Вы здесь

Золото моих чувств. Примирение.

Страницы

Все страницы:

Я решил посетить мадемуазель Рошетт во время ланча. Выйдя в коридор, поднялся в ее кабинет. Уже подходя, понял, что доктор на месте, потому что ее крик был слышен даже в переполненном детьми коридоре.
- Я предупреждала тебя! Я говорила, чтобы ты держался подальше от этого месье Вилсона!? – Кричала леди.
Я остановился около плотно прикрытой двери и постучал. Голос тут же стих и она с милой улыбкой открыла дверь. Улыбка моментально сползла с лица.
- Месье? – И снова этот странный жест с кудрями.
- Мадемуазель Рошетт, позвольте немного Вас отвлечь? – Она попыталась улыбнуться, но в дверь вцепилась крепко. Я про себя улыбнулся.
- Что Вам нужно, месье? – Нет, она не была настроена агрессивно, просто немного враждебно. Но меня интересовало, на кого она кричала. Я догадывался, конечно, что на сына, но нужно знать наверняка. Немного толкнул дверь, она ее придержала.
- Мадемуазель, могу я войти? Разговор будет очень долгий. – Она вздохнула и отпустила дверь.
- Что Вам нужно? – Уже немного нетерпеливо. Я зашел и увидел Кэлиба, он округлил глаза и отвернулся к окну. – Кэлиб, иди. – Властно. Мальчик дернулся и, опустив голову, уже хотел пройти мимо меня, но я остановил его, придержав за плечо. Он резко повернулся ко мне, и я увидел снова красный след от руки на щеке.
- Речь как раз пойдет о Вашем сыне, мадемуазель. Так что, думаю, он должен остаться и выслушать.
- Если Вы настаиваете, месье, то Кэлиб может остаться. Только от него вряд ли что-то можно ожидать. Глупый мальчик. – В этот момент синие глаза, в которые я продолжал смотреть, вспыхнули гневом и Кэлиб стиснул челюсть. Я видел, как он сдерживается, как подавляет в себе злость, как проглатывает обиду.
- Уж позвольте с Вами не согласиться, Люсиль. – Чуть небрежно произнес я и медленно перевел взгляд. Ее глаза вспыхнули, и она заулыбалась, как девчонка. Я отпустил Кэлиба и присел на стул перед столом школьного доктора. Она тоже села, только на стол, и закинула ногу на ногу. Кэлиб остался стоять. – Итак, о причине моего визита…
- У тебя, Джон, что-то болит? Я могу это вылечить? – Я усмехнулся.
- Раз мы перешли на «ты», я могу говорить открыто.… У меня болит душа, Люсиль. Душа за неокрепшие умы детей. Детей, которые слышат твой ор даже сквозь дверь. – На последних словах она нахмурилась. – Мне неприятно говорить такой милой леди, как ты, что я еле сдерживаюсь от грубости. Мне так и хочется встряхнуть тебя и высказать все, что я думаю о тебе, как о матери и как о человеке, который должен заботиться о детях… - С каждым моим словом она сползала со стола, и ее лицо вытягивалось. Кэлиб белел, и его глаза становились больше с каждой секундой. А я продолжал. - Я здесь недавно, но мне хватило педсовета и трех дней работы, чтобы понять политику школы и поведение некоторых людей. Ты, Люсиль, думаешь, что ты все делаешь правильно. Но подумай, что ты делаешь с сыном? Давай поговорим о том, на что ты жалуешься, доктор Рошетт?
- Убирайтесь! – Взвизгнула она. Кэлиб покачал головой. Он в начале нашего разговора переместился снова к окну и сейчас я его отлично видел, в отличие от матери. – Как Вы смеете!
- Люсиль, тебе придется меня выслушать. Просто потому, что я скажу тебе это мягче, чем работник социальной службы. – Она уже открыла рот, но тут же закрыла.
- И в чем же ты меня можешь уличить? – Я улыбнулся. Сейчас передо мной была не маленькая девочка, не хорошая мать, не доктор, не охотница за мужем, а стерва. Собственно, именно ею мадемуазель Рошетт и являлась всегда. Я вздохнул, Кэлиб был сейчас шокирован. Да, я действовал грубо. Но, видимо, это единственный вариант, чтобы и она, и он мне поверили. Поверили, что я серьезен.
- Уличить… немного не то слово…
- Конечно, кто поверит ребенку! – Ощетинилась она.
- Я. – Просто ответил я. – И еще многие. Понимаешь, Люсиль, если ты избиваешь собственного сына, запрещаешь ему дружить с тем, с кем он хочет, общаться с теми людьми, с которыми ему интересно, то это называется насилие над несовершеннолетними. И по закону карается лишением свободы… с моей помощью на неопределенный срок. – Она побледнела, Кэлиб за ее спиной прислонился к подоконнику.
- Что ты хочешь? – Этот вопрос был задан совершенно другим тоном. Она спрашивала это, потому что понимала, я не шучу и не отступлю.
- Я не собираюсь тебя шантажировать этим, не собираюсь искать выгоду для себя. – Кэлиб вскинул голову в неверии. – Я просто хочу, чтобы глаза олененка засветились счастьем. И уж если это счастье сошлось клином на твоем сыне, значит, я сделаю так, чтобы и он был счастлив и был вправе выбирать свой путь сам.
- Олененка? – Непонимающе спросила она.
- Себастьяна Лайбе. – Спокойно проговорил я. Она сморщилась.
- Конечно, как я могла забыть, что во всем виноват этот маленький пидар. – Кэлиб съежился и опустил голову.
- На самом деле виновата ты. – Она даже открыла рот от удивления. – Но об этом мы пока говорить не будем. Сейчас у нас есть тема поважнее, я бы сказал, намного важнее, чем обсуждения чужой ориентации. Итак, мы говорили о том, что я вполне могу засадить тебя за совершенное преступление. И я, в отличие от тебя, прекрасно знаю, что для этого нужно. Если ты смогла сделать так, что предыдущий учитель уволился и не стал давать ход этому делу, то я не из числа тех, кто бежит от проблем. Мне будет достаточно легко доказать твое отношение к сыну, у меня есть два свидетеля.
- Ладно, я уже поняла, что ты не просто мальчишка, которого Лоран взял на работу. Но какое ты имеешь право влезать в частную жизнь? – Видимо, она пришла в себя, и пошла в наступление.