Вы здесь

Закрой глаза


Глава 1


Hello and welcome аt your own risk.
You're always welcome without guarantee.


If you're so brave, then face the tide
There's no mercy in this life.
Now it's time to feel and see
What is fiction and what's reality.


Hello and welcome, just look at me.
Think about your future, but still try to lead...


Enigma - Hello And Welcome

Шусь-шусь-шусь… Ритмичный звук венчика, скользящего по поверхности миски где-то над ухом. Клюквенный соус, растекаясь, пачкает идеальную белизну квадратного блюда. Шусь… Шусь… Звук замедляется. Сыр фета, тигровые креветки, томаты и римский латук уже занимают свое почетное место рядом с запеченной форелью. Пара листочков мяты и изогнутая спираль лимона. Шусь… Последний штрих под аккомпанемент слегка неодобрительного вздоха Пьера. Евгений, не обращая внимания на их шеф-повара, чуть отстраняется, легко проворачивая тарелку на скользкой поверхности стола и разглядывая со всех сторон. Этим нужно любоваться, а не просто есть. Чем не искусство? И абсолютно беспроигрышно отвлекает от ненужных и нестоящих мыслей. Иначе говоря, мысленного мусора.
- Евгений Александрович, там вас большой босс вызывает. – На последнем слове Надя, сорокалетняя повар, похожая на французскую булочку, чуть осекается и улыбается. – Извините.
Женя вскидывает на нее глаза, отвлекаясь от созерцания только что собственноручно приготовленного кулинарного изыска. Ему прекрасно известно, что он для них «маленький босс», несмотря на то, что уже давно вырос в двадцатишестилетнего мужчину.
- Ему было бы приятно от такой характеристики. – Мягко замечает он, развязывая передник и улыбаясь в ответ. – Хотя, уверен, он и так знает, как вы его называете.
Когда уже почти выходит из кухни, Надя его окликает.
- Евгений Александрович, это был заказ?
Он оборачивается и прослеживает взглядом ее кивок в сторону своего творения. Отрицательно качает головой.
- Нет. Это был сеанс релаксации.
Пьер закатывает глаза, что-то бормоча себе под нос и продолжая ритмично взбивать венчиком нечто в глубокой миске, которую держит в руках, возвращаясь к прерванному ритму. Шусь-шусь-шусь... Надя понимающе хмыкает и качает головой. Повесив фартук на крючок, Женя выходит из кухни и направляется в просторный кабинет, отделанный деревянными панелями, в котором до сих пор витает запах древесины. Свежий и успокаивающий. Жене нравится этот запах отдаленно напоминающий запах леса. Именно поэтому он и заказал такую отделку.
Открывает дверь в свой кабинет, натыкаясь взглядом на сидящего за столом мужчину средних лет в рубашке едва уловимого фисташкового оттенка. Пиджак, как всегда, висит на спинке кресла. Идеально ухоженная короткая борода с первой сединой и волосы цвета темной корицы, что и у самого Евгения.
- Вызывали, «большой босс»? – Чуть улыбается он ему, проходя и усаживаясь в кресло напротив стола, пытаясь предугадать, чем вызвано желание его видеть.
- Что случилось? – Светло-ореховые глаза, точно такие же, как и у Жени, наконец, встречаются с ним взглядом. Голос звучит мягко и слегка озабочено.
- Я думал, это ты меня позвал, чтобы рассказать, что случилось.
- Ты почти целый день не вылезал с кухни и был здесь еще в пять утра. У Пьера чуть инфаркт не случился, когда он обнаружил кого-то в своем святая святых ни свет, ни заря. Да, он уже успел пожаловаться.
- Не случился. – Спокойно замечает Женя. – Мне просто нужно было отвлечься.
- Так вот я и спрашиваю, что случилось?
Отец редко появляется здесь. Но всегда неизменно занимает свой бывший кабинет на правах хозяина. Женя смотрит на него, размышляя над тем, стоит ли вдаваться во все еще свежие подробности его разрыва с…
- Ты все-таки выгнал это недоразумение?
Женя внутренне морщится. Похоже, у него на лице и так все написано.
- Мы расстались. – Подбирает он более нейтральную формулировку. Чуть больше полугода отношений одним махом оказались на свалке, и сейчас это не самая приятная тема для обсуждения.
- Не хочется говорить «я тебе говорил», но… я тебе говорил. – Отец привычно достает из небольшого шкафчика за спиной бутылку Амаретто и два бокала на низких ножках. Разливает темно-коричневый ликер, пока Женя наблюдает за его действиями.
У них с отцом довольно странные отношения. Женя не может вспомнить ни одного раза, когда бы тот относился к нему, как к ребенку, будто он им никогда и не был. Даже в детстве. Манера разговаривать и что-то объяснять всегда была одинаковой, что в шесть лет, что сейчас. На равных. Возможно, в виду того, что у них абсолютно одинаковые характеры и даже день рождения в один и тот же день, Женя не знает, но отец для него всегда был чем-то больше похожим на делового партнера, чем на отца. Хотя это касается далеко не всего. Для того чтобы убедить его на воплощение в жизнь какой-нибудь новой идеи по поводу ресторана приходится потратить от нескольких месяцев до года. Александр Костромицкий не любитель экспериментировать и приверженец старой школы, поэтому все ноу-хау своего сына встречает с большой долей скепсиса и недоверия. А Евгению приходится лишь набираться терпения и ждать, что что-то сдвинется с мертвой точки.
Женю не удивляет это отцовское «я тебе говорил». Хоть тот никогда не вмешивается в его личную жизнь, но почему-то изначально был против этих «отношений» еще с самого первого раза, как увидел Артема. «Слишком слащавый» - была его характеристика, и затем короткое заключение «ты с ним намучаешься». Женя про себя хмыкает, вспоминая, как в двадцать признался отцу в своей ориентации. Хотя это сложно назвать «признанием», это выглядело примерно:

- Отец, ты должен кое-что узнать обо мне. Я…
- Я знаю, что ты гей. Ты проверил карту вин?

Не отрываясь от подписывания каких-то бумаг. Ровно и спокойно. Без криков, истерик и ругани. Откуда об этом мог знать отец, если на тот момент Женя едва сам в себе разобрался после непродолжительных отношений с девушкой, он до сих пор не знает. Но уточнять не стал. Эта ситуация походила на то, как если бы Женя вдруг сообщил, что на складе закончились овощи или еще что-нибудь в этом духе.
Мать же, как не подозревала, так до сих пор и не знает, да и подобрать «подходящий момент» с ней не представляется возможным. По образованию учитель русского языка и литературы и редактор, она уже давно переквалифицировалась в писательницу приключенческих романов в стиле фэнтези. Не Джон Р. Р. Толкин, конечно, и даже не Сапковский, но уже несколько лет издается с легкой подачи отца, который в свое время не пустил ее работать. Когда Женя вырос достаточно, чтобы обходиться без ежесекундной опеки и внимания, ей стало скучно. Не придумав, чем еще себя занять, она начала писать. Со временем это превратилось в навязчивый невроз. Она вся там, в своем собственном мире. Даже если не пишет, а делает что-то другое. Иногда ненадолго выныривает, чтобы задумчиво курить, глядя в окно и все равно думать над сюжетом в попытке отыскать остатки вдохновения. И вновь пишет. После окончания очередного творения несколько недель приходит в себя. Затем все повторяется. И Женя, и отец давно привыкли к ощущению того, что она вроде здесь с ними, но на самом деле где-то далеко.
Отец приглашающим жестом указывает на бокал, и Женя, отвлекаясь от своих мыслей, подается чуть вперед, беря его в руки. Вдыхает аромат миндаля. Горьковатый. И с удовольствием делает глоток его любимого ликера с привкусом абрикосовых ядрышек и пряностей.
- Он сказал, что я слишком многого от него требую и именно это начало его угнетать, вынудив найти альтернативу… на стороне. – Произносит, наконец, Женя. – Возможно, он в чем-то прав.
- Возможно, он просто малолетняя блядь, а тебе давно нужно научиться перестать идеализировать людей.
«Малолетней бляди» Артему двадцать три, но для отца Жени «малолетство» заключается не в возрасте, а в поведении и личностных характеристиках самого человека. Так что, по его мнению «малолетним» можно остаться и в тридцать, и даже в сорок.
- Возможно. – Хмыкает Женя.
Они несколько секунд молчат, делая небольшие глотки из бокалов.
- Так даже лучше. – Вдруг произносит отец. – Тем более у тебя сейчас будет о чем думать, кроме этого недоразумения, на которое ты потратил столько времени.
Евгений вопросительно смотрит на отца.
- И о чем же?
- Помнишь то здание, которое нам удалось с таким трудом выкупить? Пустующий бывший «Универмаг».
Женя согласно кивает. Помещение там, оставшееся в нетронутом виде еще с далеких времен «перестройки», конечно, в ужасном состоянии, если не сказать кошмарном, но месторасположение идеальное для нового ресторана.
- Ты решил прислушаться к моим идеям? – Недоверчиво интересуется он у отца.
- Можно и так сказать. Я решил дать тебе возможность реализовать их самому. - Женя уверен, что ослышался или не так понял сказанное, пока отец продолжает. – Я думаю, пришло время тебе самому попробовать заняться этим. Я, конечно, помогу поначалу, но вся ответственность будет лежать на тебе. Начиная от ремонта, установки оборудования, набора персонала и заканчивая раскруткой. Если справишься, мы объединим их в сеть, и я сделаю тебя своим полноправным партнером. А не просто управляющим.
Женя всегда был реалистом и то, что сейчас делает его отец, очень походит на то, как не умеющего плавать выбросить на глубину, пока он беспомощно барахтаясь, не научится этому. При условии, что повезет и научится, а не пойдет ко дну. Либо же, как птицы выталкивают из гнезда своих птенцов для того, чтобы те научились летать. Если полетит – хорошо. Не полетит, упадет и разобьется – что ж, естественный отбор. Выживает сильнейший. Да, блюдечко с золотой каемочкой, это явно не принцип их взаимоотношений отец – сын. Блюдечко, может быть, и есть, но каемочку, будь любезен, рисуй сам.
Евгений уже несколько лет занимает должность управляющего в одном из ресторанов отца. Отвечает за организацию работы всего коллектива и за финансовую часть. Хотя, проще сказать за что он не отвечает. Он отлично справляется с этой работой и у него ни разу не возникало каких-либо неразрешенных ситуаций. Женя даже не думал, что когда-нибудь получит от отца подобное предложение. Его вполне устраивает его работа, хотя и ограничивает возможность экспериментировать и вводить новшества. Но сейчас он почему-то испытывает настоящий чистый восторг.
- А как же мое место? – Все еще слегка недоверчиво интересуется он.
- Об этом можешь не волноваться. Я уже подобрал смышленую замену. Завтра он придет, и сам на него посмотришь. Проведешь инструктаж.
Отец в последнее время, как правило, не вмешивался в работу ресторана на уровне приема и увольнения персонала. Поэтому Женя вдвойне удивлен тем фактом, что он сам кого-то нашел.
- Тебе уже стоит задумываться над другими вещами.
- А если прогорю? – Вдруг интересуется Евгений.
- Твоя задача, чтобы этого не произошло. Целеустремленности и амбиций у тебя достаточно. Хватит маячить в тени, ты многому научился за эти годы на самой непосредственной практике, так что пора попробовать свои силы. На днях я разберусь с бумагами, и сможешь приступить к делу.
Женя лишь кивает в ответ. Отказаться от такого предложения он даже и не подумает, несмотря на риск, и его отец прекрасно это понимает. Женя никогда не боялся трудностей. Он не любит нерешительности и сомнений, поэтому с готовностью принимает этот своеобразный вызов. Возможность проявить себя. Конечно, управлять уже готовым рестораном, где существует своя немалая клиентская база посетителей, и где знаешь каждую мелочь, будучи уверенным, что сюрпризы маловероятны, намного проще. А начать все самому с нуля, да и еще под полную личную ответственность – крещение огнем. Но сколько бы Женя не сетовал на свалившуюся на него чрезмерную ответственность, ему нравится это ощущение. И всегда нравилось.
- Это все новости? – Интересуется он, ставя уже пустой бокал обратно на стол и поднимаясь из кресла. – Или есть еще что-то?
- Есть одно условие. Обязательное.
Евгений вопросительно смотрит на отца.
- Я отдам все в твои руки, когда увижу твои водительские права. Завтра после обеда, а точнее в три, у тебя пересдача, надеюсь последняя. А после, у нас семейный ужин дома. Анастасия закончила новую книгу и отправила рукопись в издательство. Так что у нас есть несколько недель мамы.
Женя недовольно морщит лоб. Но отнюдь не из-за новости о матери.
- Это твое условие? Ты же знаешь, что я не нуждаюсь в правах, потому что у меня нет автомобиля, и не хочу никаких очередных пересдач. Я уже неоднократно об этом говорил. – С легкой усталостью. - Люди живут и без машин и прекрасно обходятся своими ногами и общественным транспортом. В крайнем случае, всегда есть такси.
- Ты не будешь ходить пешком. И уж тем более, ездить на общественном транспорте. Можешь завести себе шофера, когда раскрутишься, но если хочешь приступить к работе над новым рестораном как можно быстрее, на права ты сдашь. Завтра. – Спокойно и уверенно.
Женя уже сдавал. Два раза. И если с теоретической частью и полигоном все срослось, то вот вождение по оживленным улицам столицы для него сродни понятию «миссия не выполнима». Он ненавидит машины и, чего уж там, откровенно их побаивается. Эта ненависть абсолютно взаимна, потому что завтра, судя по всему, предстоит третья пересдача. И не факт, что последняя, как хотелось бы его отцу. Он не может сам себе объяснить в чем причина, но водить автомобиль для него сродни управлять космическим кораблем. Хотя второе, вероятно, и то было бы проще. В космосе не так много шансов выскочить случайно на встречную полосу, забыть снять с ручника или не заметить какой-нибудь знак. Но в этом вопросе его отец снова излишне принципиален. И дались ему эти права.
Женя понимает, что спорить бесполезно и просто кивнув, выходит из кабинета. Слишком много информации, требующей детального анализа, вертится в его голове. До закрытия еще пара часов, но если кто-то думает, что в ресторане работа заканчивается, когда приходит время закрытия заведения, то он глубоко заблуждается. Никто никуда не расходится, пока не будет выполнен обязательный невидимый для посетителей титанический труд.
Спустя эти самые несколько часов, после того как за последним посетителем закрывается дверь, официанты и официантки начинают приводить в порядок зал, собирать грязные скатерти, полотенца и салфетки, чтобы сдать их в прачечную, и чтобы не нужно было заниматься этим с утра. Кассир подводит баланс за день и сдает деньги инкассации. Повара приступают к заготовке полуфабрикатов, чтобы избежать утренней спешки, когда не будет и малейшей возможности продохнуть. Пьер, их экспрессивный шеф-повар, немного придя в более уравновешенное состояние, хотя порой кажется, что это практически невозможно, составляет меню и проверяет запасы на складе. Так что работа здесь кипит практически круглосуточно и четкое время открытия и закрытия ресторана - это отнюдь не истинный показатель длительности рабочего дня персонала.
Женя вертится в этом практически пятнадцать лет, с тех самых пор, как отец начал приводить его к себе на работу и он действительно получил столько практических знаний, сколько ему не дали оба высших образования вместе взятых. На данный момент у его отца два крупных ресторана и два управляющих, одним из которых и являлся Женя до сегодняшнего дня. Теперь же ему предстоит пройти весь путь от начала самому. И в то время как размышления над тем самым «началом» вызывают у него нетерпеливое возбуждение, предстоящая пересдача на права затмевает все, ввергая в глубокую задумчивость.
Она не оставляет его даже когда он возвращается домой, в свою двухкомнатную квартиру в центре на двенадцатом этаже, окна которой выходят на ночной город и оживленную дорогу внизу. Бросает ключи на стол в кухне и его взгляд натыкается на картонную коробку средних размеров. На несколько мгновений задумчивость сменяется внутренним разочарованием и горечью, наслаивающейся поверх всех остальных эмоций.
Спустя минуту встряхивается и, взяв коробку, идет в гостиную. Пальцы пробегают по корешкам дисков с фильмами и музыкой, несколько тут же отправляется в коробку. Наушники, пара книг, любимый кактус Артема. Заходит в спальню. Рубашка, несколько футболок. Возвращается на кухню, и чашка ужасного розового цвета завершает сбор последних напоминаний о его прошлых отношениях. В дверь раздается звонок и, поставив коробку на кухонный стол, Евгений идет открывать.
На пороге стоит невысокий брюнет в джинсах и расстегнутой ветровке серого цвета. Красивый сучонок. Возможно, Женя и правда многого требует от своих бой-френдов, что те рано или поздно не выдерживают, но он ровно столько же старается и отдать в любых отношениях, полагая, что так и должно быть. И если любит, то слепо. К сожалению. Но в чувствах у Жени есть грань и когда его доверие наталкивается на предательство, этого он понять и принять не в силах. Он просто теряется, все больше начиная убеждаться, что специфика подобных отношений между двумя мужчинами сама собой запрограммирована только на такое развитие. Почему, Женя пока так и не понял. И уж точно чего он не понимает, это возможности возобновления каких-либо связей после того, как становится известно об изменах. У Жени, кроме упрямства, легкой нетерпимости к недостаткам других людей и иногда излишней принципиальности, доставшейся по наследству от отца, есть еще одно отвратительное качество, время от времени очень мешающее ему жить – гордость, через которую он никогда не переступит. И в данный момент эта самая гордость ущемлена дальше некуда.
- Я собрал твои оставшиеся вещи. Коробка на кухне. – По безразличному тону Евгения невозможно понять, что он на самом деле чувствует и о чем думает.
- Ёжек… - Артем покаянно заходит в квартиру, прикрывая за собой дверь, и подается вперед, но Евгений делает шаг назад.
- Коробка на кухне. – Все так же безэмоционально.
- Ну, чего ты… Давай забудем все и попробуем сначала. Ты же любишь меня.
Женя на миг сжимает челюсть. Даже эта фраза очень хорошо характеризует Артема. Почему он раньше не обращал на это внимания? Не «Я же люблю тебя», а «Ты любишь».
- Жаль, что ты не вспомнил об этом, ни в один из тех разов, когда давал себя трахать неизвестно кому.
Артем не двигается с места, продолжая изображать из себя раскаявшегося мученика, поэтому Евгений не выдерживает и сам идет на кухню. Взяв коробку, выносит ее обратно в коридор и сильнее, чем требовалось тыкает в Артема, так что тот едва успевает удержать ее и не уронить на пол.
- Всего доброго.
- Ёжек, - театральные слезы начинают блестеть в светло-карих глазах, - …я всю ночь не спал. Прости меня. Если не простишь, я не знаю, что с собой сделаю. Возьму и вены порежу!
Женя лишь качает головой, поражаясь этой идиотской реплике.
- Артем, - слегка устало, - ты в обморок падаешь от одного вида капли крови, так что придумай какую-нибудь более правдоподобную угрозу. И ты никогда ничего себе не сделаешь, ты слишком себя любишь. – Замечает Женя с легким оттенком снисходительности.
- Ты сам виноват! – Вдруг взрывается Артем, злобно сужая глаза, забыв про моментально высохшие слезы и, очевидно, понимая, что его напускное смирение и покаяние не действуют. – Ты такой весь вечно… правильный! С этими своими бесконечными нотациями, будто все на свете знаешь и… желанием командовать… и…
Женя складывает руки на груди, выражение его лица напрочь лишено каких-либо эмоций.
- Еще ножкой топни для полного эффекта, принцесса. – Спокойно произносит он. – Хотя я так и не понял, с чего ты опять начинаешь истерить, если мы уже все решили еще вчера, и теперь никто не будет раздражать тебя своей «правильностью» и «бесконечными нотациями». Артем, свободен. – Женя распахивает входную дверь, многозначительно кивая в сторону лестничной клетки. – Там за тобой наверняка уже очередь выстроилась. Не заставляй ждать своих поклонников.
- Ты… Бесчувственная скотина! И всегда ею был… – Успевает бросить его уже теперь бывший бой-френд за секунду до того, как Евгений толкает входную дверь, и она захлопывается за его спиной.
Тяжело вздыхает и возвращается в комнату. Несколько раз нажимает на кнопки стереосистемы и тишину квартиры наполняет его любимая Enigma. Это всегда безотказно успокаивает Женю в любых ситуациях. Стоит у окна, наблюдая за огнями ночного города. Предложение отца действительно как нельзя вовремя. Ему отчаянно нужно отвлечься сейчас. Забыть Артема и то, что он действительно не понятно за что все еще пока любит эту истеричную и избалованную «малолетнюю блядь». Но, несмотря на это, он никогда не дает вторых шансов и никогда не возвращается к тому, кто уже хоть раз лишился его доверия. Да, гордость порой слишком обременительное качество, отделяющее прошлое непересекаемой жирной чертой.


***

- Здравствуйте… - Фраза на миг запинается и Евгений поворачивает голову к невысокому тучному мужчине с пластиковым стаканчиком кофе в руке. – Костромицкий, и не надоело вам еще пытаться лишить меня жизни? – С нескрываемой издевкой.
Женя лучше предпочтет свернуть ему голову прямо сейчас, чем признается в своем паническом нежелании садиться за руль, да еще и с ним. И почему он уже в третий раз попадает на одного и того же инспектора Ковалева? Мерзость та еще.
- Добрый день. – Спокойно произносит Евгений, подавив в себе этот соблазнительный порыв. – Если хотите, можете поставить сдачу сразу и сбережем друг другу нервы.
«А может быть еще и жизни» - мысленно добавляет он про себя.
Но ухмылка становится похожей на улыбку злобного лепрекона, замершего в предвкушении любого неосторожного действия.
- Садитесь в автомобиль, Евгений. – Точно лепрекон.
Женя вздыхает и открывает дверцу. Несмотря на достаточно прохладный и пасмурный осенний день, его прошибает пот, когда он замечает ручную коробку передач. Может, даже садиться не стоит? Но пока у него не будет этих чертовых прав, отец не подпишет на него бумаги. Только одно ощущение сейчас наполняет Женю – весь мир в сговоре против него. И это не паранойя, а объективное наблюдение.
Женя делает незаметный вдох и садится за руль. Через мгновение рядом с ним усаживается инспектор Ковалев. Демонстративно ставит пластиковый стаканчик с горячим кофе на бардачок напротив и поворачивается к Евгению с раздражающей улыбкой.
- Можете заводить автомобиль. – Упырь!
Женю так и подмывает изнутри дать резкий старт, чтобы этот стаканчик опрокинулся, разлив горячий напиток прямо на самую ценную часть тела Инспектора и каждого мужчины вообще, но это ему получить права никак не поможет. Скорее наоборот.
Незаметный вдох. Итак. Пристегнуться. Поправить зеркала заднего вида. Не потому что нужно, а потому что этот упырь помешан на подобных мелочах. Вставить ключ в замок зажигания. Так, что дальше? Включить первую скорость. Снять с ручника. Включить левый поворот. Убедившись, что сцепление и тормоз на месте (во всяком случае, сами педали точно), Женя проворачивает ключ в зажигании до конца и автомобиль заводится. А ведь они еще даже не выехали из двора ГИБДД, а у него уже такое впечатление, что мозг использовал весь свой запас мыслительной способности, а физическое напряжение уже достигло своего предела.
Евгению все-таки удается плавно тронуться с места и даже не заглохнуть на первых десяти метрах, пока они выезжают на дорогу. И чем он особенно гордится, так это тем, что не забыл выключить поворот. Самое кошмарное для него – это думать обо всем одновременно. С какой скоростью ехать, как для этого нужно нажимать на педаль, что нужно нажимать для переключения передачи. Еще при этом следить за дорогой, успевая замечать все знаки, светофоры и разделительные полосы. Охватить это все сразу кажется просто нереальным. Пожалуй, все анекдоты про блондинок за рулем можно смело принимать на свой счет. И это уличение в слабости просто бесит Женю.
Инспектор Ковалев всю дорогу торжествующе улыбается, и несет какую-то хрень типа: «я не знал, что на рычаге переключения скоростей есть скорость беременной черепахи», «здесь останови, я сигарет куплю», «поверни направо, за этой телкой», «у тебя война с педалями или длительный секс?», «разворот», отвлекая от потуг сосредоточиться на всем одновременно. И его просьбы остановиться, свернуть в неположенном месте или сделать какой-нибудь маневр только еще больше напрягают. Так и хочется ответить одним емким: «А не пошел бы ты...». Проезжая мимо какого-то ДТП, Евгений замечает, как лепреконская улыбка его «пассажира» становится еще шире. Причем так, будто ему уже заранее известен исход этого экзамена.
- Вот, Костромицкий. Вот она, твоя смерть! Вот так ты и убьешься! Запомни эту картину!
Женя уже придумал как минимум десять вариантов отмщения за издевательство над собой. Его фантазии красочно обрисовали не только опрокидывающийся стаканчик с кофе, но и встречу лба инспектора с бардачком, и его тело, выпадающее из распахнутой дверцы на полном ходу и еще много чего приятного. Как ни странно эти мысли позволяют концентрироваться куда лучше.
Когда они даже без эксцессов возвращаются на площадку и Женя тормозит, Ковалев все-таки успевает схватить простоявший все это время на бардачке стаканчик кофе за мгновение до того, как он чуть не исполнил все тайные мечты Евгения.
- Ну? – Заглушив двигатель и отстегиваясь интересуется Женя, впрочем не питая никаких особых надежд.
- Все зависит от твоих предложений. – Выдает Ковалев фразу, об истинном смысле которой сомневаться не приходится. Вот же харя продажная!
- Сколько?
Ему нужны права и только. Своего автомобиля у него нет и приобретать его он не собирается в ближайшее время уж точно. Так что навыки вождения его не сильно беспокоят. Если бы он знал, что с этим лепреконом можно обойтись малой кровью, даже не задумываясь, заплатил бы за права сразу.
- Триста.
Короткий деловой подход. Спустя несколько часов в его бумажнике красуются новенькие права и Женя с удовлетворенным выдохом взглянув на них еще раз, прячет обратно в бумажник. С этим вопросом, наконец, разобрались. Такси тормозит у элитной многоэтажки и расплатившись с водителем, Женя выходит из машины. Уже достаточно стемнело и осенний воздух все еще иногда обманчиво-теплый днем, ночью ощутимо остывает. Евгений входит в подъезд, приветственно кивнув консьержу. Поднимается на лифте на восьмой этаж.
Входную дверь открывает Дина, помощница мамы по дому, то есть домработница. Поскольку кроме колдунов, гномов и эльфов мама еще помнит, что у нее есть муж и он иногда хочет есть и носить чистую одежду, Дина незаменимый человек в доме. Женя здоровается с невысокой плотненькой женщиной, которая приветливо ему улыбается, забирая кожаный пиджак из рук и вешая на вешалку в шкаф просторной прихожей.
Мама оказывается на кухне. Как всегда мыслями где-то абсолютно не здесь и как всегда с сигаретой, зажатой меж длинных тонких пальцев с аккуратным маникюром.
- Мама, ты слишком много куришь. – Улыбаясь, замечает Женя, подходя ближе и отвлекая ее от созерцания темноты за кухонным окном.
- Ты говоришь совсем, как твой отец... – Хмыкает она, оборачиваясь.
- …и выгляжу также. – Договаривает Женя конец ее любимой фразы, целуя мать в висок.
Высокая, стройная, с русыми волосами, собранными в замысловатую чуть небрежную композицию на затылке и серо-голубыми глазами, она до сих пор хорошо выглядит.
- Я не рассказывала, как ты появился на свет? – Улыбается она.
- В один солнечный августовский день меня принес аист?
- Нет, – отрицательно качает головой и шепотом добавляет, - тебя клонировали.
Женя смеется.
- Тебе уже пора начинать писать фантастику.
Анастасия гасит окурок в пепельнице и вновь поворачивается к сыну.
- Получилась такая потрясающая вещь. Ты обязательно должен прочесть.
- С удовольствием. – Соглашается Евгений.
Ему действительно нравится читать ее книги, но только не в виде рукописи. Обычно распечатанный вариант тут же наполняется кучей ее пометок красной ручкой и в результате складывается впечатление, что читаешь эти самые пометки, а не произведение.
- Александр Викторович уже дома. Можно садиться за стол. – Раздается за их спинами.
- Спасибо, Дина. – Кивает его мать.
Ужин проходит, как и всегда спокойно. Женя вообще не помнит, чтобы хоть раз слышал, как его родители ругаются, или выясняют отношения, поэтому дома у них всегда было спокойно и тихо. Даже голос никогда не повышался.
- Как твоя пересдача? – Вдруг интересуется отец, когда ужин подходит к концу и Женя уже начинает собираться домой.
Он торжественно извлекает бумажник и демонстрирует отцу свою сегодняшнюю «покупку».
- Теперь ты доволен? – Интересуется Женя.
- Более чем. – Хмыкает тот. – За такой подвиг полагается подарок.
- Ты завтра подпишешь на мое имя документы? – Уточняет он.
- Если они будут готовы, да. Но я немного о другом подарке. Пойдем, мы тебя проводим. – Не отвечая на его вопросительный взгляд, произносит отец.
Когда они втроем, включая маму, выходят из подъезда, Женя натыкается глазами на припаркованный новый «Ленд Крузер Прадо» черного цвета. Внезапно тот призывно попискивает, информируя о снятии с сигнализации. Евгений с расширенными от ужаса зрачками поворачивается к довольно улыбающемуся отцу.
- Ну вот. Теперь у тебя есть и права, и автомобиль, так что хватит быть «маленьким боссом», пора становиться «большим».
- Спасибо. – Автоматически произносит Женя. - А нельзя было… что-то… поменьше хотя бы? – Беспомощно интересуется он.
- У твоего отца кризис среднего возраста, – доверительным шепотом сообщает его мама. – Большие машины, большие…
- Я все слышу. – Вклинивается тот и мама смеется, пока лоб Жени уже десять раз успел покрыться испариной. Отец протягивает ему ключи. – Осторожно за рулем.
Это кошмар. Нет, не так. Это КОШМАР. Евгений забирает ключи и на негнущихся ногах подходит к уже своему автомобилю, открывает дверцу и садится за руль. Еще один взгляд в сторону бескрайне довольного собой отца и улыбающуюся мать, а перед глазами уже мысленно мелькают дорога, светофоры, знаки, тучи скоростных машин… Кошмар!

________________________
перевод эпиграфа:

Привет, добро пожаловать
На свой страх и риск,
Ты всегда желанный гость
При отсутствии гарантий...

Если ты так бесстрашен, смело встреть течение,
В этой жизни нет сострадания.
Настало время прочувствовать и узреть
Что есть фантазия, а что – реальность.

Привет, добро пожаловать!
Просто посмотри на меня,
Думай о своём будущем,
Но по-прежнему продолжай вести.


Глава 2


The only thing I ever wanted, the only thing I ever needed
Is my own way - I gotta have it all.
I don't want your opinion, I don't need your ideas.
Stay the fuck out of my face, stay away from me.
I am my own god - I do as I please.


Pain - Shut Your Mouth

Дорога. Ветер. Скорость. Едва Макс усаживается на мотоцикл, сливаясь с ним в один сплошной слажено-работающий механизм – это становится единственным, что наполняет его ощущением абсолютной свободы, смыслом жизни и прочно оттесняет лишние мысли. Застегнув шлем и надев кожаные, длинные перчатки с костяшками и защитой пальцев из специального покрытия, поворачивает ключ. Нажав на сцепление, включает первую передачу. Чека сорвана. Все тело расслаблено и заполнено волнующим предчувствием взрыва, до которого остались считанные секунды. Взрыва ночного прохладного осеннего воздуха, который можно рассечь напополам. Еще немного до очередной жизненно-необходимой адреналиновой дозы.
Приятное умиротворяющее урчание забирается под кожаную мотокуртку с черно-бело-красной расцветкой и воротником стойкой, застегнутым на кнопку. Колени обжимают бак. Урчание превращается в грозный агрессивный рык мотора, еще один, и Макс, отталкиваясь ногой от асфальта, отпускает сцепление, вливаясь в стремительно мчащуюся на него магистраль с оживленным движением. Огни. Вывески. Витрины. Фары машин. Все сливается в размытые световые пятна, и только дорога впереди – единственное, что имеет значение. Бросает быстрый взгляд на пытающуюся его обогнать иномарку и, хмыкнув про себя, приподнимается над сидением, прижимаясь грудью к фальшбаку. Секунда и машина остается далеко позади, пока показатели скорости растут, переваливая за двести. Никаких мыслей. Ни о чем. Только свобода. Риск, как наркотик. Адреналин, как смысл жизни.
Спустя какое-то время с ним равняется темно-синий спортивный байк Хонда. А вот и компания. Фокс. Джинсы и спортивная мотокуртка, как и у Макса, только черная с синими продольными полосами. Шутливо отсалютовав двумя пальцами от черно-синего шлема, тот поднимает свой мотоцикл на заднее колесо и обгоняет Макса, приглашая посоревноваться. Провокатор и задира. Макс улыбается и, лавируя между машинами, принимает вызов своего приятеля. Туннель. Лампочки над головой сливаются в одну сплошную полосу, будто становятся отображением белой разделительной полосы дороги. Он обгоняет Фокса за считанные метры до светофора, где их становится уже трое.
Белый Сузуки присоединяется со своим пилотом в облегающем черном гоночном комбинезоне, тормозя рядом на одном переднем колесе. Киса. Стантрайдер и просто выпендрежник со стажем. Приветственно машет ладонью, а затем поднимает большие пальцы к верху. Макс почти видит широкую улыбку на круглом добродушном лице за стеклом визора. У него всегда отличное настроение, что одни воспринимают нездоровым оптимизмом, а другие – недалекостью ума. И те, и другие, в общем-то, правы. Оптимизма там хоть отбавляй, а если посмотреть на все трюки Кисы поистине начнешь сомневаться в его душевном равновесии и умственной полноценности. Обезбашеный на всю катушку. Будто в подтверждение своего статуса, Киса стартует первым. Через несколько метров отпускает руль, управляя телом и виляя из стороны в сторону. Затем вновь берет руль в руки и, не отпуская его, становится ногами на пассажирское сидение, поднимая свой байк на заднее колесо. Нарваться на ДПС с такой ездой – раз плюнуть, поэтому спустя полминуты своего позерства, он с легкостью запрыгивает обратно на сидение, обтекая бак коленями и опуская своего зверя на оба колеса. Правда, ненадолго. Через мгновение его догоняет Фокс и провоцирующе встает на переднее колесо, в то время как заднее уже в воздухе, оторвано от контакта с асфальтом. Киса тут же реагирует на «слабо?» и точно так же задирает свою задницу в прямом и переносном смысле слова.
Макс набирает скорость, обгоняя своих друзей. Играть в «делай, как я» он не любит, гораздо интереснее оставить этих двух далеко позади себя, пока они пытаются перещеголять друг друга. Хотя Фокс и любит бросать вызов, всегда сдается первым. У него в отличие от Кисы есть внутренний тормоз, позволяющий вовремя остановиться. А вот для Кисы тормозов не существует.
Макс выжимает максимум из своего железного коня, думая о тех грандиозных планах, которые связаны с предстоящей стритрейсерской гонкой через пару дней, которую он планирует выиграть. Он почти всегда выигрывает. Особенно, когда победа подкрепляется высокими денежными ставками. И тогда он сможет себе позволить… О, тогда он сможет много чего себе позволить. Из секундной, но такой опасной мечтательности его выводит сознание, фиксирующее всего за пару мгновений до столкновения очертания черной Тойоты Прадо, выезжающей из-за поворота. Зрачки расширяются всего на долю секунды, посылая пульсирующий сигнал об опасности в мозг, после чего следует моментальная реакция. Пальцы на рычаге тормоза. Экстренное торможение. Резкий разворот, скрежет о крыло автомобиля, потеря управления, бордюр, газон… Мир превращается в адский калейдоскоп, быстро сменяющийся перед глазами. К счастью ни столба, ни дерева, ни здания на пути не встретилось, поэтому Макс просто отпускает мотоцикл и несколько раз кувыркается. Сука!
Через несколько секунд приходит в себя и вскакивает с земли одновременно с поспешно выходящим из машины мужчиной. Урод! Макса абсолютно не интересует состояние автомобиля (хотя, что этому танку станется, мог бы переехать, не заметив вообще) и того, кто сидел за рулем, даже если выражение лица приближающегося к нему человека не предвещает ничего особо хорошего. Его сейчас больше интересует состояние байка. Если там обнаружатся серьезные повреждения, плакало его участие в гонках. А ему отчаянно нужно участвовать в них. Даже не так. Ему отчаянно нужно их выиграть.
Подойдя к безжизненно-затихшему металлу и подняв мотоцикл с земли, он пытается тщательно осмотреть его, насколько это возможно в сумраке осенней ночи. Сердце сжимается от того, что его собственноручно реанимированный и вытянутый буквально с того света (то есть кучи металлолома) красный Yamaha R1 может больше не ожить. Отсутствие лужи под мотоциклом и подтеков его немного успокаивает. Несколько царапин, но это не смертельно. Руль тоже не погнут. Вроде обошлось. Если бы это произошло не на газоне, а на асфальте, вряд ли ему так повезло бы.
- С тобой все в порядке? – Мягкий мужской, слегка обеспокоенный тон голоса разрезает осенний прохладный сумрак, врываясь в лихорадочные мысли Макса.
Он метает гневный взгляд в сторону обладателя этого голоса, но фонарь слишком далеко за спиной незнакомца, чтобы можно было хорошо его разглядеть. Да, он превысил скорость, но по правилам дорожного движения там не должно было быть никакого автомобиля!
- Смотреть нужно куда прешь, баран! Тебе красный был! – Макса начинает слегка потряхивать из-за пережитого стресса. – А потом еще говорят, что причина всех аварий мотоциклисты. Я не собираюсь оплачивать твои повреждения. Тебя там вообще не должно было быть. – С вызывающей категоричностью. Он абсолютно уверен в своей правоте.
- Я просто хотел узнать не нужна ли помощь. – Все так же мягко, но уже с легкой долей холодности.
- Спасибо, обойдусь.
Макс ведет свой байк мимо незнакомца, чуть не убившего его, скрипя зубами от досады. Правое колено неприятно простреливает. Полный абзац! Покатался, блядь.
- Думаю, стоит обратиться в больницу… - Макса начинает раздражать едва уловимая повелительная интонация виновника всей этой ситуации. Ему не нужны ничьи наставления и мнения. Тем более от того, кто только что чуть не раскатал его в лепешку.
Именно в этот момент они выходят под фонарь, и ему удается рассмотреть мужчину. Высокий шатен, совсем немного выше его самого и судя по всему, старше лет на пять минимум. Светлая водолазка, плотно обхватывающая длинную шею воротником, поверх которой надет черный кожаный пиджак, темные джинсы. Глаза светлого непонятного цвета изучающе рассматривают его, проникая взглядом под мотоциклетный шлем.
- Я сказал, все в порядке. Можешь ехать дальше кого-нибудь сбивать, если тебе больше ничего от меня не нужно… - Колюче.
В это мгновение перед ними тормозят темно-синяя Хонда и белый Сузуки. Фокс снимает шлем полностью, Киса отстегивает и поднимает его на лоб.
- МакВин, ты в порядке? – Обеспокоено.
Это дурацкое прозвище созвучное названию мультяшной гоночной машинки (хоть по мнению его приятелей вполне оправданное) иногда просто бесит Макса. Хотя как еще можно было сократить Максим Виноградов, в отличие от Фокина Сергея, ставшего Фоксом и Киселева Антона, прозванного Кисой? Очевидно, никак. Но почему-то у самого Макса на это прозвище возникает стойкая ассоциация с детскостью, а в свои двадцать один он ощущает себя уже достаточно взрослым для таких аналогий. Несмотря на то, что внешне выглядит точно так же, как и в восемнадцать, повзрослеть ему пришлось рано.
- Маквин? – Снисходительный хмык сбоку.
Блядь, он еще здесь? Выдвинув подножку и отпустив, наконец, мотоцикл, Макс отстегивает шлем и стягивает его с головы, приглаживая творческий беспорядок русых волос с медовым оттенком, торчащих на макушке. Голова еще немного гудит. Все-таки досталось слегка. Поворачивается к не сдвинувшемуся с места, мужчине:
- Тебе не пора? – С вызовом давая понять, что он тут абсолютно лишний и продолжения инцидента не будет. – Я уже сказал, ты сам виноват в аварии, я ни за что платить не буду.
Женю все еще внутренне трясет от того, что он чуть не убил человека в свой первый же день за рулем. Он смотрит на этого парня и вопреки бестактности и излишней фамильярности, не чувствует агрессии или раздражения. Только свою вину, продемонстрировать которую ему не позволит все то же гипертрофированное чувство гордости. Вместе с тем, Женю искренне забавляет воинственное поведение парня, немного похожее на поведение обиженного ребенка. Да он же и есть ребенок! Где-то около двадцати всего, если не меньше. Свет от фонаря падает прямо на него, отчетливо освещая черты лица. Вполне обычные, ничего примечательного и только в совершенно необычных, глубоких, кажущихся сейчас почти черными, глазах живут искры вызывающей насмешки. И еще что-то неуловимое. Прочно прячущееся от посторонних глаз.
- Мужик, слушай, чего, сильно тебе досталось? – Поворачивается к Жене Киса. – Давай полюбовно разбежимся и не будем воздух сотрясать.
- Все в порядке. – Спокойно произносит Евгений. – Починка царапин на машине обходится куда как дешевле, чем человеческая жизнь.
Но его фраза интерпретируется по-своему.
- Ой, ну только не надо нас тут лечить… Слышали уже миллион раз и еще столько же услышим. Можешь не стараться. – Киса немного лениво растягивает слова, когда говорит.
- Короче, давайте, если все в порядке и инцидент исчерпан, предлагаю разъехаться. – Деловито вклинивается Фокс, пока Макс, присев на корточки и пользуясь освещением, еще раз тщательно проверяет каждую мелочь в своем железном коне, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. Наконец, удовлетворившись осмотром, поднимается и извлекает из кармана пачку сигарет. Ему срочно нужно покурить. После того, как уровень адреналина в крови резко понизился, руки незаметно начали дрожать.
Он ни разу не попадал в аварии. Никогда за те два года, которые катается. Из-за чего его Киса прозвал «заговоренным». И вот получите, распишитесь. Первая авария в жизни. Пусть он и отделался легким испугом, но факт остается фактом. Похлопав по карманам, Макс понимает, что зажигалки у него нет. То ли не взял, то ли выпала где-то в уже начавшей жухнуть траве, когда он исполнял свои акробатические сальто.
- Прикурить будет? – Ни к кому конкретно не обращаясь, произносит он, но Фокс оказывается проворней. Бросает ему свою зажигалку и Макс с легкостью ее ловит. Несколько секунд и такой успокаивающий табачный дым просачивается в легкие. Успокаивает. Приводит в норму.
- Мотоцикл в порядке? – Интересуется Женя, вновь напоминая о своем присутствии.
И когда он уже отвяжется? Бесит! Макс согласно кивает, не удостаивая его ответом, поскольку делает очередную затяжку.
- Я действительно не заметил тебя. Прошу прощения за свою невнимательность. – И хотя сказано это искренне, Максу кажется, что он уловил несколько раздражающие царственные интонации. Да кем он себя тут возомнил? Сам его фактически сбил, а теперь снизошел до извинения?
- Отлично. – Довольно протягивает Киса. – Всегда приятно иметь дело с интеллигентными людьми. – Поворачивается к Максу. – Ну что, пришел в себя?
- Да, поехали. А то так до утра не доберемся.
Под непроницаемым взглядом глаз непонятного цвета неизвестного незнакомца, свалившегося на голову на ровном месте или, вернее будет сказать, выскочившего из-за поворота, Макс выбрасывает окурок и перебрасывает ногу через мотоцикл, усаживаясь на сидение. Вновь натягивает шлем, и, съехав с тротуара на дорогу, отталкиваясь ногами, заводит мотоцикл, не дожидаясь друзей и оставляя после себя несколько секунд рокочущего отголоска.
Вскоре к нему присоединяются Фокс и Киса, образуя треугольник. К тому моменту, когда они, наконец, добираются до места сбора, Максу удается взять себя в руки и выбросить из головы все мысли о случившейся недавно аварии. Оглушительно звучит музыка из тюнингованых тачек и многие с удовольствием уже соревнуются между собой, делая ставки либо же хвастаясь новыми наворотами или просто общаясь. Вокруг будто совершенно другое измерение.
В первый раз его сюда привез Киса три года назад, с которым он познакомился примерно тогда же. Антону нужно было срочно подрихтовать свой байк, и он пригнал его в ту автомастерскую, где работает Макс. Они разговорились и довольно быстро подружились на почве мотоциклов. Антону о Максе известно далеко не все, но многое, что неизвестно другим. Макс ненавидит лгать и притворяться, но не договаривая некоторых моментов о себе и успокаивая самого себя тем, что это не имеет никакого значения для всех окружающих, чувствует себя более уверенно. Чувствует себя другим человеком, живущим той же жизнью, что и все остальные мажоры здесь. Нет, здесь не все «золотая молодежь» поголовно, но процентов девяносто восемь – точно. Они с легкостью меняют модели машин и мотоциклов, совершенствуют их тюнинг, участвуют в гонках на деньги, которые им абсолютно не принципиальны и только для Макса каждая очередная победа принципиальна именно с финансовой точки зрения.
Он глушит мотор и, машинально выдвинув левой ногой подножку, отпускает мотоцикл, оставаясь сидеть на сидении. Отстегивает шлем и стягивает его с головы. В этот момент чьи-то руки обнимают его из-за спины и ноздри улавливают знакомый сладкий запах женских духов.
- Привет, мой победитель.
Макс оборачивается и улыбается Полине. Стройная брюнетка среднего роста с длинными распущенными блестящими волосами и чуть раскосыми глазами прижимается к нему.
- Привет, Ли.
Она обходит его и ее губы, пахнущие каким-то очередным фруктовым блеском, встречаются с его губами. Они вместе чуть меньше года, с тех самых пор, как Киса привез свою восемнадцатилетнюю сестру и познакомил их. Почему она из всех выбрала именно его, для Макса так и остается загадкой. Все произошло вроде само собой.
- Харе слюни гонять. – Рядом затихают еще два мотоцикла, и в их поцелуй вклинивается голос Антона. Макс усмехается и, отстранившись от Полины, бросает взгляд на друга. Киса тоже стягивает шлем, являя миру свою круглую улыбающуюся физиономию. Темно-русые коротко-стриженые волосы приглаживаются пятерней, в то время как Киса вглядывается в зеркало заднего вида. Пижон.
- Почему задержались? – Интересуется Полина, опираясь на плечо Макса, пока он обнимает ее за талию.
- А, - рассеянно роняет Киса, - это ты у своего горе-гонщика спроси. Мак, перед тем как целоваться с тобой, решил попрактиковаться на иномарках.
Полина растерянно переводит взгляд на Макса.
- Небольшая авария. – Морщится он. – Но как видишь, все живы-здоровы. И я там был абсолютно не при чем. Прикинь, еду я даже меньше двухсот уже, а этот на своем джипе из воздуха материализуется на повороте. Эти автоводы вообще не следят за дорогой, на главную выезжают, не посмотрев даже в одну сторону, просто ужас. Нехрен делать разбиться в лепёху из-за не внимательности какого-нибудь урода... блин, и прямо на красный свет, как танк. Ну, то есть ему красный. Тачку купил, права купил, а ездить не купил. Хорошо, у него скорость маленькая совсем была, и я успел вырулить. Иначе блинчик из меня был бы обеспечен. Пришлось, правда, на травке полежать. Колено до сих пор болит жуть как. – Когда Макс начинает о чем-то слишком увлеченно рассказывать, его практически невозможно остановить, пока он не договорит до конца.
- Тебе просто повезло, что мужик нормальный попался. – Подходит ближе Фокс. – Иначе влетел бы ты по-крупному и не только головой. Зажигалку на Родину. – Протягивает руку к Максу. Тот извлекает из кармана драгоценное имущество, машинально прикарманенное им, и возвращает Сергею.
- Если бы из-за него умерла моя «Машка», влетел бы он. – Замечает Макс уже серьезно.
- Ты над ней так трясешься, будто она у тебя из золота.
- Не слушай его, моя хорошая. – Макс демонстративно целует свой байк. – Ибо не ведает он, что говорит.
Фокс смеется и в темноте, разбавленной огнями фар и разноцветных подсветок, вспыхивает пламя зажигалки. Фокс в их компании появился относительно недавно, всего год назад. Слегка замкнутый и не такой общительный, как Макс с Кисой, зато такой же мажор, как и большинство здесь, но отчего-то не любящий распространятся на тему своей семьи, поэтому о нем Максу известно не так уж и много. Собственно, очевидно столько же, сколько и Фоксу о нем. Зато тематическое общение с лихвой компенсирует все остальное, что позволяет не касаться личных тем в принципе. Они здесь собираются не для этого. И именно это Макса как нельзя лучше устраивает.
Иногда ему кажется, что высокому, с достаточно длинными для парня волосами, собранными в хвост, Сереге больше подошла бы кожаная косуха и Харлей, чем спортивный байк.
- Потом поедем ко мне? Я соскучилась. – На ухо завлекающее произносит Полина.
- Извини, солнышко. Сегодня никак.
- Я бы тебя вылечила… - Многообещающе.
- У меня еще есть дела. – Уклончиво.
- Облом, сестричка. – Гогочет Киса, пока Фокс отходит от них и ковыряется в своем мотоцикле. Она показывает старшему брату средний палец, чем веселит его еще больше.
- Ладно, я через десять минут вернусь, так что у тебя еще есть время передумать. – Целует Макса и отходит от них.
- Ты как, нормально? Не сильно влетел? – Интересуется Киса.
- Да я за «Машку» больше испугался. – Хмыкает Макс, любовно поглаживая фальшбак.
- Знаю, ты ее любишь больше даже, чем Полинку. Но моя сестренка так бесится из-за этого. Особенно в последнее время. – Качает головой.
- Я знаю, Тох. Но у меня, правда, времени сейчас…
- Не надо меня втягивать, это ваше дело. – Отмахивается Антон. – Просто говорю. О! Бернаут и без меня? – Он тут же забывает о теме их разговора и отъезжает на несколько метров, где любители попонтовать жгут резину, рисуя задним колесом мотоциклов круги на асфальте.
- Кризис? – Отвлекает Макса Фокс.
- В смысле?
- Не каждая девушка захочет делить тебя с мотоциклом или автомобилем.
- Поэтому ты один? – Улыбаясь, интересуется Макс. – Я тебя ни разу ни с кем не видел здесь.
- И поэтому тоже. – Усмехается Серега.
- Эй, Мак, пятьдесят баксов. До поворота и обратно. – Окликает их Дюша.
Макс с Фоксом едва уловимо переглядываются.
- Дюш, ну пятьдесят баксов как-то не солидно. – Протягивает Фокс, с улыбкой глядя на Макса. – Тем более нашего чемпиона сегодня джип немного помял.
Андрей, а в народе просто Дюша, мелкий выскочка, находящийся в постоянном поиске приключений на свою задницу и всего на год младше Макса. Он тут же подходит ближе. Глаза загораются, и Максим про себя хмыкает.
- Чо, правда?
Макс утвердительно кивает головой.
- А на сотню? – Учуял возможность выиграть. Напрасно.
- По рукам. – Протягивает Макс ладонь, и они обмениваются рукопожатием. Одному Максу известно, что у него с собой нет даже и пятидесяти. А это огромный стимул не проиграть. Даже после случайного столкновения с иномаркой. – Сейчас Ли вернется и сделает нам отмашку.
Дюша согласно кивает, улыбаясь все шире, и отходит к своему мотоциклу.
- И не жалко пацаненка обдирать? – Поддевает Фокс. – У него же нет шансов против тебя.
Макс в отличие от своих приятелей не любит трюкачить, он обожает просто скорость, ощущение гонки и самого соревнования. И тут, как оказалось, не многие смогли с ним посоревноваться в этом, хотя проигрывать несколько раз тоже приходилось.
- С него не убудет.
Когда возвращается Полина, Макс с Дюшей занимают позиции на импровизированном старте и после ее отмашки рокот их мотоциклов звонко резонирует в ночном осеннем воздухе. Финал этой гонки не оказывается неожиданным. Макс честно зарабатывает свою сотню, которую протягивает ему чуть потухший Андрей. Его расстраивает отнюдь не проигрыш суммы, сколько проигрыш сам по себе.
Еще какое-то время они общаются со знакомыми, наблюдают за понтующимся Кисой и другими ребятами и около одиннадцати разъезжаются по домам. Макс отвозит Полину. И у нее, и у Антона есть по своей квартире, но когда она предложила Максиму переехать к ней, чтобы жить вместе, он мягко отказался. И у него есть веские причины для такого отказа.
Заглушив мотор у своего подъезда, он заводит байк в подвал и закрывает его своим ключом. Оставив мотоцикл, поднимается домой. Взбегает по ступенькам и открывает входную дверь. В нос тут же бьет резкий спиртовой и табачный запах. Тяжело вздыхая, не разуваясь, заходит в кухню. За небольшим столом и в без того крохотном пространстве сидят три, уже в дрова, мужика.
- Так, вечеринка окончена. – Спокойно произносит Макс, скользя взглядом по количеству пустых бутылок из-под водки и более чем скромной закуске на столе. Очевидно, последнее, что было у них в холодильнике.
Три лица практически одинакового землянисто-красного оттенка поворачиваются в его сторону.
- Сынок! – Пьяно восклицает один из них. – Мужики, это мой орел. – Заплетающимся языком. – Вот такой парень. Моя гордость.
- Да-да, - рассеянно произносит Макс, подходя к окну и с трудом распахивая одну створку, - все, сворачиваемся уже. - Вытягивает мужиков из-за стола и настойчиво выталкивает из кухни. – На сегодня таверна закрывается.
- Сынок, ты не прав… - Пытается возразить что-то его отец, но пока договаривает начало фразы, ее продолжение успевает бесследно раствориться в разжиженном алкоголем мозгу. Макс улавливает, как отец пытается заныкать неоконченную бутылку под столом, но у него нет никаких шансов. Не без сопротивления отобрав ее у отца и к огромной радости двух топчущихся и покачивающихся, как трава на ветру мужиков, Макс вручает ее им. Выталкивая из коридора на лестничную площадку, успевает отметить, что одному из них всего около тридцати. Неужели нельзя найти работу, вместо того, чтобы квасить по чужим квартирам?
Возвращается на кухню и, не обращая внимания на печально вглядывающегося в одну точку отца, начинает убирать бардак. Извлекает из допотопного выдвижного ящика черный рулон кульков для мусора и, оторвав один, начинает загружать в него пустые бутылки, пустые банки из-под консервов… Потом немного подумав, просто рукой сгребает со стола все, что на нем есть во все тот же кулек.
Его отец опирается на стол локтем, правда, то и дело соскальзывая с него и что-то нечленораздельно бормочет, продолжая повторять свои попытки. Макс завязывает кулек и по пути к двери заглядывает в холодильник. Так и есть. Все, что он вчера купил из продуктов, уже растворилось благодаря желудочному соку «друзей» отца. Макс беспомощно хлопает дверцей холодильника и идет выбрасывать мусор. Когда возвращается, тот не сдвинулся ни на сантиметр. Такое впечатление, что он просто разучился двигаться.
- Пошли спать, батя. – Вздыхает он, пытаясь поднять его из-за стола.
- Ты не прав, сынок... – Продолжает бормотать отец, но поднимается, опираясь на сына. Не удерживается и снова плюхается назад на табуретку. Макс повторяет попытку и почти дотягивает его до комнаты. – Я почти… работу…между прочим… но не подошел…
Философски рваные фразы, пока Макс стягивает с него тапки и укладывает на диван.
- А мать твоя… такая женщина была… - Он всхлипывает и Макс качает головой. – А я найду… обязательно… еще немного и… найду…
Последнее слово и отец проваливается в пьяный сон. Макс смотрит на когда-то сильного и умного мужчину, своего отца, и в который раз пытается найти сходство с ним в лежащем на диване пьянчужке.
- Я знаю, батя. – Тихо. - Я знаю.
Открывает окно в комнате, в надежде, что прохладный осенний воздух хоть как-то разгонит этот угар. Укрывает отца пледом и идет убираться на кухне. Но сначала заходит в ванную, обложенную еще совковской квадратной кремовой плиткой и, привстав на носочки, дотягивается до верха дверной рамы. Пальцы несколько секунд ищут что-то и, наконец, находят. Макс вытягивает свернутые в тонкую трубочку купюры и добавляет к ним те, что сегодня выиграл, оставив немного на продукты, которые нужно будет завтра с утра купить.
Каждый раз боится, что отец может обнаружить деньги до него. Такое уже было пару раз, и он пропивал абсолютно все, что Макс пытался отложить для себя или на продукты с квартирой. Очевидно, до этого тайника отец еще пока не додумался, к счастью. Затолкнув поглубже свою заначку в просвет между деревянной рамой и стеной, Макс, наконец, раздевается и моет посуду на кухне, заметает и протирает полы после даже не удосужившихся снять обувь мужиков.
Жрать нечего, поэтому приходится попить чаю с куском батона, единственным, что осталось после нашествия саранчи. Кофе Макс не очень любит, зато от ароматного сладкого чая получает массу удовольствия. Особенно с лимоном. Стараясь ни о чем не думать, курит у кухонного окна. Воду успевают отключить, мыться придется с утра. Раздевшись, забирается на скрипящую кровать в своей комнате и несколько минут задумчиво смотрит в потолок. Свет с улицы скудно освещает пространство, но даже в нем заметны отслоившиеся от стен обои и кое-где облупившийся потолок. Вздыхает и поворачивается на бок.
Воспоминание о сегодняшней аварии почти стерлось из памяти, но Макс все еще с ужасом представляет себе, что могло быть, если бы это стало окончательной гибелью его мотоцикла. Осознав, что в первую очередь думает о своем железном коне, а не собственном все еще ноющем колене, хмыкает. Нет, ну надо было так по-глупому попасть. Он ведь действительно не был виноват в этом происшествии. Только мотоциклистов обычно никто не выслушивает в таких случаях. Собственно, в таких случаях чаще всего уже просто некого выслушивать. Ему действительно сегодня повезло.
Если бы не Киса, то своего мотоцикла у Макса наверняка не было еще очень долгое время. А возможно и никогда. Кто-то из знакомых Антона попал в аварию и теперь уже его «Машку» просто собирались выбросить. Киса помог выкупить обездвиженного железного коня за символическую цену, одолжив Максу не хватающую сумму, и за полгода ему удалось реанимировать мотоцикл самому. В чем-чем, а в машинах и мотоциклах Макс разбирается практически с закрытыми глазами. Теперь у него есть его мечта, которая помогает не зацикливаться на всем остальном. И еще заработать легкие деньги. А значит, все будет хорошо. Обязательно. С этой мыслью он, улыбаясь, проваливается в глубокий сон. Завтра рано вставать.
Полшестого утра. Будильники еще никто не отменял и даже если не помнишь, как его ставил, он все равно обязательно зазвонит. Макс резко встает с кровати. Если он этого не сделает прямо сейчас, то заснет во второй раз, а тогда его не то, что будильником, его даже колоколом не поднять. Шаркая тапочками по холодному полу, идет мыться. Забирается в ванную и принимает душ. Чистит зубы. Пару раз проводит пальцами по подбородку, глядя в небольшое зеркало, и решает, что сегодня бриться совсем не обязательно. И так сойдет. Одевается и выходит из квартиры. Сбегая по ступенькам, думает о том минимуме продуктов, который ему стоит купить.
Выводит из подвала свой мотоцикл и едет к ближайшему круглосуточному супермаркету. Консервы, сосиски, пачка пельменей, хлеб, вермишель, молоко, пара помидоров и огурцов, лимон… Несколько секунд думает и берет литровую бутылку пива. Денег отцу оставлять нельзя, водкой опохмеляться обойдется, а пиво в самый раз. На кассе его просят показать паспорт (к чему собственно Макс уже привык) и только после этого пробивают пиво и сигареты.
Возвращается домой, расталкивает все в холодильник и бросает быстрый взгляд на часы. Начало восьмого. Ставит кастрюлю с водой на плиту, чувствуя, как в желудке все сводит голодным и громким возмущенным спазмом. Когда она закипает, бросает пельмени и идет в комнату посмотреть как там отец. Отец там, собственно, как и всегда - никак. Лежит все в той же позе, в какой отрубился вчера, мирно похрапывая. Макс закрывает окно и быстро черкает записку о продуктах в холодильнике и пиве там же, искренне надеясь, что отец проспит почти весь день и когда вечером он вернется с работы, то его не будет ждать очередной «приятный» сюрприз в лице новых собутыльников и пустого холодильника.
Похватав горячие пельмени прямо на ходу, быстро выскакивает из дома и едет на работу. Автомастерская, в которой он работает с того самого момента как окончил Автодорожный техникум, находится в двадцати минутах езды от дома и пробки ему уж точно не грозят. Он ушел из школы после девяти классов и в восемнадцать уже имел профессию автослесаря. Ничего особо престижного, но это именно то, чем ему нравится заниматься и то, что у него лучше всего получается.
Глушит мотор у мастерской и заводит мотоцикл внутрь, здороваясь по пути с ребятами, но вдруг встает как вкопанный, натыкаясь взглядом на черный Прадо с внушительной царапиной на левом крыле. Очень знакомой царапиной. Еб*ть-копать, как он его вычислил?

_______________________

перевод эпиграфа:

Единственное, чего я всегда хотел и что было мне нужно, -
Это иметь свой собственный путь, и я собираюсь этого добиться.
Мне не нужны твоё мнение и идеи.
Не мельтеши у меня перед глазами, держись от меня подальше.
Я сам есть бог и делаю, как мне угодно.


Глава 3


Деньги на ветер. Среди святых и виноватых.
Деньги на ветер. Есть берег истины иной.
Деньги на ветер. Пусть он придет в лучах заката.
Придет, не трогайте, он мой.


Идущий по самому краю,
Несущий, несущий зарю.
Я тебя знаю, я тебя жду…


Би-2 - Деньги на ветер

Евгений пришел к единственному выводу - проще всего было водить машину в три года. Нет, серьезно. Для этого достаточно было привязать к ней какую-нибудь веревочку и просто тащить за собой. Женя на миг представляет, как бы он смотрелся посреди автострады, тянущим за собой на веревочке свою гигантскую Тойоту, и эти картины, похожие на сцены из какого-нибудь арт-хаусовского фильма, даже не вызывают у него смеха. Становится еще только печальней и упадочней. Скорее всего, у него напрочь отсутствует та извилина мужского мозга, которая отвечает за безупречное вождение автотранспортных средств априори. Пока он вчера доехал до дома после той аварии, а сегодня добрался до первой попавшейся автомастерской, кажется, прошло десять лет жизни. Какой древний извращенец придумал колесо? С него-то, этого гадского изобретателя, и начались все теперешние мучения Жени. Это точно.
Он делает глубокий вдох и, наконец, вытащив ключ из зажигания, выбирается из салона. Захлопнув дверцу, поворачивается и натыкается взглядом вначале на смутно знакомый мотоцикл, а затем, будто мозг уже вспомнил, но еще не до конца уверен, перескакивает на лицо стоящего напротив парня. Так и есть. Его вчерашняя «жертва» стягивает мотоциклетный шлем и бросает на него весьма не дружелюбный взгляд. Еще бы. Видимо, с мотоциклом все-таки не совсем в порядке, раз они столкнулись здесь. «Надо же» - вяло замечает его мозг в ответ на такое совпадение. Многомиллионный город по сути одна большая деревня и ему уже не раз приходилось в этом убеждаться.
Наверное, стоит поздороваться или поинтересоваться самочувствием, но Женя не успевает даже сделать шаг, как тот оказывается рядом.
- И что ты здесь забыл? – Да, ничто так не сближает людей, как совместное ДТП. Голос звучит так же колюче, как и вчера и с легким вызовом.
Ну ладно, с вождением туго у Жени, а с логикой, похоже, у этого парня.
- То же, что и ты, судя по всему. – Спокойно произносит он.
- Это вряд ли. Как ты меня вычислил? – Спокойствие и вялотекучесть мозга постепенно трансформируются в удивление. Да что с ним не так?
В мозгу Жени успевает пронестись несколько вопросительных знаков, но чей-то голос отвлекает его от этого непонятного диалога.
- Макс, ты как раз вовремя!
Женя недоуменно переводит взгляд сначала на подошедшего к ним низенького и лысоватого мужчину в темно-синем комбинезоне, а затем обратно на парня. Макс?
- Так, что тут у нас… Ого. – Чуть присвистнув произносит тот. – Ну ничего, это дело поправимое. Только царапину заделать или еще какие-то жалобы есть? – И не давая слова ответить Евгению, тут же поворачивается к парню. - За царапину возьмешься?
Царапину? Возьмешься? Спасибо, что поинтересовались мнением владельца. Евгений наблюдает за ними и у него складывается такое впечатление, что он на миг слился со своим автомобилем и всем окружающим пейзажем в целом, превратившись в невидимку.
- Возьмусь, - согласно кивает Макс мужчине, и уже более внимательно осматривая памятную царапину.
Что-то в этом «возьмусь» слегка настораживает Женю, но его вновь отвлекает все тот же лысоватый мужчина:
- Я вижу машина новая, еще и муха не еб… в общем, других жалоб нет? Кстати, я Николай. – Протягивает руку для приветственного пожатия.
«Кстати, Николаю» на вид еще нет сорока. Женя автоматически обменивается с ним рукопожатием.
- Евгений. Нет, только царапина…
- Отлично. Макс, на тебе. – Разворачивается и удаляется так же быстро, как и появился. Женя вновь поворачивается к парню.
- Ты здесь работаешь? – Уточняет он. Или не уточняет. Просто произносит вслух вывод своего внезапно разблокировавшегося мозга.
После того, как Макс уловил секундное удивление в голосе Евгения, уже успел поостыть, поняв, что этот Шумахер просто машину подрихтовать привез. Он переводит задумчивый взгляд, переключая внимание с машины на ее хозяина.
- Да, но даже не надейся, что я сделаю это бесплатно. – Предупреждает он.
- И в мыслях не было. – Заверяет Евгений с плохо скрываемым сарказмом в ответ на интонацию парня. – Я только надеюсь, что она потом будет иметь приличный вид и все еще будет способна передвигаться без эвакуатора.
Макс хмыкает и вдруг самодовольно улыбается.
- В таком случае, ты смог бы избежать новых аварий и подобрать себе более подходящий вид транспорта. Велосипед? - Как бы, между прочим, замечает это малолетнее чудовище.
Женя не любит, очень не любит, когда ему указывают на его недостатки, тем более в такой вызывающей манере и с учетом того, что это одна из его больных тем. Пусть он действительно был виноват в их аварии и даже готов это признать, но подобные колкие замечания не способствуют желанию повторно извиниться и вновь ощутить чувство вины.
- И кстати, это ты мне еще должен. За моральный ущерб. – Добавляет Макс уже в шутку. Хотя, как известно, в каждой шутке…
- Включишь свой «моральный ущерб» в общую стоимость ремонта. И не будешь ли ты так любезен, сообщить, когда закончишь? – Вежливое содержание фразы не совсем соответствует тому тону, с которым она произнесена. Развивать этот диалог Евгений не намерен. Вместо этого он достает бумажник и, вытащив из него визитку со своими координатами, протягивает ее парню.
- Буду. – Забирает визитку Макс и как-то слишком подозрительно улыбается. Женя ловит себя на мысли о том, что у него все-таки начала развиваться паранойя. Хотя с другой стороны, он на короткое время избавился от этого железного монстра и необходимости садиться за руль. Иначе к концу недели у него однозначно начался бы глазной тик. И это как минимум.
Женя отдает ключи от автомобиля и просто выходит из мастерской. Через полчаса он должен быть на работе. Еще две недели он остается управляющим, пока окончательно не введет в курс дел их нового сотрудника и не получит от отца заверенные документы для того, чтобы начать работу над своим первым рестораном. Он не терпит опозданий и сам никогда не опаздывает.
Макс провожает его взглядом, хмыкает и вновь переключает внимание на автомобиль. Заманчивая мысль о вредительстве на самом деле даже не приходит в его голову, он слишком любит свою работу, чтобы заниматься такими глупостями. Хотя мог бы. И само это осознание вызывает у него мстительную улыбку. Он заводит мотоцикл вглубь мастерской и идет переодеваться, чтобы по иронии судьбы заняться ремонтом того самого авто, которое вчера вечером чуть не лишило его жизни. Зашлифовать, зашпаклевать, опять зашлифовать и, покрасив, покрыть лаком. На все про все должно уйти около четырех дней или пяти, если погода испортится, и лак будет слишком долго сохнуть.
За работой ему всегда удается отвлечься. И если бы Максу не нужно было обеспечивать себя вместе с отцом, то он наверняка вообще мог бы заниматься этим бесплатно. Только ради личного удовольствия. Дальше мысли Макса плавно перетекают в предвкушение закрытия сезона и, связанных с этим событием, серии гонок, которые начнутся уже завтра. И для мотоциклистов, и для автомобилистов. Возможность напоследок погонять в этом году как следует. Как и всегда, гонка будет проходить на улицах города при обычном дорожном движении, но, естественно, не таком оживленном ночью, как в дневное время суток и Макс не может дождаться. Это единственное, что уже несколько дней занимает все его мысли, вызывая какой-то детский восторг. Доля риска – физического или эмоционального – для него всегда являлась и остается единственным и самым мощным наркотиком, без новой дозы которого он уже не представляет себе свою жизнь. Экстрим? Да. Страх? Нет. Только кайф чистой пробы. Для каждого он свой и для Макса это скорость.

- Как первый день за рулем?
Именно этой фразой без намека на приветствие Женю отвлекает отец, распахивая дверь в кабинет. Как? Просто великолепно. Меньше, чем за сутки Евгений успел попасть в аварию, сбить человека, повредить свой первый автомобиль и завезти его в автомастерскую на ремонт, выслушав от автослесаря-недоучки едкие замечания в свой адрес. Это уже не упоминая о том, скольких моральных сил ему это все вообще стоило. Если отец хотел отвлечь Женю от недавнего неудачно окончившегося этапа в его личной жизни, то ему это с успехом удалось. За последние сутки на болезненные воспоминания просто не было времени.
- Нормально. – Произносит он вслух, пробегая глазами последнюю документацию, с которой ему предстоит ознакомить нового управляющего отца.
- Тогда почему я не видел твой автомобиль на парковке? – Недоверчиво.
- Потому что его там нет? – Поднимает он взгляд.
- А где он есть? – Жене кажется или в голосе отца звучит немного раздражающий энтузиазм? – Я сказал Пьеру достать бутылку шампанского, чтобы…
- В автомастерской.
- …отметить и поздравить тебя с… Что? – Вдруг осекается отец.
- Ты спросил, где автомобиль. Я отвечаю – в автомастерской. – Спокойно произносит Женя.
- И что он там делает? – С едва уловимой растерянностью.
- Избавляется от царапины на левом крыле. Небольшое происшествие.
- Это я уже понял. Твой автомобиль на техобслуживании и тебе было достаточно просто…
- Можно мы не будем сейчас обсуждать все тонкости моего более чем скромного автоводительского опыта? – Несколько напряженно. Евгению хватило утреннего диалога со своим новоявленным автослесарем, которого он вчера пытался убить. Жаль, что не получилось.
- Не рычи. Ты сейчас напоминаешь льва с колючкой в лапе, которую он не может вытащить. – Хмыкает отец.
Весьма удачное сравнение. И колючек этих две. Причем одна сейчас, очевидно, красит или что там нужно делать, другую.
- Это поднимет тебе настроение. – Отец, благоразумно меняет тему и усаживается напротив, кладя папку на стол перед сыном. – Я заверил и подписал последние документы…
Евгений берет ее в руки и, открыв, пробегает взглядом по содержимому.
- …теперь все в твоих руках.
На стол со звяканьем падают ключи от помещения.
- Можешь приступать. Ты не обязан сидеть здесь с утра до вечера следующие две недели. Просто время от времени наведывайся, чтобы проверить как ситуация и справляется ли Юрий. Думаю, все будет в порядке.
Евгений отвлекается от мыслей о недавнем инциденте и улыбается.
- Это действительно приятная новость.
Разобравшись с бумагами и окончательно введя в курс Юрия, Женя собирается и, поймав такси, едет к уже теперь своему зданию, которое надеется превратить в один из лучших ресторанов города. Излишняя мечтательность? Отчасти. Но он привык делать свои мечты целью и добиваться их исполнения, поэтому всячески поощряет в себе это качество. Так интересней жить. Для этого и стоит жить. Особенно, когда делаешь то, что приносит тебе в жизни удовольствие.
Внутри все еще хуже, чем он предполагал. Многолетние кучи грязи и мусора. Старые окна, кое-где обрисованные краской из баллончика, а кое-где с треснутым стеклом, покрыты светонепроницаемым слоем задеревенелой пыли. В общем, менять все. Все выбрасывать, все переделывать. И на это уйдет намного больше времени, чем Евгений мог себе предположить.
Само здание квадратной формы не очень большое, но достаточно просторное на три проходных этажа. Собственно, он еще даже помнит, как оно функционировало по своему прямому назначению, и на третьем этаже размещался отдел с игрушками. Смутное приглушенное воспоминание из далекого детства похоже на старую выцветшую фотографию. Ряды железных и пластмассовых машин, деревянных кубиков, моделей самолетов и твердых на ощупь медведей, издающих рычащий звук, если их резко перевернуть в руках. В общем, абсолютно не похоже на то, чем играют нынешние дети.
Женя взбегает по протертым подошвами ступенькам на второй этаж, а затем и на третий, в уме прикидывая, как лучше всего будет распорядиться пространством и где что разместить. Это просто обязано получиться чем-то потрясающим. Когда он уже мысленно доходит до оснащения кухни, в его кармане звонит телефон, давая знать о том, что кто-то настойчиво требует его внимания.
- Привет. Чем занимаешься?
Женя искренне улыбается, слыша из динамика звук откусываемого яблока, сочное чавканье и одновременно с этим характерное позвякивание ударяющейся о стенки чашки чайной ложечки.
- Работаю. Очень интересное занятие. Попробуй как-нибудь, тебе понравится.
- Хватай Темку и приезжайте сегодня к нам. – Предлагает Костик, проигнорировав подколку и издавая сёрбающий звук. Очевидно отпивая глоток чая или кофе из чашки. – Посидим…
- Ты опять поссорился с Игорем? – Догадывается Женя, игнорируя в свою очередь упоминание о своем екс-бойфренде и проводя кончиком указательного пальца по грязному окну. Ужас.
- Еще нет, но мне нужны свидетели, когда он вернется с работы. Я случайно разбил одну из его лошадей.
- Ты смертник. – Констатирует Евгений. - Хочешь, чтобы на его совести было несколько убийств, а не одно? – Уточняет он.
- Ну давай уже, - чуть нетерпеливо, - хватит ломаться, как мой благоверный при попытке перевернуть его на живот. Мне придется очень усердно вымаливать прощение, и ты мне поможешь.
Женю накрывает приступ смеха.
- А не слишком ли большая концентрация активов на одну квадратную кровать будет?
- Я не о том. – Хмыкает Костик. – Там я уже как-нибудь сам справлюсь. Я вот купил продукты, чтобы подлизаться и что-нибудь ему приготовить… Можешь себе представить такой подвиг? А теперь сижу и смотрю на них, и кроме яичницы в голову ничего больше не приходит. Если не хочешь обнаружить мой обглоданный бездомными собаками труп в канаве, ты меня спасешь. Ты же повар от Бога. Талантливейший…
- Ладно, - перебивая, соглашается Женя, все еще смеясь в ответ на такую действенную лесть. Тем более все лучше, чем сидеть целый вечер в одиночестве, которое он терпеть не может, - только если ты будешь убирать за мной.
- Буду-буду. – Поспешно обещает Костик. – Все, жду!
Женя еще какое-то время проводит в здании, ощущая, как внутри все начинает покалывать от нетерпеливого возбуждения, затем спускается на первый этаж, легко сбегая по ступенькам и закрыв входную дверь, ловит такси. Заезжает домой, чтобы переодеться и отправляется к своим друзьям.
С Костиком они познакомились в одной компании пару лет назад, и с легкостью сразу нашли общий язык, несмотря на то, что он старше Жени на шесть лет. Примерно в то же время у Кости с Игорем начались отношения, которых Евгений при всей своей фантазии понять никак до сих пор не может. Мало того, что они оба убежденные активы, но еще оба абсолютно одинаковые, что по упрямству, что по вспыльчивости. Единственное их самое большое различие – это сфера деятельности. Костя графический дизайнер, а у почти сорокалетнего Игоря своя автозаправка.
Поначалу они просто периодически спали вместе, если таким словом можно охарактеризовать взаимный минет, не покидая при этом обоюдных тайных надежд на то, чтобы уломать друг друга на пассивную роль. Не уломали. Расстались на какое-то время. Потом опять сошлись и начали сначала. Решили попробовать свободные отношения – еще одна жуткая непонятная вещь для Евгения – жить вместе, но время от времени находить себе пассива на стороне. В виду совместной страшной ревности эта попытка так же потерпела крах и после скандала они вновь расстались. Не прошло и пары месяцев, как Игорь не выдержал и позвонил сам. Попытка под номером три заключалась в гениальной мысли приглашать третьего к себе в общую постель, и опять же в виду той самой ревности и учащающихся скандалов вскоре пришлось отказаться и от такой практики. И вот, год назад начался новый забег. Судя по продолжительности, пока самый успешный. Скандалят по-прежнему, но уже меньше, и ни один пока не хлопнул дверью. За время их перебежек туда-сюда умудрились влюбиться, даже несмотря на отсутствие полноценного секса. Так и живут. Говорят, привыкли оба и уже не покушаются на пятую точку друг друга, найдя массу других вариантов для обоюдного удовлетворения. И самое удивительное, «налево» пока ни один из них не заглядывал, насколько Жене известно.
Евгений выбирается из такси, когда стрелки на часах показывают почти семь вечера. Поднимается на лифте на девятый этаж и звонит во входную дверь. Через мгновение она распахивается, а на пороге стоит Костик в милом фартуке – а это уже само по себе весьма уникальное зрелище, нужно признаться - на котором изображен практически обнаженный мускулистый мужской торс. Костя Зайченко подпадает под определение «косая сажень в плечах» и если бы не обаятельная улыбка, весь его внешний брутал больше смахивал бы на самую обычную гопоту или вышибалу в каком-нибудь ночном заведении.
- Я смотрю, ты тут и без меня справляешься, - улыбается он другу, - или тебе просто расцветка нравится?
- Так, заходи давай. – Нетерпеливо. - Времени и так мало. Гошик будет в десять. А ты чего один? – Интересуется, когда Евгений снимает обувь и куртку в прихожей, расстегивая манжеты и закачивая рукава рубашки.
- Долгая история. Или наоборот… весьма короткая.
- Женёк… - Выражение лица тут же меняется, озаренное догадкой. - Вот я языкатая бестолочь. Так и знал. Это я виноват…
- Кость, - перебивает его Женя, - это ты его подкладывал под других? Не говори ерунды. И даже если бы ты случайно не проговорился, что видел его тогда, рано или поздно это все равно всплыло бы на поверхность.
- Может, еще помиритесь? Мы вон с Гошиком сколько раз уже…
- Не думаю, - отрицательно качает головой Женя, - я так не умею. Тем более у вас совершенно другая ситуация. Ну, где тут фронт работ? – Меняет он тему.
Костя сочувственно несколько секунд смотрит на друга, выражая этим взглядом всю крайнюю степень своего сожаления. Евгений благодарен, что тот не вдается в детальные расспросы и бесполезные слова успокоения. Они идут на небольшую кухню, где посреди обеденного стола вывалена гора продуктов.
- Ты весь супермаркет скупил? – Хмыкает Женя.
- Почти. Я просто не знал, что тебе будет нужно. Там еще рыба и мясо… в холодильнике.
- А не проще было бы просто пригласить его куда-нибудь… в тот же ресторан, например. А-ля романтический ужин на двоих и свидетелей бы там больше было, избежал бы мгновенной расправы.
- Не, - морщится Костик, - не люблю я эти рестораны. Ничего личного, - поспешно добавляет, и Женя непроизвольно улыбается, - сидишь, как лось, строить из себя чего-то нужно. А так ужин, приготовленный своими рук… - натыкается опять на взгляд Евгения, - ну ладно, твоими руками, это ж куда приятней и романтичней.
- Да, согласен. Ужин моими руками – самое романтичное, что только можно придумать. – Хмыкая, качает головой Евгений. - Понятно. Это была заранее спланированная кампания. – Перебирая и отсортировывая то, что им пригодится и что смело можно убирать.
- Я знал, что ты меня в беде не бросишь.
У Игоря есть одна слабость – лошади. И слабость эта нашла свое воплощение не только в занятиях по верховой езде, но и в коллекционировании статуэток в виде этого благородного животного. В общем, у каждого свои странности. Он над своей коллекцией фигурок трясется просто и Костик вряд ли преувеличивал про свой «обглоданный бездомными собаками труп в канаве».
- Неужели все настолько плохо?
- Еще хуже. Это была последняя, купленная им в прошлом месяце. Конь с крыльями, убиться можно. И либо я задобрю его шикарным ужином, либо мою девственную задницу сегодня отдерут без смазки, и, не спрашивая, прямо на том месте, где поймают.
- Ты бы хоть раз попробовал. Глядишь и понравилось бы… - Пряча улыбку, произносит Евгений.
- Ой, да что ты? И от кого я это слышу? – Чуть язвительно.
У самого Жени был подобный опыт всего один раз в жизни. Вернее почти был, потому что достаточно было только начать, как он понял, что ни о каком удовольствии лично для него здесь и речи быть не может. Возможно, все дело было в партнере, но особо разбираться в причинах ему не хочется до сих пор, как и поэкспериментировать еще раз.
- Ладно, это можешь убирать. – Улыбаясь, отодвигает не нужные продукты Женя.
- А из этих кучек чего будет? – С энтузиазмом интересуется Костик.
- Чего-нибудь будет.
- Только давай что-нибудь попроще, ну… - Заминается Костя.
- Кость, все делал ты. Я только рядом стоял. – Улыбается он ему снова. Тот расплывается в ответной искренней благодарной улыбке.
Евгений тщательно моет руки и приступает к готовке. Он обожает готовить и может заниматься этим целый день, только если кто-нибудь обязательно будет после него убирать и мыть всю посуду. Этого он терпеть не может. Сам Женя отдает предпочтение всевозможным морепродуктам, но Игорь не он и для «задобрения» лучше подойдет нечто мясное и сытное.
Женя заставляет Костика давить сок из лимонов, пока промывает и подготавливает мясо. Затем они маринуют его со специями и, оставив на час, Евгений начинает заниматься картошкой, которую уже начистил Костя и которая предположительно собирается превратиться в пюре чуть позже под грибным соусом. Из всех грибов Костик выбрал нечто безопасное – шампиньоны, хотя Евгений предпочел бы для соуса белые. Но попроще, так попроще, особенно учитывая, что Костик и готовка – слова антонимы.
- Вино есть? – Интересуется Женя, обжаривая на сливочном масле, нарезанные ломтиками грибы.
- Ты выпить хочешь?
- Кость, для соуса. Белое полусухое.
- Ааа… А так просто нельзя? Не?
Через несколько минут его уже сдувает из квартиры и возвращается он запыхавшимся, но счастливым с бутылкой белого вина спустя минут двадцать. Чего только не сделаешь, чтобы сохранить свою задницу в неприкосновенности. Еще через пятнадцать минут соус готов, и они приступают к мясу.
Ровно в десять в замке входной двери отчетливо улавливается звук поворачиваемого ключа, и Костик на секунду бросает панический взгляд на Женю, поспешно стягивающего с себя фартук.
- Заяц! А чем это у нас так пахнет? – Раздается из прихожей.
- Ну все, пиздец ослику. – Вздыхает Костя и выходит из кухни. – Едой у нас пахнет, Гошик. Мне тут один шеф-повар мастер класс устроил, готовить учил. Я тебе ужин решил приготовить.
Женя, тихо смеясь, качает головой, накрывая на стол в кухне. Дальше идет не различимый приглушенный шепот из чего можно сделать вывод, что Костик явно не в своем совершенном преступлении признается, а предупреждает о том, что Женя один и о причинах сего явления. Догадки Евгения подтверждаются, когда в дверном проеме кухни появляется Игорь. Черноволосый, несколько меньше Костика по габаритам, зато выше того на пол головы. Но точно с таким же взглядом, который был несколько часов назад у Кости. Сочувствующе поддерживающий.
- И правильно сделал! Я б еще и в челюсть дал.
- О да! Ты бы дал. – Замечает Костя, отодвигая Игоря и освобождая проход в кухню. Заходит и Женя ловит его несчастный взгляд. Перед глазами сразу сводка новостей о том, как в канаве нашли труп, а обвиняемый признался в убийстве в состоянии аффекта на почве бытовухи из-за разбитой статуэтки лошади. Женя отмахивается от своего богатого воображения.
- Да все нормально. Правда. – Евгений произносит это абсолютно спокойно. Он не станет впадать в истерические состояния от новости про измены своего бой-френда – теперь уже бывшего, пусть все еще и испытывает к нему что-то - и искать жилетку. Женя очень редко, почти никогда не выставляет свои внутренние проблемы и ущемленную гордость на всеобщее обозрение. Даже для друзей. – Ну что, рискнем попробовать, что Костик приготовил? – Меняет тему.
Игорь тут же делает глубокий вдох и блаженно прикрывает глаза.
- Заяц, а в честь чего ты так решил меня побаловать? У тебя же на мой вопрос «что на ужин?» всегда только два ответа - либо «я», либо очередной «макет рекламно-полиграфической продукции».
- «Я» сегодня на десерт. – Подталкивая его к ванной, произносит Костя. – Приятное разнообразие.
Когда Игорь, помыв руки, усаживается за стол, Костик, как хозяюшка со стажем вертится вокруг него, накладывая ему в тарелку ужин. Женя замечает, мягко говоря, слегка удивленный взгляд Игоря, с которым тот следит за своим благоверным, но уверен, что Гошик пока даже не подозревает, с чем эта забота связана.
- Завтра пятница, мы с Зайцем собирались в клуб, и ты пойдешь с нами. – Поворачивается он к Жене и, предвосхищая возможный отказ, добавляет: – Я не спрашиваю.
И почему все считают жизненно необходимым отвлечь и развлечь его? Но пустая квартира действительно нагоняет на Евгения тоску, одиночество явно не входит в список его любимых состояний.
- С удовольствием. – Улыбается Женя.
- Вот и отлично. Кстати! – Вдруг что-то вспоминает Игорь. – Ты же еще не видел моего последнего Пегаса. Я за ним несколько недель охотился.
Костя не успевает среагировать, как Игорь вскакивает из-за стола и исчезает в квартире, а через несколько минут из комнаты раздается угрожающе-спокойное:
- Заяц…
- Я завещаю тебе самое святое, что у меня есть. Свою флешку на шестнадцать гиг и графический планшет. – Успевает быстро проговорить Костик, взглянув на Женю перед тем, как в кухне появляется Игорь, держа в одной руке статуэтку пегаса из обожженного стекла, а в другой то, что когда-то, очевидно, было его крылом. По выражению лица не трудно догадаться обо всем разнообразии и богатстве русского языка, вертящегося у него на языке. А вот Жене на ум приходит только одна фраза - «Let's Mortal Kombat begin» *.


Глава 4


And I forget just why I taste
Oh yeah, I guess, it makes me smile
I found it hard, it's hard to find
Oh well, whatever, nevermind
Hello, hello, hello, hello
Hello, hello, hello, how low?
With the lights out, it's less dangerous
Here we are now, entertain us
I feel stupid, and contagious
Here we are now, entertain us...


Nirvana - Smells Like Teen Spirit

- Гошик, спокойно, у нас гости… - Напоминает Костя, поднимая руки в останавливающем жесте, делая шаг назад и упираясь в подоконник. – Положи лошадь на место и не делай резких движений.
- Не обращайте на меня внимания. – Пряча улыбку, произносит Женя. Его воображение тут же проводит красочные аналогии со сценами из излюбленных Костиком боевиков. Но Игоря нисколько не смущает присутствие Евгения, уже привыкшего к их периодическим разборкам.
- Заяц, человек мой дорогой, как так получилось, что мой Пегас остался без крыла? – Все так же угрожающе спокойно.
- Это был несчастный случай. Роковое стечение обстоятельств…
Из следующего потока слов Игоря самое приличное это «ты», «твою мать», «какого» и «трогать». Остальные слов двадцать служат весьма цветистой связкой для усиления эмоционального эффекта. Заканчивается эта тирада многозначительным:
- …я тебе сейчас покажу «роковое стечение обстоятельств»…
- Да куплю я тебе точно такую же лошадь. Успокойся…
- Это была последняя!
- Ну можно же склеить… наверное…
- Тебе пиздец!
Костя, очевидно, основательно подготовился к подобному развитию событий, потому что выпаливает:
- Бля, да остынь ты, это всего лишь конь! – Игорь еще больше меняется в лице, но возразить на это вопиющее замечание ничего не успевает. - А когда из-за твоих дурацких интернетовских закачек полетела операционка с моими эскизами, приравнивающимися к почти месяцу работы – это было нормально, да? «Ой, так получилось». И тебя как-то я смотрю «пиздец» не сильно зацепил.
- Да, не сильно. Всего лишь месяц пришлось сидеть на сухом пайке! Во всех смыслах!
- Потому что мне из-за тебя пришлось все заново восстанавливать! Иначе меня бы нахрен уволили, и тебе пришлось бы меня как бабу обеспечивать. – Лучшая защита, как известно, перейти самому в нападение.
Игорь опять открывает рот, но через секунду закрывает его и демонстративно выбрасывает разбитую фигурку в мусорное ведро под мойкой. Сгребает пачку сигарет и лежащую на ней зажигалку с невысокого холодильника и с мрачным видом исчезает в комнате. Через минуту слышится дребезжащий хлопок балконной двери в комнате.
Костя делает глубокий вдох и выдыхает.
- Так, если я все еще жив, значит пронесло. Теперь выждать пару минут и пойти спокойно извиниться.
Хотя Женя до сих пор плохо себе представляет, как они столько времени уживаются вместе, но вот этим он искренне восхищается. Гошик с Костиком до такой степени изучили друг друга, что всегда знают как и что стоит сделать, и в какой момент, чтобы свести к минимуму режим зоны боевых действий.
- Да уж. – С улыбкой качает головой Женя. – Вы оба как всегда просто «солнышки».
- «Солнышко» любить каждый дурак сможет, а вот ЭТО попробуй. – Хмыкает Костик, указывая пальцем в сторону комнаты, где исчез Игорь. – Это только для таких же припадошных…
- Как ты?
- Как я… - вздыхает Костя и идет в комнату. Когда дребезжащий звук повторяется, свидетельствуя о вновь потревоженной балконной двери, в Женином кармане раздается короткий сигнал входящего сообщения. Евгений пробегает взглядом по двум предложениям от еще одного «солнышка».
«Ёжек, сволочь, ну прости меня. Я не могу, перезвони»
Женя несколько секунд смотрит на дисплей, затем просто удаляет сообщение и вновь прячет телефон. Как-то раз они с Игорем вступили в дискуссию о полигамной мужской природе и о том, что сексуальная верность для мужчины изначально понятие весьма и весьма относительное. Он и на какие-то психологические факты ссылался, и примеры с ситуациями из жизни приводил. В чем-то Евгений был с ним согласен, но как только речь зашла о гипотетической измене Костика, как Игорь тут же категорически начал противоречить собственным убеждениям. Да, в теории-то оно все так, но когда это касается конкретно твоей жизни и человека, которого ты любишь и которому доверяешь, то теория почему-то совершенно расходится с практикой. Все их предыдущие расставания и были связаны в первую очередь с ревностью и нежеланием делить друг друга с кем-то. Так что о своей «природной полигамности» в конце концов, пришлось забыть обоим. Жаль, что у Жени с Артемом не сложилось так же. У Артема не сложилось, вернее.
Спустя десять минут и еще одно дребезжание балконной двери на кухне вновь появляется Игорь и усаживается за стол. Мрачность никуда не делась, но, похоже, ее немного перекрыло какое-то другое, весьма приятное состояние. Женя про себя хмыкает. Костик наверняка просил прощения единственно действенным и ритмичным способом и его «я на десерт» превратилось в «я на аперитив». Спустя несколько минут появляется и сам Костя. Ужин проходит уже спокойно, а когда Женя вдруг решает поделиться новостью об отцовском подарке и у Кости, и у Гошика случается приступ истерического хохота. Да, со стороны это выглядит смешным, но только не для Жени. И, очевидно, ему не мешает найти инструктора по вождению, иначе его Тойота просто не будет выезжать из автомастерских в принципе, а народ будет бояться выходить на улицу. Водитель-маньяк - это про него.


***

В пятницу клуб встречает их извечной атмосферой пятничного алкогольного драйва, мыслительной лени, расслабленности и интимного полумрака, который ненадолго подсвечивается лишь светомузыкой, похожей на сигналы маяка для потерявшихся кораблей да различными светящимися атрибутами. На танцполе не протолкаться, музыка заглушает даже собственные мысли. Забитая компаниями зона чилаута, куда не так сильно проникают оглушающие гигагерцы. Прячущиеся по темным углам парочки, на которых то и дело натыкается взгляд. Контингент абсолютно разношерстный, но никого это уже давно не удивляет. Есть не так уж много мест, где позволено себя вести как хочешь. Вопиюще, вызывающе и демонстративно. Целоваться, танцевать… в туалет лучше не заходить, если действительно нет острой необходимости (да и тогда не факт, что получиться последовать «зову природы» поскольку пустая кабинка на вес золота практически), иначе есть вероятность найти приключение на свою задницу. Неожиданное и не всегда приятное. Женя слишком брезглив для такого рода экстрима, поэтому секс в туалете ночного заведения для него вряд ли вариант.
- Сейчас мы кого-нибудь тебе найдем. – Многозначительно произносит Костя, склоняясь к уху Евгения и перекрикивая музыку.
Евгений только бросает на него мимолетный скептический взгляд. Пока он трезв как стекло, Женя чувствует себя здесь немного неуютно, хотя ему нравится подобный драйв. Да и пятым колесом в компании своих друзей тоже себя не ощущает, но, похоже, Костик во что бы то ни стало нацелился загладить свою «вину» перед Евгением. На самом деле никакой вины-то и нет. Просто по роковому стечению обстоятельств Костя видел, как Артем неоднократно весело проводил время не с Женей и на пьяную голову проболтался об этом. Когда Евгений поставил вопрос, что называется ребром, Артем даже не стал отпираться. Но что у того всегда получалось идеально, так это с легкостью переложить всю вину на самого Женю. Собственно, не удивительно, что все так и закончилось.
- Со мной все настолько плачевно, что я уже сам себе не в состоянии кого-то найти? – Интересуется Женя, приподняв бровь.
Ответить Костику не дает Игорь, тянущий их за собой к освободившемуся столику с полукруглым диванчиком в зоне чилаута. Гошик терпеть не может клубы и такое скопление народа, и такую «деградационную» музыку. Он с большим удовольствием остался бы дома и смотрел телевизор, но Костя не такой домосед, поэтому подобные не частые походы один из общих компромиссов в их отношениях.
Женя направляется за своими друзьями, но на их пути вдруг вырастает внезапная преграда. Кто-то перехватывает Костика и Евгений замечает выражение лица Игоря, на миг освещенное разноцветной подсветкой на котором написано обреченное «начинается». Женя переключает внимание на парня, обнимающего Костю. Одного роста с Женей, светло-русая челка закрывает лоб, спадая на очки в прямоугольной оправе. Кожаные узкие черные брюки и серо-перламутровая американка с каким-то абстрактным черным принтом. По сравнению с объемами Костика он смотрится раза в два меньше и тоньше. Хотя по сравнению с Костей почти все так смотрятся.
Игорь тоже приветственно кивает и что-то произносит, но разобрать ни слова невозможно, разве что ты отлично умеешь читать по губам. Он отстраняется и, уже очевидно смирившись с неизбежным, чуть улыбается. Вдруг переводит взгляд на Женю и тут же обратно на парня. Его выражение лица меняется, будто на него снизошло озарение. Это все происходит за доли секунды и Женя не успевает проследить логику смены реакций ровно до того момента, пока Игорь не втягивает его в центр диалога.
- Кстати, ты ведь не знаком с Олегом?
Приходится максимально наклониться ухом к Гошику для того, чтобы разобрать хоть что-нибудь за грохочущей музыкой. Но Костя моментально подхватывает мысль Игоря и, улыбаясь, представляет их друг другу.
- Женёк, это Олежка. Мы вместе учились. Правда, недолго, всего два года. Я уже был на выпускном курсе, а он только на втором…
- Но это нас не останавливало… - лучезарно улыбается тот и поворачивается к Жене, пока Игорь мученически закатывает глаза, - привет, приятно познакомиться.
- Взаимно. – Кивает Евгений. Похоже, Костя не сильно напрягался после своей фразы «сейчас мы кого-нибудь тебе найдем» и решил остановиться прямо на первом встречном. Хотя… могло быть и хуже. Олег достаточно смазливый, насколько можно рассмотреть. Почти настолько же, насколько был Артем. Жене нравится такой тип, но как-то у него с ним – этим типом – не складывается. Иначе он уже давно жил бы в счастливом «гей-браке», как Костя с Гошиком.
- Ты здесь один? – Интересуется у своего друга Костя и когда Олег кивает, потягивая через соломинку какой-то коктейль, тянет его за собой. – Пошли с нами.
Того долго уговаривать не приходится и он с радостью принимает приглашение. Когда они, наконец, рассаживаются на диванчике, Игорь исчезает где-то в направлении барной стойки. Здесь действительно тише. Не намного, но хотя бы не оглушает и можно спокойно поговорить.
- Ну, как дела? – Интересуется Костя у Олега. – Я тебя уже сто лет не видел. Чем занимаешься?
- Пока ничем конкретным. – Равнодушно пожимает плечами Олег. – То там, то здесь. Пару месяцев назад в одно дизайн-бюро устроился, чтоб не сидеть без работы. – В голосе не наблюдается ни капли энтузиазма.
- И что?
- Да вроде неплохо, но не то. Не знаю. Можно сказать в активном поиске жизненного призвания. И не только… - Многозначительно добавляет.
- Дизайн-бюро? – Уточняет Женя отнюдь не для поддержания светской беседы, у него свои мотивы.
Олег переводит на него взгляд и утвердительно кивает головой.
- Помочь что-нибудь спроектировать, сладенький? – Улыбается он. О да. С такой улыбкой проектируют весьма конкретные «объекты» и «композиции».


***

Пар вырывается изо рта, но холод абсолютно не ощущается. Сколько же народу сегодня собралось. Макс скользит взглядом по толпе с обеих сторон автотрассы через приподнятый визор шлема. В метрах двухстах за его спиной находится автозаправка, а трасса сейчас не так оживлена движением, так что можно отпустить свои тормоза и просто насладиться драйвом. Здесь не только любители экстрима, но и зрители, друзья и просто знакомые. Все возбужденно переговариваются, смеются и предвкушают зрелища. Подпитывая всеобщую эйфорию и желание пожечь резину, громко играет музыка, которую перекрывает лишь рычание моторов, заставляющее кровь быстрее циркулировать в теле и вырабатывать «гормон счастья».
Уже буквально через несколько минут начнется заезд для мотоциклов. Старт, как и обычно, на правой полосе дороги, а финиш слева на встречной полосе. Макса ждет несколько километров в одну сторону и столько же, после разворота в определенной точке, обратно. А еще возможность получить неплохую сумму денег, кроме звания «лучшего». Если он выиграет заезд.
Сразу после мотоциклов наступит очередь машин. Полина сегодня в роли «стартера», дает отмашку желающим посоревноваться в скорости на стандартных четыреста двух метрах. Чей бампер пересечет финишную линию первым, тот и победил. Ну а после - всеобщий праздник, посвященный началу закрытия сезона. В общем, вечер, которого так долго ждал Макс, обещает быть насыщенным.
Кто-то сзади не сильно пинает заднее колесо его байка, затем еще раз и Макс, чуть вздрагивая от неожиданности, выныривает из своих мыслей. Рядом появляется белый Сузуки, и Киса приподнимает визор на шлеме.
- Готов, Мак?
Макс улыбается другу.
- Ты со мной собрался погонять?
- Я не настолько раненый, - смеется тот. – Нет, ты с Фоксом в паре.
- С Фоксом? – Искренне удивляется Макс. Тот не участвовал ни в одном «официальном» заезде с того момента, как появился здесь. С чего вдруг теперь?
Киса пожимает плечами, будто и сам не понимает причину.
- Думаешь, не сделаешь его?
- Сделаю. – Уверенно произносит Макс. – Просто странно, что я об этом узнал от тебя, а не от него.


***

- Так, пиво для меня. – У столика вновь появляется Игорь. - И еще пиво для меня. И снова… - Выставляет бутылки на столик.
- А для меня что-нибудь останется?
- Заяц, ты же знаешь, у меня сегодня был стресс. Одна тебе, все остальное мое.
- Стресс? – Поворачивается к Игорю Женя, отвлекаясь от диалога с Олежкой.
- Гошик, я тебя очень прошу, перестань уже всем рассказывать про свои кошмары, родом из детства. – Хмыкает Костя.
- Опять бывшая жена снилась? – Смеется Евгений.
В жизни Игоря до встречи с Костиком много чего было. Брак с женщиной и эксперименты с мужчинами в том числе, но немногочисленный опыт в юности не принес ему никакого удовольствия, поэтому он решил прочно похоронить эту свою склонность и женился на девушке из провинции, с которой случайно познакомился на автобусной остановке. Прожили в браке они недолго, пару лет всего. Она его бросила, после какого-то очередного скандала, когда он высказал ей поток накопившихся претензий. Потом было много некрасивых ситуаций, о которых Игорь предпочитает не вспоминать и не рассказывать. Только когда напивается в стельку, эти воспоминания сами срываются с его языка. Она и в суд на него подавала, обвиняя, что он ее избивал, угрожал, насиловал и все в таком духе, только чтобы добиться от него права на его жилплощадь. Хоть Игорь и вспыльчивый, но Женя верит, когда тот говорит, что и пальцем ее не трогал. Все теща дорогая старалась. Ничего они, правда, так и не добились, но осадок остался сильный. С женщинами было завязано, и после мучительно изнуряющего развода Игорь опять решил попытаться встречаться с мужчинами. По его авторитетному мнению «мужик мужика всегда поймет правильно и любой вопрос решить проще». Но излишняя манерность и женственность в мужчинах Игоря раздражает, по принципу «если бы я хотел нечто изнеженное и инфантильное, я продолжал бы встречаться с женщинами». Поэтому неудивительно, что он так зацепился за Костика. Если бы Женя сам лично Костю не знал, ни за что на свете не поверил бы в его нестандартную ориентацию.
Собственно, никто о ней и не знает, кроме весьма узкого круга людей. Ни семья, оставшаяся в другой области страны, ни на работе. Да даже, если бы он и признался, Женя уверен, что все просто посмеялись бы, расценив это за шутку и ни на секунду не допустив мысли, что такое возможно. Зато рядом с намного старшим и опытным Гошиком, грозный с виду Костя-«гризли» превращается в плюшевого мишку. И за этими метаморфозами всегда забавно наблюдать.
- Это к перемене погоды. – Со вздохом констатирует Игорь, усаживаясь на диван и протягивая Жене бокал с вином. Евгений благодарно кивает в ответ, пиво он не любит.
- Гошик, к перемене погоды снятся только мертвецы и начальство. – Замечает Костя.
- Это у тебя. А мне секс с бывшей женой.
- Игорь, о боже мой! – Восклицает Олег. – Ты латентный натурал!
Все, кроме Игоря смеются. Гошик корчит мрачную гримасу, не разделяя всеобщего веселья.
- Я всегда подозревал. Ну сам посмотри, – продолжает Олежка подкалывать, не обращая внимания на это выражение лица, - любишь футбол, пиво, а теперь еще выясняется, что ночами тебе женщины снятся. Так и есть. Извращенец!
- Олег… - как всегда спокойно произносит Игорь, только в его случае спокойствие – это крайняя степень раздражения, - тебе не нужно чулки подтянуть и носик припудрить?
- Это непристойное предложение? – Ослепительно улыбается Олег. Угрожающие интонации и выражение лица Игоря его нисколько не смущают. Женя непроизвольно улыбается.
- Да ладно тебе, Гошик. – Костя «целомудренно» проводит ладонью по внутренней стороне его бедра. Склоняется к уху и что-то многообещающе шепчет, после чего Игорь нехотя улыбается и целует его.
Женя, все еще улыбаясь, качает головой.


***

На линии старта рядом в нескольких метрах от Макса тормозит Хонда. Фокс выжимает сцепление, удерживая байк на месте, отчего заднее колесо мощными оборотами шлифует резину об асфальт. Сергей бросает на него взгляд и провоцирующе добавляет оборотов. Макс качает головой, он уверен, что выиграет этот заезд.
На миг отвлекается, когда его обнимает Полина.
- Удачи на финише. Тебя там в любом случае будет ждать приз.
Макс улыбается и согласно кивает, опуская визор на шлеме. Вновь переводит взгляд на Фокса. Тот тоже закрыл шлем, но голова повернута в его сторону. Макс хмыкает и отворачивается, концентрируясь на дороге. В паре метров перед ними ровно по центру дороги становится Полина. Сегодня в узких джинсах, высоких замшевых сапогах на шпильке и короткой кожаной куртке. Волосы как всегда распущены и от осеннего ветра слегка непослушно развеваются, иногда падая на лицо с легким макияжем. Она разводит руки в стороны. Секунда до того, как отпустить сцепление - самая волнующая. Сердце колотится так, что заглушает все другие звуки. Только одно желание – словить кайф. И кайф этот внутри. В самом себе. Опьяняющий, вызывающий зависимость, приносящий Максу удовольствие даже большее, чем секс. Это нельзя объяснить тому, кто ни разу этого не чувствовал.
Руки Ли поднимаются над головой и Макс в последний раз поворачивает голову в сторону Фокса, но тот уже не смотрит на него. Все его внимание сосредоточено на дороге. Когда Полина резко опускает руки, приседая и слегка касаясь ими асфальта, они оба срываются с места.
Показатели скорости Макса тут же начинают расти, пока он крепко сжимает коленями бак мотоцикла, максимально прижимаясь к нему грудью, сливаясь в одно. Фокс отстает всего ничего и Максу приходится выжимать весь самый большой максимум, чтобы увеличить их разрыв. Все вокруг сливается в неразличимое мутное пятно, кроме асфальтного полотна под колесами байка, исчезающего за спиной с молниеносной скоростью.
Фокс ровняется с ним и, бросая на него быстрый взгляд, вдруг неожиданно подрезает на повороте. Макс в последний момент успевает среагировать и не оказаться на обочине со свернутой шеей. Это еще что за хрень нездоровая?! Ну уж нет, такое с Максом не пройдет. Выровняв мотоцикл, и вновь поймав сбившийся на мгновение ритм движения, бросает взгляд на спидометр, который достигает отметки двести пятьдесят. Фокс виляет перед ним, не давая возможности обогнать, и это начинает бесить Макса. Он не против духа соперничества, но, похоже, для Фокса это нечто другое.
Байк Макса равняется с синей Хондой, и он лишь на секунду отвлекается от дороги, но этого достаточно, потому что именно в этот момент Сергей виляет к нему, заставляя шарахнуться в сторону и самого Макса. Да в чем дело?! Был бы кто другой, уже давно валялся бы на асфальте, но Макс хорошо умеет чувствовать свой мотоцикл. Фокс опять повторяет попытку подрезать Макса, но неизвестно откуда взявшаяся иномарка рушит его планы. Он оказывается у другой стороны дороги и вновь обгоняет. «Ну дай мне только добраться до финиша» - думает Макс.
Фокс приходит первым. Всего на считанные секунды, но первым. Макс тормозит и машинально выдвигает ногой подножку. Резко слезая с мотоцикла, по пути отстегивает и снимает шлем.
- Твою мать, какого хера это только что было? – Толкает он Сергея, подойдя ближе и не обращая внимания на выражение лица стоящей рядом с ним Полины.
- Не любишь проигрывать? – Хмыкает Фокс, как ни в чем не бывало.
- Проигрывать?! Ты, блядь, чуть не убил меня там!
- Что случилось? – Осторожно интересуется Ли.
- Понятие не имею. – Пожимает плечами Фокс, будто он и правда не понимает, из-за чего так завелся Максим.
- Этот урод несколько раз пытался меня сбить! – Возмущенно выпаливает Макс.
- В чем дело? – Рядом появляется Киса, приобнимая Макса за плечи.
- У Мака, похоже, нервы сдали немного. – Спокойно комментирует Сергей и отходит от них, где получает поздравления с победой и неплохой куш, поскольку на его эту самую победу мало кто ставил.
Макс чуть сузив от ярости глаза, наблюдает за ним и когда тот оборачивается и слегка нахально ухмыляется ему, Максу хочется только одного – стереть нахер с его лица эту необъяснимую нахальную усмешку своим кулаком.
- Расслабься, - удерживает его на месте Киса, - и объясни в чем проблема.


***

- Свой ресторан? Очпуительно! – Искренне радуется Костик.
- Да, только на ресторан это пока мало похоже. – Хмыкает Женя. – Больше напоминает свалку. И мне срочно нужно найти стоящих людей, которые спроектируют пространство так, как я этого хочу и людей, которые потом все это смогут реализовать. За ограниченную финансовую базу, кстати.
- Я могу помочь. – Произносит Олег без тени флирта. – Это должно быть интересно. Если ты расскажешь, чего именно хочешь, я попробую набросать несколько эскизов, а ты потом посмотришь.
- Эй, я тоже могу. – Вклинивается Костя.
- Так и быть, напечатаешь рекламные флаеры и плакаты, - беззлобно поддевает его Гошик, делая глоток пива. – Обещаю один повесить на своей заправке.
Женя улыбается и опять поворачивается к Олегу.
- А где находится ваше дизайн-бюро?
- Тебе не обязательно обращаться туда сразу. Тем более, если у тебя «ограниченная финансовая база». Такие услуги обойдутся весьма не дешево, учитывая большое помещение. А я могу сделать это просто… ради удовольствия…
- Отлично. – Не громко смеется Женя, он прекрасно уловил смысл последней фразы Олега. – Тогда договорились.
Евгений достает мобильный телефон, и Олежка диктует ему свой номер.
- Потанцуем? – Когда Женя вновь прячет его, предлагает Олежка, и Евгений отчетливо ощущает, как под столом его пинают сразу две ноги. Легкая улыбка касается его губ, но он не смотрит в сторону друзей.
- С удовольствием. – Ставит уже второй пустой бокал на невысокий столик. Они с Олежкой поднимаются из-за стола и тот, хватая его за руку, утягивает в раскаченную громкой музыкой толпу. Похоже, они оба уже определились с планами на сегодняшнюю ночь.
Спустя пару минут Олег пропускает одну ногу меж ног Жени и не двузначно трется бедром о его пах, не нарушая ритм, с которым они двигаются в танце. Евгений подхватывает его движение, прижимая еще ближе к себе и улыбаясь в ответ на лучезарную улыбку Олега. Женины поиски закончились так и не успев начаться и, собственно, какая разница. Он не против. Даже когда сладкое от выпитого Олежкой количества коктейлей дыхание внезапно перерастает в поцелуй.
- Пойдем. – Тянет он его за собой.
Женя приходит в себя в таком ненавистном себе туалете, куда его притащил Олег. Личные принципы или просто секс здесь и сейчас? Пока он пытается задуматься над этим вопросом, Олежка толкает дверь в оказавшуюся свободной кабинку и затягивает его туда, захлопывая за ними дверцу и запирая на задвижку.


***

- Освобождаем проезжую часть.
Звук сирены ДПС вторгается во всеобщую атмосферу гула моторов и музыки. Макс с Кисой, отвлекаясь от их разговора, одновременно поворачивают голову.
- Этого еще не хватало! – Сплевывает Антон. – Ну какого хрена?
- Освобождаем проезжую часть!
Из служебного автомобиля выбирается доблестная автоинспекция, требующая немедленно всех разойтись, освободив дорогу. Всех за исключением, естественно, самих участников. И хотя статьи за участие в уличных гонках нет, их теперь ждет не детский шмон. Ничего не скажешь, вечер действительно выдался «замечательным».
- Ваши документы.
Киса отходит к своему байку, где его ждет та же процедура. Макс все еще не успокоился после недавнего инцидента и агрессия, клокочущая внутри и требующая выхода, явно не играет ему на руку. Поэтому когда инспектор, мотивируя отсутствием техосмотра и просто нарушением тишины, выписывает Максу штрафной талон на весьма внушительную сумму, которой у Макса просто нет, не то что с собой, а и в принципе, он взрывается.
- Какой техосмотр?! Какая тишина?! Не буду я нихрена оплачивать. Чо за бред вообще?
- Советую остыть и успокоиться, молодой человек. – Абсолютно спокойно произносит тот. – Если штраф не будет оплачен, Вы рискуете лишиться прав как минимум на полгода, а то и больше.
Инспектор протягивает штрафную квитанцию Максу, но тот ее демонстративно сминает и выбрасывает в сторону, даже не задумываясь о последствиях. Единственное, чего он не учел, это то, что его права все еще ему не вернули.
- Дело ваше. – Ровно произносит инспектор. – Получите свои права и мотоцикл обратно после того, как штраф будет погашен. А пока он постоит на штраф стоянке.
Макс просто не может подобрать слов от возмущения. И как его угораздило во все это вляпаться еще больше? Как без прав?! Как без мотоцикла?! Это все равно, как если бы Максу сказали, что ему вернут руку и ногу, а пока они временно конфискуются.
Но денег у Макса действительно нет. А просить ни у Кисы, ни у тем более у Полины он ни за что не станет. Ни за что и никогда. Про Фокса после сегодняшнего инцидента речи вообще не идет. Как и про кого-либо другого из всех общих знакомых. Пиздец! И что теперь делать? Макс в отчаянии запускает руку в волосы и вдруг неизвестно откуда в лихорадочно работающем мозгу вспыхивает единственная мысль о возможном выходе из этой ситуации.


***

Звонок мобильного телефона, подкрепленный ощутимой вибрацией в джинсах Жени раздается в самый подходящий момент, когда язык Олега ритмично двигается по его стояку. Попытки проигнорировать этот звук терпят поражение, потому что звонящий, похоже, не собирается бросать свою затею.
Олежка на миг отстраняется, и Женя все-таки раздраженно вытаскивает из кармана телефон. Номер не определен. Замечательно.
- Да. – Шумно бросает он в трубку, пока Олег приподнимается и целует его шею, за ухом, лаская уже ладонью. На том конце несколько секунд тишины. Стоило так настойчиво звонить, чтобы теперь молчать? Женя уже собирается сбросить вызов, как в динамике раздается незнакомый голос.
- Привет... это Макс.
__________________________


перевод эпиграфа:

Я забыл, зачем я пробую это.
А, да, кажется из-за этого я улыбаюсь.
Мне это казалось тяжелым, это тяжело найти.
Ну, ладно, не обращайте внимания в любом случае.

Привет, привет, привет, насколько низко?
Привет, привет, привет!
С выключенным светом всё не так опасно.
Вот мы и здесь, развлекайте нас.
Я чувствую себя глупым и заразным.
Вот мы и здесь, развлекайте нас.


Глава 5


После трудного дня приходит усталость.
И теперь только нужно чуть-чуть отдохнуть.
Нам от прошлых побед, ничего не осталось.
И ушедших обратно уже не вернуть.


Мой друг никогда не грустит.
И пьёт эту ночь вместе со мной.


Остывающий город в холодную вечность,
собирает и строит свои корабли.
Всё случится опять и новые песни
как начало дорог, в продолженьи пути.


Би-2 - Мой друг

Сообразить слету, какой именно это «Макс» не получается. Особенно, когда Олежкина сжатая ладонь уверенно и умело скользит там, где в данный момент сосредотачиваются все мысли, а сам он провоцирующе трется о его бедро и прикусывает ухо.
- Макс? – Рассеянно переспрашивает Женя, проворно расстегивая свободной рукой молнию на кожаных штанах Олега. Тот только этого и ждал, очевидно. Мысль о том, чтобы поехать к Жене домой как-то незаметно перегорела сама собой.
- Да, авария, ремонт авто… - перечисляют на том конце.
Мозг Евгения работает в каком-то аварийно периферическом режиме, в то время как тело живет совершенно другой жизнью. Ладонь Жени проскальзывает под мягкую кожаную ткань, обтекающую тело Олега. Тот выдыхает прямо на ухо. Женя на миг отвлекается, но вдруг вспоминает, что вроде как по телефону с кем-то разговаривал. Макс? Ах, да. Едкое чудовище из автомастерской.
- Да, я узнал. – Бросает он в трубку. – Не поздновато ли для звонков? Или это входит в ваш сервис… сообщать о готовности авто в любое время суток?
Несколько секунд тишины на том конце тут же заполняются вторым «собеседником».
- Какой у тебя автомобиль? – Провокационно горячим и сладким дыханием на другое ухо от Олега.
Ясно, что беседы сейчас не получится ни в одном, ни в другом случае.
- Макс, я немного… занят. Перезвоню через… - Евгений бросает взгляд на мелькающую в поле зрения уже обнаженную задницу Олега, - …пятнадцать минут. – И отключает связь. Поворачивает Олега спиной к себе, чуть прижимая к стенке кабинки, и произносит на ухо, пока пальцы разрывают упаковку с презервативом: - Тойота Прадо.
- Покатаешь? – Слегка оборачивается к нему Олежка.
- Предлагаю сначала небольшой тест-драйв… - Сжимая бедра Олега, Женя одновременно с этим подается вперед, и ответом Олежки служит приглушенный стон, который однозначно приравнивается к согласию.


***

Макс сжимает в руке телефон, пытаясь не зашвырнуть его как можно дальше. Для него это жизненно важный вопрос сейчас и ему и так многого стоило пересилить себя, чтобы попросить денег, но Максу явно дали понять, что он совсем не вовремя. И это в тот момент, когда доблестные гайцы уже в мгновении ока позаботились, чтобы вызвать эвакуатор, услуги которого естественно оплачивать потом придется опять же Максу!
Наконец, он делает глубокий вдох и берет себя в руки. Другого выхода у него нет и избежать штрафстоянки, очевидно, не удастся. Благо, первые три часа пребывания его байка там будут бесплатными, а вот потом, если он не успеет его забрать, за каждый час сумма будет расти как на дрожжах. В результате чего может набежать такая копеечка, что дешевле окажется покупать новый мотоцикл. И какого хрена он вообще ввязался в диалог с этим… Нашел бы потом деньги, зато хоть с правами и байком остался. Он очень надеется, что Евгений ему все-таки перезвонит и хотя по поводу «морального ущерба» он говорил больше в шутку, ситуация сейчас сложилась для него совсем не шуточная. Максим прекрасно понимает, что та сумма, которую собирается попросить явно превышает нанесенные ему повреждения, но он даже согласен на полсуммы, а вторую половину вернет со временем. Деньги ему нужны сейчас и срочно. Без прав и мотоцикла он, считай, без ног. И без рук.
Макс, наклоняется и поднимает с земли скомканную штрафную квитанцию, разворачивая и расправляя ее. Да, ей теперь самое место в сортире. Идеальное применение. Не день, а полнейшее блядство. Инспектор за это время уже успевает составить протокол и акт передачи-принятия его мотоцикла, один из экземпляров которого тоже вручает Максу, сообщая, куда собственно увозят его железного коня.
- Мак, ты решил поспорить с грозными дядями в желтых жилетках? Смело, но глупо. – Качает головой Антон, подойдя ближе, когда инспектор отходит от него.
- Бля, Тох, я вообще сейчас не в адеквате полном, так что…
- Из-за того, что у вас с Фоксом на трассе произошло? – Уже серьезно интересуется Киса. – Кстати, ты так и не рассказал что.
- Гониво, Тох. Полнейшее гониво. Бля, можешь считать меня придурком, но он явно хотел меня сбить. И явно не из дружеского стеба.
- Зачем ему это? Выпендриться? – Киса щелкает зажигалкой и подкуривает сигарету, протягивает ее Максу. Тот благодарно кивает и делает затяжку, пока Антон подкуривает еще одну себе.
Макс выпускает струйку дыма вперемешку с паром изо рта и несколько секунд смотрит в сторону Фокса. Тот поворачивает голову, и они встречаются глазами. Макс демонстративно не отворачивается несколько секунд, но Сергей не поддерживает его игру взглядов.
- Перед кем? Разве что передо мной. Там никого, кроме нас двоих не было. Просто ради победы? В чем смысл? Встал бы в пару с Дюшей или еще кем-нибудь – напрягаться бы не пришлось. Нет, Тох, он хотел не просто выиграть заезд, он хотел выиграть именно у меня. И я без руля, на кой хрен ему это вдруг приспичило. Что-то доказать?
Киса тоже задумчиво смотрит в сторону Фокса несколько секунд.
- Может, ты все-таки драматизируешь из-за того, что проиграл ему?
- Тох, лежал бы я сейчас где-нибудь в каку на обочине со свернутой шеей, и драматизировать бы не пришлось. Никому. – Немного раздраженно.
Киса задумчиво молчит. Видно, что о чем-то задумался, но делиться своими мыслями не спешит.
- Что с байком делать будешь? – Отвлекает он его от этой темы.
- Оплачивать гребаную квитанцию гиббдунам, что ж еще? – Вздыхает Макс.
- Если нужно…
- Не нужно. – Перебивает он Антона. – Все нормально. Я сам решу этот вопрос.
Киса лишь кивает в ответ, зная об этой немного болезненной теме для его друга. Вскоре он наблюдает, как прибыл эвакуатор, как мотоцикл Макса забирают на штрафстоянку и как тот провожает его мученическим взглядом, будто дитя у матери отнимают, не меньше.
- Макс, что случилось? – Обеспокоено интересуется Полина, присоединяясь к ним и обнимая Макса.
- Ли, все нормально. - Быстро целует ее Макс, прижимая девушку ближе. - Придется просто уладить кое-какие дела.
- Похоже, сестренка, сегодня домой ты поедешь со старшим братиком. – Хмыкает Киса.


***

Когда затмение мозга проходит, и Евгений чуть отстраняется от плеча Олега, в которое уткнулся несколько секунд назад, он вспоминает, что они в туалете и его непроизвольно внутренне передергивает от гадостного ощущения. Дожился. Трахаться по кабинкам. На него это вообще не похоже, но очевидно, больше недели без секса, да эмоциональное напряжение в котором он провел эту последнюю неделю дали о себе знать в такой извращенной для него манере.
Женя предпочитает комфорт собственной (ну, можно и не собственной, но) постели с наличием душа и всех благ цивилизации в непосредственной близости. И еще у него есть раздражающая многих привычка какое-то время лежать потом и обниматься, но это явно не тот случай. Все примитивное – неполноценно. А то, что было только что, как раз из этой категории.
Олежка поправляет одежду и поворачивается к нему, судя по выражению лица – неописуемо довольный. Это всегда льстит Жене. Весьма. И не важно, что это не постоянный партнер, с которым он в отношениях, а случайный трах в кабинке туалета гей клуба. С чем у него сегодня явно дебют.
- Теперь даже и не представляю, как мне придется постараться над эскизами… - искренне улыбаясь, чуть шутливо произносит Олежка, поправляя одежду.
Женя хмыкает.
- Если хотя бы в половину так же, как только что, уверен, получится нечто очень стоящее.
Улыбка Олега становится еще шире.
- Но вначале мне нужно взглянуть на само помещение и узнать, что именно ты хочешь получить в результате, исходя из увиденного. – Уже деловито произносит он. – Можно даже завтра. К понедельнику я бы набросал свои мысли.
- Я позвоню ближе к вечеру, и встретимся там. Идет?
Кто бы мог подумать о такой неоспоримой многофункциональности туалетной кабинки. И секс, и деловые переговоры. Надо будет запомнить. От этой мысли Женю опять непроизвольно внутренне передергивает. Олежка согласно кивает и, наконец, открывает задвижку на дверце, выпуская их из тесноты. Когда они возвращаются к столику, Костик с Игорем опять о чем-то не сильно спорят в своей излюбленной манере. Музыка после приглушенных отголосков, проникающих в туалет, вновь с силой бьет по барабанным перепонкам, ослепляя на секунды яркими снопами белого и зеленого света, мигающего ей в такт. Немного не доходя до столика, Евгений вспоминает о недавнем телефонном звонке и, задержав Олега, просит передать, что он сейчас подойдет.
Выйдя на улицу, находит в списке входящих звонков телефона последний номер и набирает его. Интересно, в чем дело, что ему решили позвонить около полуночи. После всего нескольких гудков из динамика раздается все тот же, но теперь уже знакомый голос.
- Да.
- Это Евгений. Авария, ремонт авто… - произносит в трубку Женя, выпуская пар изо рта. Несмотря на то, что только перевалило за середину сентября, осень как-то резко дала о себе знать после летнего тепла. - Ты звонил мне… недавно. Так что там с машиной? - У него сейчас слишком хорошее настроение, которое вряд ли испортит даже очередная «колючка».
- В понедельник можешь забирать…
- Отлично… - без особого энтузиазма.
- …но я не поэтому звонил. – Пауза в несколько секунд, на каждую из которых в мозгу Жени появляется новый знак вопроса. Но Макс не спешит озвучивать причину, поэтому Евгению приходится поинтересоваться самому.
- Какие-то непредвиденные нюансы? – Понимая, что ему сейчас могут рассказать все, что угодно по поводу двигателей, подвесок и всего прочего, а он в этом мягко выражаясь… ноль.
- Можно и так сказать. Ты не мог бы рассчитаться раньше? – В голосе едва уловимая рассеянность, но ничего колючего.
- Когда?
- Сегодня…
- Когда?! – Насколько Женя еще пока способен ориентироваться во времени, то «сегодня» заканчивается минут через двадцать.
На том конце слышится приглушенный выдох.
- В общем, ты не подумай, но я тут влип в одну охренительно неприятную ситуацию и… мне сейчас очень нужна твоя обещанная «моральная компенсация».
- И во сколько же ты оцениваешь свой «моральный ущерб»? – Неслышно хмыкнув, интересуется Евгений. И после того, как Макс называет сумму, с языка само собой срывается: - Знаешь, убить тебя мне все-таки обошлось бы дешевле.
- Может быть. - Из динамика слышится негромкий смех, и Женя непроизвольно улыбается сам. – Почему-то многим в последнее время хочется именно этого. – И тут же меняет тему. - Но… половину суммы я точно верну. Просто…
- Ты опять попал в аварию? – Судя по тому, что услышал Женя вывод можно сделать только один. - Хотя в принципе это не удивительно, если носишься на таких скоростях по оживленной дороге. Может, стоит подобрать себе более подходящий вид транспорта? Велосипед? – Маленькая колкость, в которой Евгений просто не смог себе отказать, хотя произнесено это было весьма спокойно и миролюбиво.
- Если ты не одолжишь денег, так и будет. – Совершенно искренне произносит Макс и от его тона голоса Жене как-то перестает хотеться постебаться еще. В принципе, от сегодняшнего вечера он уже получил то, на что рассчитывал и даже больше, поэтому с чистой совестью и чувством выполненного долга перед друзьями и собственным организмом можно отправляться домой. Самое большее через час он так бы и поступил, но теперь есть возможность исчезнуть раньше.
- Так что случилось?
- У меня мотоцикл на штрафстоянку забрали, и штраф наложили, и права конфисковали… Короче, долгая история и пиздец какая веселая. – Безрадостно. – Так как?
Женя несколько секунд колеблется.
- Ну, боюсь, выбор у меня не большой. Иначе я рискую в понедельник выяснить, что в моем автомобиле бесследно исчезли тормоза, я правильно понял? – Макс вновь смеется, но как-то немного нервно. - Где ты сейчас?
Макс называет адрес, пытаясь подробно объяснить свое местонахождение, но Женя уже понял, где это.
- Ладно. Я подъеду через полчаса, что-нибудь придумаем.
Если бы Макс вновь начал язвить, вряд ли Женя согласился бы на подобное «приключение», но судя по интонациям тому действительно больше не было к кому обратиться, раз он позвонил ему. Кроме того, если посмотреть правде в глаза, в их аварии виноват был именно Женя и так он сможет загладить свое чувство вины, не задевая гордость. Он поможет ему и они в расчете.
Вернувшись в клуб для того, чтобы попрощаться с друзьями и забрать свое темно-серое полупальто-пиджак, Евгений вызывает такси. По пути они делают только одну остановку у банкомата. На место Женя добирается ровно спустя двадцать пять минут. Такси тормозит у обочины, и он замечает группу молодых людей с противоположной стороны дороги. С мотоциклами.
- Смертники. – Вздыхает Женя, качая головой. Выбираясь из авто, опирается руками на крышу такси. Макс бросает в его сторону взгляд и тут же узнает. Попрощавшись с друзьями и поцеловав высокую брюнетку, быстрым шагом перебегает улицу, глядя по сторонам. Подходит к машине, держа в руках шлем и перчатки.
- Спасибо. – Произносит он, подойдя ближе.
- Пока не за что. – Хмыкает Женя. – Садись.
- Ты на такси…
- Прежде, чем еще что-нибудь сказать, советую хорошо подумать. – Произносит Женя, но в его голосе нет ни угрозы, ни раздражительности. Забавляется. – Или ты ожидал увидеть меня на подсолнухе?
Макс улыбается и, открыв дверцу, забирается в салон. Женя садится рядом.
- Куда хоть забрали, знаешь?
Макс кивает.
- Но сначала нас ждет доблестное ГИБДД, мать его… оплата штрафа, чтоб мне права вернули и оформили разрешение забрать байк.
Он называет адрес таксисту. Тот выезжает на дорогу и набирает скорость, везя их к отделению.
- На этот раз кого-то сбил ты? – Интересуется Евгений.
- Нет. – Поворачивается к нему Макс, и уже даже не обращая внимания на наставительные интонации в голосе Жени, начинает делиться своим «горем». – Бля, прикинь, у нас сегодня первые гонки были в честь окончания сезона и эти гиббдуны решили активизироваться. Поразгоняли к ебеной матери всех нахрен, а потом поштрафовали на ровном месте, докопавшись до какой-то… - Макс несколько секунд яростно подбирает наиболее подходящее слово, - херни! Уроды. А когда я сказал, что не буду им нихрена оплачивать, у меня изъяли права и забрали мотоцикл. Естественно, кто бы мне его без прав оставил. Бля, я только надеюсь, что он действительно доедет до штрафстоянки, а не «потеряется» где-нибудь по дороге. Были уже такие случаи, ребята рассказывали, а потом хер, что кому докажешь… Что? – Уловив какой-то непонятный взгляд Жени, вдруг интересуется Макс.
- Сколько тебе лет?
- Можешь не переживать, совершеннолетний. Двадцать один. – Немного растерянно. – А это здесь при чем?
- Не при чем. – Улыбаясь, качает головой Женя и меняет тему. – После наших предыдущих… встреч у меня сложилось впечатление, что ты не особо общительный.
- А… ну это. - Заминается Макс. - Бывает, увлекаюсь иногда. Хотя, у меня до сих пор время от времени паспорт спрашивают, перед тем как продать сигареты или бухло. – Зачем-то добавляет он.
- Понятно.
Отделение ГИБДД – непримечательное снаружи двухэтажное строение, обшитое сине-белым сайдингом с фонарем над входом – многообещающе встречает светящимися окнами. Вдоль подъездной дорожки черно-белая чередующаяся символичная раскраска бордюров. Женя помнит свои визиты сюда и смену статуса пешехода на водителя с третьей попытки, которая обошлась ему в триста баксов и огромный моток нервов. Они выбираются из такси и заходят внутрь. Длинное светлое просторное помещение с рядами черных пластмассовых стульев под стенами с одной стороны напротив которых размещаются окошки.
Макс кивает Жене и направляется к одному из них, пока Евгений чуть рассеянно осматривает еще пару человек находящихся здесь, очевидно, по той же причине, что и они. На круглых часах, висящих на стене, половина первого ночи.
- Какая разница? Вы работаете круглосуточно! – Женя отвлекается и, качая головой, подходит к возмущенному Максу.
- В чем дело?
- Я еще раз спрашиваю, Вы видели который час? Приходите завтра. Сейчас касса закрыта, – приглушенно раздается из-за стекла.
Макса просто выбешивает все это. Естественно до завтра оплата за штрафстоянку увеличится раз в десять.
- Даже если это ваше нерабочее время, отметку поставить вы обязаны! Тем более что я собираюсь погасить штраф прямо сейчас!
Женя мягко надавливает на его плечо и Макс, замолкая, оборачивается, но в этот момент Евгению удается рассмотреть за стеклом окна такое знакомое лепреконское выражение лица инспектора Ковалева.
- Добрый вечер. – Мягко произносит он. – Я думаю при наличии всех необходимых документов и сумме, погашающей штраф, чтобы сделать отметку, время суток не имеет значения, правда?
- Костромицкий, - хмыкает Ковалев, - неужели уже и на штрафстоянке успел отметиться? Еще и недели не прошло.
Пальцы Жени смыкаются на короткой упитанной шее инспектора… Лицо того багровеет… Он задыхается, хрипит, молит о пощаде…
- Нет, - спокойно произносит Евгений, отвлекаясь от картин в своем воображении, - мы хотим погасить штраф, забрать права и получить разрешение, чтобы вернуть эвакуированный на штрафстоянку мотоцикл. Вы можете нам в этом помочь? – Отчетливо-уловимая многозначительность звучит в его голосе.
Ковалев несколько секунд думает, изучающе глядя на Евгения и, наконец, произносит:
- Возможно, мы сможем сделать исключение и что-нибудь придумать. На какое имя права?
Ну да, исключение. Идеально подходящее определение. Женя слегка подталкивает Макса и тот просовывает свои документы и квитанции, пока Евгений извлекает бумажник и добавляет к сумме штрафа бонус. Деньги отправляются следом за документами. Инспектор просматривает и сверяет квитанции, пересчитывает деньги и, судя по всему, остается доволен.
Спустя еще минут сорок, уже с правами и со всеми нужными документами, они едут на штрафстоянку, которая находится на другом конце города. По большому счету им, можно сказать, повезло, что они наткнулись на Ковалева. Не пришлось сильно напрягаться.
- Откуда он тебя знает? – Интересуется Макс.
- Экзамен по вождению принимал.
- И давно ты за рулем?
- Те дни, которые ты потратил на заделку царапины, считаются?
- Ты только неделю назад сдал на права? – Переспрашивает Макс.
- Мне кажется или в твоем голосе звучит искреннее удивление? – Чуть прохладно. Как и всегда, когда дело касается его больных мест.
Ответить Максим не успевает, машина тормозит у высокого железного забора отделяющего штрафстоянку от толпы народа, оккупировавшего ворота. Макс потрясенно выдыхает:
- Бля, я х*ею.
- Макс, тебе срочно нужно что-то делать со своим словарным запасом. – Хмыкает Евгений, выбираясь из такси под растерянным взглядом Макса. Это он о чем сейчас? Но тут же забывает об этом, выбираясь следом.
Сегодня у Евгения просто удивительный вечер новых впечатлений. Вечер пятницы (или уже практически утро субботы, судя по наручным часам на которых еще немного и стрелки доползут до двух ночи) еще никогда не были настолько увлекательными и насыщенными. Температура воздуха, кажется, упала еще ниже, поэтому приходится застегнуть пуговицы короткого пальто, а пальцы и нос буквально сразу же начинают леденеть.
- Мы тут до утра будем стоять. – Произносит Макс, подходя и становясь рядом. Достает сигареты и быстро подкуривает, выпуская струйку дыма и наблюдая за очередью с которой может посоревноваться только та, что в Мавзолей.
- Да, не один ты хочешь забрать свое назад. – Поворачивается к нему Евгений и наблюдает, как Максим сосредоточено скользит взглядом вдоль забора. - Ладно, а обратно как? – Интересуется Женя, догадавшись, что этот взгляд означает. Макс оборачивается. – Как ты выведешь его со стоянки? Даже если сможешь попасть туда тем способом, о котором сейчас подумал и отыскать именно свой мотоцикл.
- Я просто… прикидываю варианты.
- Ну и как успехи? С «прикидыванием».
- Хреново.
- Я так и подумал. – Произносит Женя и на миг сужает глаза. Неосознанная привычка, когда он о чем-то сосредоточенно думает.
- И что ты предлагаешь?
На холоде кроме них топчется еще десяток человек, и ни туда, ни обратно движения пока не наблюдается.
- Самое логичное - занять очередь и ждать.
- Если через час мы его не заберем, придется платить еще и за услуги стоянки. – Макс переводит взгляд на Женю. Несколько секунд молчит и добавляет: – Я верну тебе деньги, ты не думай. Со временем. И спасибо за помощь.
- Разберемся. - Евгений кивает в тот момент, когда ворота открываются, и из них выезжает серебристый Ситроен. Да, похоже, они здесь надолго. По-хорошему, свое обещание Женя уже выполнил и помог оплатить штраф. Он не обязан торчать здесь в ожидании рассвета. Но почему-то не может просто уехать, пока до конца не убедится, что все в порядке и Максу вернули его транспортное средство.
- И давно у тебя мотоцикл? – Интересуется Евгений.
- Около двух лет. Ну, вообще-то два с половиной, но полгода ушло на то, чтобы его реанимировать. Он был не на ходу.
- Хорошо разбираешься в этом?
- Забыл, где я работаю?
Женя хмыкает и то правда. Такси они так и не отпускают, по очереди греясь в салоне, чтобы не окоченеть от ночного холода, пока ждут своей очереди. В начале четвертого утра она, наконец, наступает и Макс скрывается за воротами, пока Евгений ждет его снаружи, прислонившись к дверце такси и сложив руки на груди. Еще немного и, кажется, температура тела станет такой же, как и температура воздуха. По всей видимости, минусовой. Минут через двадцать ворота вновь открываются, выпуская мотоцикл. Макс тормозит перед Женей, касаясь ногой асфальта.
Евгений открывает дверцу такси и достает из салона шлем и пару перчаток, протягивает их Максу.
- Надеюсь, домой доберешься уже без приключений?
Макс забирает свои вещи из его рук, натягивает шлем и застегивает его.
- Я тоже на это надеюсь. – Хмыкает он, надевая перчатки. – Еще раз спасибо. Ты просто нереально помог, я даже не ожидал. – Искренне.
- Все нормально.
- Ну, до понедельника? – Женя секунду непонимающе смотрит на него. – Или ты передумал забирать свой танк?
Точно. «Танк».
- Да, до понедельника. – Кивает он в ответ.
Макс опускает визор и салютует ему от шлема. Женя поспешно забирается в такси, уже предвкушая сумму, которая набежала за всю ночь их передвижений. Называет свой адрес таксисту и непроизвольно бросает взгляд в окно машины, когда та трогается. Макс увлеченно осматривает свой байк, но спустя пару минут на полной скорости обгоняет автомобиль, оставляя его далеко позади себя. Евгений лишь улыбается и качает головой.
Когда он добирается домой уже начало пятого утра. Расплатившись с таксистом такой суммой, будто он летал на боинге все это время, а не передвигался на машине, поднимается к себе. Снимает пальто, вешает на плечики. Раздевается и включает горячий душ. Вода согревает промерзшее тело, пока сонные мысли крутятся вокруг ночных приключений. Какая-то неожиданная идея приходит в голову, когда он уже вытирается полотенцем, но Женя не до конца уверен, что она удачная. В любом случае, до понедельника еще есть время, чтобы хорошенько ее обдумать. На этом мозг переходит в спящий режим, стоит головой коснуться мягкой подушки. Это был бесконечно долгий день.


Глава 6


Душа кричит "постой!", скорость два раза "по сто"
Вокруг просторы и пустая трасса на постой
Самый простой и простые самые мечты,
Удачной полосы, любитель быстрой езды.


Эй, за свободу держись, сделай глубокий вдох,
Если ты с нами всегда, значит, ты болен всерьез,
И ни один курьез не в силах нам помешать,
Мысли не перемешать. Те, кто не с нами, жаль.


Ведь мотоцикл "обычным" даже не понятен,
На нем плохие мысли и плохие восприятия,
И в основном неприятен этот приятель тем,
Кто не воспитан с нами и другой менталитет.


Мото для кого-то жизнь,
Держись, когда проходишь виражи…


Hemp Da Beat — Мото для кого-то жизнь

Макс поворачивает ключ в замочной скважине и открывает дверь в квартиру. Заглядывает на кухню – живописнейший натюрморт, как и всегда, дополняемый затхлым запахом дешевого табака и спирта, но в квартире подозрительно тихо. Поспешно проходит в комнату и натыкается глазами на табуретку стоящую по центру. Блядь, только не опять. На полу рядом лежит отец, в руках зажат кожаный ремень.
Макс подходит ближе и, приседая, с усилием поворачивает отца на спину. Тот что-то ворчит сквозь пьяный угар. Это повторяется уже во второй раз. Правда, и тогда, и сейчас ему все-таки хватило ума не сделать то, что он собирался. Макс спрятал все веревки и жгуты, но вот о ремнях не подумал. Делает тяжелый вдох. Иногда у него просто опускаются руки. Особенно в такие моменты, как сейчас. Белая горячка. Он и кодировать его несколько раз возил, все без толку. Остается только связать и вообще не выходить из квартиры, чтобы не спускать с того глаз. Но так было не всегда.
Они с матерью вместе работали на вагонно-ремонтном заводе. Он, конечно, любил выпивать, но со временем привычка «расслабиться» в компании мужиков после трудовой недели начала перерастать в потребность. И этот момент они с матерью упустили, пока это не начало достигать угрожающих масштабов. Отец никогда не орал, не бил, такой себе тихий пьяница. Напьется и спит. Проспится и все в порядке. До следующего раза. А два года назад, когда матери не стало, он вообще стал не просыхать. Его несколько раз предупреждали на работе, но, в конце концов, уволили. Кому на хрен сдался такой работник, даже если всю жизнь проработал там и каждая собака знает его в лицо? Естественно, все автоматически легло на плечи Макса. И по сей день там лежит, потому что найти работу, когда он большую часть суток в таком невменяемом состоянии не стоит и пытаться.
Стараясь не зацикливаться на этом, он поднимает отца, перетаскивая его на диван. Не забыть спрятать все ремни, напоминает сам себе. Укрывает того пледом, забирает табуретку и идет убирать на кухне. Опять. Проветрив квартиру, выбросив мусор и просканировав взглядом пустой холодильник, снова тяжело вздыхает.
На мобильном телефоне несколько сообщений. От Кисы и Полины. Макс быстро набирает в ответ, что все в порядке и мотоцикл удалось вернуть практически без проблем. Отсылает сообщения. Да, если бы не Женя, вряд ли все прошло «без проблем». Осталось придумать, как теперь расплатиться с ним. Сумма для Макса внушительная. Согласится ли тот подождать? Или потребует всю сумму целиком? Еще одна головная боль. За окном светлеет небо, пока Макс курит в форточку, сонно перескакивая с одних невеселых мыслей на другие. Выбрасывает окурок и ложится спать. Он обязательно придумает что-нибудь. Завтра.


***

Встреча с Олежкой прошла более чем удачно и после его восторженных идей, просто неуемным потоком несущихся, опережая мысли самого Евгения, они, наконец, сошлись в общих представлениях. Олег пообещал не только эскизы, но и смоделировать пространство в объемном виде какой-то дизайнерской программой и на неделе созвониться. Женя завалил того чертежами помещения и субботний вечер закончился в его спальне весьма недурным «закреплением» договора.
В Олеге Евгения устраивает его легкое отношение к жизни и любым ситуациям, и никакой «претензионности». Это как раз то, что Жене сейчас нужно. Один он долго быть не может и не любит, а чего-то серьезного пока не хочется. Особенно после недавнего полугодичного опыта. Хотя сообщения от Артема с завидной регулярностью удаляются с его телефона в количестве одно-два в сутки. Уже даже не прочитываясь.
Сегодня хмурый сентябрьский понедельник и с утра его уже успел «найти» Юрий – новый управляющий отца – у которого возникли какие-то вопросы по документации и производственным нюансам, так что впереди его ждут бумаги, бумаги и еще раз бумаги. Но это в том случае, если он переживет сегодняшнее утро и, забрав свое авто из мастерской, доберется до работы никого не убив и не убившись сам.
Такси тормозит у входа в автомастерскую, и Женя расплачивается с таксистом, отпуская его. Входит в просторное помещение, в котором снуют уже в процессе рабочего дня автослесаря в синих комбинезонах. Взгляд без труда находит нужный «танк» и Евгений направляется в его сторону. За несколько шагов до машины, замечает, как из-за нее выходит Макс, одна лямка на плече, другая болтается сбоку, в руках тряпка, которой он протирает машину Жени.
- Привет. – Отвлекает он его от этого занятия.
Макс поднимает глаза и улыбается.
- Привет. Все, как заказывал.
Евгений обходит свой автомобиль и удивленно рассматривает левое крыло. Действительно будто ничего и не было.
- Отлично. – Искренне произносит он. - Сколько за ремонт?
- Нисколько. - Евгений удивленно переводит на него свой взгляд. Макс пожимает плечами, машинально елозя тряпкой по отполированной поверхности. – Все нормально. Считай это возмещением твоего морального ущерба. Я с Количем договорился.
- Макс, я серьезно. – Женя прекрасно понимает, чем продиктован этот поступок, но считает это глупостью. - Работа есть работа, и она не имеет никакого отношения ко всему остальному.
Достает бумажник.
- Послушай… - Немного заминается Макс, но Женя его опережает своей таки созревшей за выходные мыслью.
- Ты вроде как хорошо разбираешься в машинах?
Макс рассеянно кивает головой, не понимая, к чему все идет.
- У меня есть чисто деловое предложение. – Ровно произносит Женя. – Мне нужен хороший автоинструктор. Предлагаю сделку. Вместо того чтобы возвращать мне долг, ты пару раз в неделю поездишь со мной по городу, чтобы я привык к … новой машине. Согласен?
- То есть, просто поездить с тобой и я тебе ничего не должен? – Недоверчиво переспрашивает Максим.
- Не просто поездить, а поездить до тех пор, пока я перестану сбивать мотоциклистов на поворотах. – Уточняет многозначительно Женя. – Лучше всего начать на выходных. Предлагаю созвониться и…
- Хорошо. – Кивает Макс, даже не дослушав его. Для него это идеальный вариант. Идеальней не бывает. – Я тогда сам позвоню в субботу.
- Значит договорились. – Улыбается Женя. – Так сколько с меня за ремонт?


***

Женя резко вздрагивает от громкого звука. У него наверняка вообще с головой не в порядке раз он завел будильник на утро субботы. А то, что сегодня суббота, Евгений помнит точно, потому что засыпал он с блаженной надеждой на возможность выспаться. Поиски источника громкого звука не приносят никаких результатов за исключением одного – он понимает, что будильник у него не умеет звонить мелодией из кинофильма «Такси». Телефон. И судя по рингтону, он уже даже знает, кто так стремится добиться его внимания.
- Да, Макс. – Сонно произносит он в трубку, не открывая глаз.
Если это очередная авария, или штрафстоянка, или еще бог-его-знает-что, Женя все равно не найдет в себе сил сейчас выползти из кровати, как бы его не просили.
- Судя по бодрому голосу, ты уже почти собрался. – Раздается из динамика.
- Куда собрался? – Рассеянно, борясь с утягивающим назад сном.
- На первое занятие по вождению со своим новым автоинструктором. – Смеется Макс.
Женя разлепляет глаза и понимает, что в его комнате все еще ночь.
- Сколько время? – Сипло спросонок.
- Пять утра.
- Ты с ума сошел? – Совершенно спокойно интересуется Евгений.
- А ты думал, я буду рисковать собственной жизнью в час пик? Называй адрес, пока доберусь, а доберусь я быстро, успеешь собраться. Мне нужно долг отрабатывать, не люблю быть должным.
- Макс, ты чудовище.
- Я на лесть не ведусь. – Смеется тот.
Женя хмыкает непроизвольно улыбаясь. Называет свой адрес и сбрасывает вызов. Несколько минут лежит в кровати, а затем заставляет себя подняться, лениво натянуть джинсы и, не застегивая, плетется в ванную. Пока зубная щетка терроризирует рот в целом и зубы в частности, его мобильный телефон вновь разъедает слух своей громкостью. Женя бросает взгляд в сторону комнаты, сплевывает, полощет рот, умывается, захватывает полотенце и возвращается обратно.
- Потерялся? – Интересуется он у вновь перезванивающего Макса.
- Не надейся. Жду внизу, у стоянки. – Короткие гудки.
Либо Макс живет в соседнем дворе, либо летел на ракете. Женя натягивает белый тонкий свитер с высокой горловиной, застегивает джинсы и обувает туфли. Захватив кожаную куртку и ключи от машины, выходит из квартиры.
Макс действительно уже ждет его у стоянки, сняв шлем и сложив руки на фальшбаке, и что-то сосредоточено рассматривая в противоположной стороне. Рассвет уже наступил, о чем свидетельствует просветлевшее небо, но город пока будто вымер в такую рань. Единственный, кто уже не спит, кроме них с Максом – дворник, наполняющий мертвую тишину характерным звуком своей метлы. Женя немного ежится после тепла квартиры. Свежо.
- Доброе утро. – Произносит Евгений, подходя ближе и привлекая к себе внимание. Макс резко оборачивается.
- Бля, ну ты и собираешься, я уже доехать и покурить успел.
- Извини, не привык подниматься до рассвета и собираться по пожарной тревоге. – Хмыкает Женя. – Мог бы и предупредить, что у тебя суббота начинается до восхода солнца. Пошли, заберем машину со стоянки, и оставишь свой мотоцикл.
Спустя несколько минут Евгений садится за руль, открывая пассажирскую дверь изнутри и приглашая Макса к нему присоединиться. Тот с готовностью забирается, захлопывая за собой дверцу.
- И что конкретно ты хочешь получить от этих занятий?
- Доведенные до автоматизма навыки. – Без энтузиазма отвечает Женя, снимая куртку и бросая ее на заднее сидение. Вставляет ключ в зажигание. Макс расстегивает свою мотокуртку, устраиваясь на сидении удобней, хотя судя по всему сидя на байке, он чувствует себя куда как комфортней. Какой-то надтреснутый звук отвлекает его, и он поворачивается в сторону Жени. Тот вертит в руках нечто небольшое и пластмассовое черного цвета.
- Сломалось. – Хмыкнув, констатирует Женя очевидный факт. – А можно это как-то починить? – Непосредственно интересуется, поворачиваясь к Максу, у которого на лице застыло выражение крайней степени офигеваемости. «Это» - колесико регулировки громкости стереосистемы.
- Не знаю, до тебя этого еще никто не ломал. Ты первый.
- А кто знает? Кто из нас двоих тут специалист по машинам? – Чуть с нажимом.
- Ты безнадежен. – Качает головой Макс и, не выдерживая, складывается от хохота под хмурым выражением лица Жени.
- Тебе не говорили, что иногда ты бываешь излишне прямолинеен? – Жене меньше всего хочется выслушивать в шесть утра о своих скромных и целомудренных взаимоотношениях с машинами.
- Извини. – Не прекращая смеяться. - Так, ладно, потом разберемся. – Поспешно забирает из его руки сломанную ручку, на короткое мгновение соприкоснувшись пальцами. Женя машинально успевает отметить, что они слегка шершавые и, несмотря на холодное утро, теплые. - Так ты заводишься или нет?
??? – проносится в Женином еще слегка сонном мозгу, но он вовремя вспоминает, что речь вероятнее всего идет об автомобиле. Несколько секунд смотрит на дорогу, затем переводит взгляд на приборную панель и делает вдох.
- Для этого неплохо было бы сначала провернуть ключ в зажигании. – Произносит Макс.
- Я знаю, как заводить автомобиль, спасибо.
- Тогда в чем проблема? – Не обращая внимания на прохладно-едкий тон голоса.
- Я…не люблю машины... – нехотя признается Женя в своей слабости, но у него нет выхода, и это звучит как обвинение всех и вся в том, что ему приходится иметь с этим дело, - и большой скорости. И мне тяжело следить за всем одновременно. – Добавляет он таким тоном, будто на приеме у врача рассказывает об обнаруженных у себя симптомах, чтобы у того была возможность поставить правильный диагноз.
Макс понимающе хмыкает.
- Боишься короче?
- Я не сказал…
- Я видел, как ты водишь. – Перебивает его Макс. - Поверь, я боюсь больше и, тем не менее, сижу сейчас на пассажирском сидении.
- Можно подумать у тебя был выбор. – Саркастически отзывается Женя.
- Тем более я не дам тебе нас убить. А теперь давай, заводись. Какой маршрут тебя интересует в первую очередь?
- В смысле?
- По какому маршруту ты чаще всего собираешься ездить? Сейчас попробуем не спеша проехать, чтобы ты запомнил все знаки и светофоры. Нужно чтобы руление, переключение, старт, стоп и остальные подобные действия запомнили руки, и они бы выполнялись автоматически, не задумываясь. А тебе останется только следить за дорогой. Нужно просто много практики и все. Если все будет получаться, завтра попробуем то же самое, только уже в более оживленное время.
В голосе Макса пока не улавливаются подколки, и он звучит более чем терпеливо и дружелюбно. Женя называет адрес ресторана отца, но добавляет, что добраться туда нужно непременно через старый Универмаг. Даже если это не кратчайший путь.
- Да фигня вопрос, три километра для бешеной собаки не крюк. – Отмахивается Макс. – Тем более что твоим танком и ребенок с легкостью может управлять, так что давай уже, стартуй.
Женя, наконец, заводит двигатель и выезжает со стоянки. Пока они едут, не превышая скорость в сорок-пятьдесят километров в час, Евгений мысленно фиксирует в памяти все необходимые мелочи, на которые Макс обращает его внимание, перемежевывая их эмоциональными комментариями, с которыми разве что могут посоперничать выкрики болельщиков на решающем футбольном матче.
- Здесь объедем слева. Жень, слева, я сказал! Слева!!! Пиздец. Ладно, объедем справа. Справа! Бля, куда ты заехал? Зачем?! Выезжай! Выезжай, я тебе говорю!!! Медленно! Так! Куда ты выехал??? Заезжай обратно! Твою мать! Ты меня вообще слушаешь?
- Я не могу следить за всем одновременно!
Если бы кто-то наблюдал за этим со стороны, с ним наверняка случился бы припадок истерического хохота, но Жене сейчас совсем не смешно. Ему хочется зарычать каждые пять минут, и только мысль о том, что он сам на это согласился, даже более того, сам это предложил, заставляет его стиснуть челюсть и молча выполнять инструкции Макса.
Когда они возвращаются на стоянку, Евгений уже более-менее берет себя в руки и почти уверен, что хотя бы по проверенному сегодня маршруту сможет без проблем проехать сам. Правда еще предстоит испытание оживленным движением, которое ему пообещал Макс на завтра. Его «мучитель» вроде как доволен результатом, а слова «молодец» и «неплохо» в устах двадцатилетнего парня звучат как одобрение профессора с ученой степенью. Или как издевательство. Женя еще не определился пока.
В воскресенье угроза приходит в действие и они вновь проезжают тот же маршрут, причем несколько раз подряд и уже не на полупустой дороге, а в более оживленное время суток. Единственная претензия, которую получает Женя – это «осталось отучить тебя медленно и печально пилить в правом ряду беременной черепахой». И далась им всем эта беременная черепаха.
По прошествии недели, на протяжении которой Женя снова и снова покоряет все те же расстояния, к нему, наконец, приходит некая уверенность и пропадает то ужасное напряжение, после которого он чувствовал себя выжатым до капли. Это последняя неделя в должности управляющего в ресторане отца и уже с понедельника он планирует всерьез заняться собственным рестораном, тем более что эскизы Олежки просто попали в яблочко. Кое-какие изменения он все-таки решил внести, но в целом теперь самое время заниматься поисками ремонтной бригады.
Суббота приносит с собой начало октября и неожиданное бабье лето - ослепительное солнце, глубокое синее небо и последнее в этом году согревающее тепло. Лежащий на журнальном столике мобильный телефон привычно вспыхивает, нарушая тишину входящим звонком. Женя берет его в руки. Макс. Легкая улыбка непроизвольно касается его губ. За неделю они ни разу не созванивались, но договор есть договор, а значит и их «занятия» по расписанию.
- Привет. – Нажав на кнопку приема вызова, произносит он.
- Привет, готов?
- Да, сейчас спущусь.
Женя захватывает кожаную куртку с воротником-стойкой, ключи от машины и, закрыв входную дверь, спускается на первый этаж. Стоит выйти из подъезда, как взгляд тут же натыкается на Макса, сидящего на мотоцикле. Евгений подходит ближе.
- Пойдем, оставишь мотоцикл на стоянке…
- Не сегодня.
Женя непонимающе несколько секунд смотрит на угрожающе довольное выражение лица Максима. Все-таки, очевидно, Евгений параноик, потому что на долю секунды улавливает во всем происходящем нечто подозрительное.
- Будешь ехать рядом?
- С той скоростью, с которой ты ездишь, лучше подойдет определение «идти рядом».
Женя уже практически не реагирует на подобные подколки Макса. В них не улавливается едкой язвительности, возможно, излишняя прямота, зато без лицемерия и всяких двойных подтекстов.
- Тогда что?
Макс протягивает еще один шлем Жене.
- Надевай.
- Зачем?
Макс улыбается.
- Надевай и садись. – Кивает он головой на небольшое пассажирское сидение позади себя. – Будем сегодня лечить твою… нелюбовь к скорости.
- И сразу нет. – Отрицательно качает головой Женя. В голосе звучит категоричность. – Я на него не сяду. И тем более, никуда на нем не поеду.
При одной мысли, чтобы сесть на этот механизм для самоубийства, у него в ногах появляется отвратительная паническая слабость. Макс может сходить с ума, сколько хочет, но такой вид передвижения уж точно не для Жени. Он к автомобилю еле привык.
- Поверь, я рисковал больше, когда ты был за рулем. Со мной твоей жизни ничто не угрожает. – Смеется Макс. – Садись.
У Жени явно другое мнение на сей счет. Для него это сродни тому, как человека боящегося высоты, заставить прыгать с парашютом. Но в глазах Макса уже горит очередной вызов и осознание какого-то собственного превосходства. Спасовать перед этим пацаном Женя не может, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.
- Ладно, - протягивает руку он, забирая шлем у Макса, - но если мы убьемся, моя смерть будет исключительно на твоей совести.
Женя надевает шлем, отказываясь от помощи раздражающе улыбающегося Макса. Ему эта идея до сих пор кажется не просто неудачной, а ненормальной и абсолютно больной, такой же, как и сам Макс, когда в поле зрения появляется мотоцикл. Но через несколько секунд он уже сам сидит позади него и даже тот факт, что его колени ощутимо прижимаются к бедрам Макса, а ладони вцепились в его мотокуртку не находит отражения в сознании. Все, о чем он может думать, это панический ужас от предвкушения того, что случится через пару минут.
- Просто расслабься, - бросает ему Макс через плечо. Очень дельный совет. Просто-таки бесценный. Макс заводит мотоцикл и в последний раз, перед тем, как опустить визор на шлеме, оборачивается к нему. – Держись крепче. Если будет страшно, закрой глаза и просто почувствуй свободу. – Хмыкает он.
Евгений не успевает ничего ответить, Макс отталкивается ногой от асфальта и уже спустя минуту они выезжают на дорогу. Женя готов почувствовать все, что угодно, но ни одно из этих чувств и близко не принесет ему удовольствия, он в этом уверен. Невысокая поначалу скорость начинает ощутимо расти и Женя уже не чувствует ни своего деревянного тела, ни способности делать вдохи, ни уж тем более расслабленности или того хуже «свободы». Его просто заклинило.
Макс выжимает сцепление и лавирует между машинами, в направлении трассы. Пробка. Остановиться? Как бы ни так. Остается только догадываться, как им удается не зацепить ни одну из машин. Жене кажется, что их разделяют считанные сантиметры, достаточно одному из водителей открыть дверцу, и они будут лежать на асфальте. Единственное, что пока переносится терпимо – ощутимо понизившаяся скорость, с которой они двигаются между ровными рядами авто.
Но когда пробка неожиданно заканчивается, «истеричка» живущая очень глубоко внутри Жени, о наличии которой он до сегодняшнего дня даже не подозревал, уже готова в припадке рвать на себе волосы и визжать дикими воплями от того ужаса, который предстает перед глазами. Макс на бешеной скорости несется по трассе, объезжая автомобили за секунду до того, как Женя успевает попрощаться с жизнью. И хотя Евгений не ругается матом, сейчас он вспомнил абсолютно все неприличные слова, которые знал. Он закрывает глаза с единственной мыслью «боженедайнамумереть». Но в этом он никогда не признается ни Максу, ни кому бы то ни было еще. Даже под пытками.
Закрытые глаза приносят спустя какое-то время легкое облегчение, а еще погодя Женя вдруг начинает чувствовать движения мотоцикла под собой. Пытается сконцентрироваться на этом ощущении. Макс уверенно управляет им, и Женя отчетливо улавливает каждый поворот и наклон, вызванный изменением положения его тела. Он пытается расслабиться насколько это возможно и вскоре его тело послушно идет за этими движениями. Подстраивается под них. Повторяет. Следует за Максом. Внутри начинает закручиваться спираль нездорового возбуждения.
Евгений немного отмирает и решается открыть глаза. Черта города осталась позади и сейчас они несутся по автотрассе. Женя замечает, как вцепился в мотокуртку Макса, обхватив того за пояс, но ничто на свете не заставит его отодвинуться хоть на сантиметр. Прирос буквально. Страх еще есть, но теперь к нему начинает примешиваться еще что-то. Кажется, именно это и называется адреналин. Он все также не может полноценно вдохнуть, но на почти пустой трассе его прошивает неожиданное ощущение восторга. Почувствовать свободу? Он чувствует, и хотя до сих пор боится этой скорости, ему по каким-то причинам начинает нравиться это ощущение. Все, в комплексе.
Вскоре Макс сворачивает и теперь они уже едут вдоль лесопосадки с обеих сторон трассы. Солнце пульсирующее мигает за кронами тронутых желтым и красным деревьев, которые вскоре сменяются высокими соснами. Еще один поворот через какое-то время, и они въезжают в саму лесопосадку. Грунтовая дорога, местами с песком, покрыта сосновыми иголками и небольшими шишками. Макс тормозит, касаясь ногами земли. Глушит мотоцикл и снимает шлем.
- Живой? – Немного насмешливо произносит он, повернувшись к Жене.
Евгений отклеивается от спины Макса и, наконец, отпускает его куртку. Почти не чувствуя ног, слезает с мотоцикла и, расстегнув шлем, стягивает его с головы. Делает глубокий вдох пропитанного хвойным запахом воздуха. Это должно быстро привести его в порядок. Женя любит запах леса и его звуки. Во всем теле ужасная слабость после того напряжения, которое он пережил. Собственно, да. Это в какой-то мере можно сравнить с ощущениями после секса. Правда, удовольствие в этом случае он получил весьма условное и сомнительное.
- Всего лишь лишний раз удостоверился, что лучший способ передвижения - пешком.
Макс смеется.
- Неужели совсем не понравилось?
Сказать категорическое «нет» Женя не может, так же как и выделить, что именно ему понравилось: та самая пресловутая скорость и ощущение свободы или… неожиданная близость Макса и то, как уверенно тот чувствует себя, управляя мотоциклом. Последнее уж точно достойно восхищения и Женя втайне действительно восхищен этим.
- Скажем так, немного больше, чем я мог себе представить. А почему именно мотоцикл? – Вдруг спрашивает Евгений, когда Макс слезает и, убрав подножку, начинает катить байк по дороге. Женя автоматически идет рядом.
- Для чего он нужен лично мне? – Переспрашивает Макс, и Женя утвердительно кивает, даже не поинтересовавшись, куда они идут. - Ну то, что пробки удобно объезжать, ты уже понял. Ощущение свободы - тоже ясно. А еще для меня это офигенная психотерапия. Выйдешь, например, вечером после работы уставший, или в голове сплошные проблемы, все достало, отожжешь, как следует по дороге, и все гавно из головы выветривается напрочь и снова хочется жить. Встретишься с ребятами, пообщаешься, погоняешь и вообще все в жизни зашибись становится.
- И какие у двадцатилетнего парня «сплошные проблемы», если не секрет?
Макс немного заминается. Голос Жени звучит мягко и слегка снисходительно, и хотя Максим не очень хочет говорить на эту тему, эта снисходительность заставляет слова самим сорваться до того, как он успевает додумать.
- Безработный отец алкоголик и где еще заработать денег, чтобы прожить месяц.
- Извини, я думал…
- Что? Что я мажор? – Хмыкает Макс. – Многие так думают и меня это устраивает. Не то, чтобы я пытался что-то из себя строить, просто это мои проблемы, и они больше никого не касаются, поэтому о них никто не знает. Даже друзья.
Макс на секунду замолкает, ожидая какую-нибудь сочувственную речь или жалость, но ни того, ни другого не следует и он незаметно с облегчением выдыхает. Макс ненавидит, когда его жалеют. Он не знает, зачем рассказал об этом, они ведь даже не друзья, а просто… знакомые. Наверное. И нигде в жизни не пересекаются. Почти нигде.
- То есть, сбегаешь от проблем таким образом? – Просто спрашивает Женя.
- Не совсем сбегаю. Это помогает отвлекаться и не впадать в херовые депрессивные состояния. Я ж говорю, офигенная личная психотерапия. Ну а ты? – Евгений непонимающе смотрит на него. – С чего так панически боишься ездить за рулем?
- Я не… - начинает Женя, но натыкается на выражение лица Макса. Откровенность за откровенность? – Когда мне было лет шесть, – спустя длительную паузу произносит он, – мы с отцом возвращались на машине откуда-то, уже не помню откуда, и попали в пробку. Там была авария. Два автомобиля столкнулись на скорости, полностью всмятку, никто не выжил. Я до сих пор помню эту картину, как тела вырезали из машин, потому что невозможно было добраться сквозь покореженный металл. Можешь называть это детским комплексом, но это воспоминание особенно ярко проявляется, когда я сажусь за руль. Наверное, именно поэтому и боюсь большой скорости. Учитывая еще и то, что не слишком комфортно чувствую себя за рулем. Вероятно, ты еще помнишь обстоятельства нашего знакомства.
- Таких аварий каждый день знаешь сколько? И не факт, что это обязательно постоянно будет случаться с тобой. Просто нужно иметь голову на плечах и научиться чувствовать свою технику.
- Я запомню. – Слегка улыбается Женя.
- А зачем тогда машину покупал и вообще на права сдавал?
Евгений вздыхает.
- Уж точно не по собственному желанию. Скажем так, это было условие, которое я не мог не выполнить. Я имею в виду – сдать на права. А вот сам автомобиль мне подарил отец, считая, что сделает приятный сюрприз. Сюрприз получился, но насчет его приятности я бы поспорил.
- Значит, мажор у нас все-таки ты. – Хмыкает Макс и останавливается. Женя автоматически застывает на месте рядом с ним. Поворачивает голову и натыкается взглядом на небольшое озеро с недлинным деревянным пирсом, уходящим от берега.
- Что это? – Интересуется он.
- Карьер, - поясняет Макс, выдвигая подножку, - давно здесь не был. Немного придешь в себя, поедем обратно.
Он обходит Женю и спускается вниз, запрыгивая на деревянный настил. Подходит к краю и приседает, оглядываясь по сторонам. Подкуривает сигарету. Евгению не остается ничего другого, как последовать его примеру и спуститься к пирсу. Поравнявшись с Максом, он уже собирается положить шлем рядом у своих ног, как вздрагивает от неожиданности.
- Не-не-не!
Евгений растерянно переводит взгляд на Макса.
- Нельзя класть шлем на землю. Ни в коем случае и никогда. Примета плохая.
- Ты веришь в приметы? – Хмыкает Евгений, но приседает рядом, не выпуская шлем из рук.
- В некоторые. А ты не веришь?
- Я считаю это ерундой, если честно. – Женя немного щурится от сверкающей водной поверхности, отражающей солнечные лучи. - Так же как и гороскопы, предсказания и тому подобное. Каждый сам себя программирует на то или иное. Подсознательно. Мне больше нравится думать, что все в моей жизни зависит от меня самого, а не от того, кто я по знаку Зодиака или потому что мне черная кошка дорогу перебежала. По-моему, это инфантилизм чистой воды. Возможность списать свои неудачи на несуществующее потустороннее влияние, чтобы найти оправдание собственной некомпетентности. Возможно, и есть какие-то приметы, но на самом деле у каждого свои, и никак не обобщенные. Человек, умеющий анализировать жизнь и происходящие в ней взаимосвязи событий, сам для себя может определить, какие приметы для него играют роль, а какие – нет.
Женя переводит взгляд на затихшего Макса и несколько секунд смотрит на него.
- Ого… - только и выдавливает тот, - не, я так красиво говорить не умею. Знаю просто, что есть вещи, которых мы ни хрена не можем понять и объяснить. И если говорят, что что-то не к добру, то проще не делать так. Чем потом жалеть.
Женя на миг очень четко улавливает какой-то другой смысл слов Макса, не озвученный на самом деле.
- У тебя были такие ситуации в жизни? – Мягко интересуется он.
Макс неопределенно кивает головой.
- Не совсем насчет примет. – Делает затяжку и после паузы продолжает. – Два года назад мать собралась поехать на родину, чтоб на кладбище к деду сходить. Она каждый год ездила, ухаживать за могилой там некому больше было. И за несколько дней до ее отъезда мне сон приснился, будто два вагончика едут навстречу друг другу, и я понимаю, что они сейчас столкнутся, а ничего сделать не могу. – Макс делает глубокий вдох. – Один остался стоять, а другой перевернулся и начал гореть, а потом приснилась мать и вроде говорит: «Посмотри, какой у меня новый дом. Сама построила…» Даже не знаю почему, проснулся в холодном поту. Жутко так стало, пиздец. Рассказал матери, она только махнула рукой. В общем, поезд на котором она ехала, столкнулся с товарным и… погибла она, в общем. Там много людей погибло. Я потом все думал, недаром же он мне приснился. Если бы она не поехала тогда или поехала бы на другом поезде или хотя бы… ничего не было бы, понимаешь?
- Ты здесь не при чем, Макс. – Произносит Женя. – Глупо обвинять себя в случившемся.
- Да я знаю. – Вздыхает тот. - Бля, как тебе удается вытащить из меня все это? Я никому об этом не рассказывал никогда.
- Иногда бывает полезно просто поговорить, хоть с кем-нибудь. Такие вещи не имеют срока давности. Ты после этого начал на мотоцикле ездить?
Макс кивает.
- Если бы не мотоцикл, не знаю, наверное, впал бы в какое-нибудь херовое состояние, типа депрессии. Только нельзя было. И сейчас нельзя.
- Из-за отца?
Макс опять кивает. Они еще какое-то время сидят молча, и Евгений, наблюдая за ним, ловит себя на мысли, что Макс на самом деле далек от того, каким он себе его представлял. И с каждым новым проявляющимся нюансом он все больше начинает привлекать Женю. В первую очередь смелостью и искренностью, бурлящей в нем жизнью, даже иногда немного инфантильной манерой поведения. Женя не такой. Намного спокойнее и сдержанней. Макс вообще не похож ни на одного человека из его привычного круга общения. Возможно, именно поэтому его так и притягивают эти качества Макса? Непроизвольно встряхивается. Очевидно, что ничего большего, чем их временное деловое соглашение, у них не будет, так что не стоит на этом зацикливаться. Хотя «дружба» звучало бы не так уж плохо, если подумать.
Евгений поднимается на ноги.
- Ну что, отвезешь меня обратно или бросишь посреди леса?
- Пешком ходить передумал? – Хмыкает тот, тоже поднимаясь следом.
- Я над этим работаю. – Улыбается в ответ Женя.
По дороге назад Евгений уже не закрывает глаз и даже почти не испытывает бессознательного страха, но идея поездки с Максом все равно кажется ему неудачной. Правда, теперь уже совсем по другой причине. Если пока они ехали сюда Женя не обращал внимания ни на что, кроме собственной внутренней паники, то теперь отчетливо чувствует все остальное. А под эту объемную характеристику подпадает и ощущение бедер Макса меж коленями Жени, и ладони, обнимающие того за пояс, и отсутствие свободного пространства между ними, и абсолютно неконтролируемые картины богатого воображения, от которых внутренне становится тянуще тепло. Больше, чем следовало. Евгений умеет признаваться себе в собственных желаниях и сейчас его в большей степени возбуждают отнюдь не только новизна ощущений, скорость, свобода, адреналин и сам мотоцикл. А конкретно Макс в комбинации со всем вышеперечисленным. Бесперспективное желание, но от того еще более навязчиво-заманчивое. И пока можно совершенно безнаказанно пойти на поводу у своих ощущений. Главное, суметь остановиться, когда заглохнет звук мотора. Остановиться и выбросить это из головы.
Макс тормозит у подъезда Жениного дома и тот слезает с мотоцикла, расстегивая шлем.
- Спасибо за новые впечатления. – Улыбается Женя, протягивая шлем и благоразумно умалчивая, о каких именно впечатлениях в первую очередь думал он на большем отрезке пути.
Макс довольно хмыкает.
- Завтра посмотрим, пошло ли на пользу.
А это спорный вопрос, но Женя согласно кивает. Макс еще минуту мнется, но все-таки произносит:
- Мы сегодня вечером с ребятами собираемся на том же месте, откуда ты меня тогда забирал на такси. Если хочешь, приходи. Посмотришь. Обычно много народа собирается, не только те, кто любит погонять, но и те, кто просто любит посмотреть и пообщаться. Можешь друзей приводить…
- Это на всякий случай, если повторится история со штрафстоянкой? – Улыбаясь, поддевает он Макса, и добавляет: - Но спасибо за приглашение. Я подумаю.
Да неужели он и, правда, будет всерьез думать над тем, чтобы идти на ночные нелегальные гонки? Макс кивает, опускает визор и, разворачиваясь, выезжает из двора. Нет, не будет…


Глава 7


Look at me baby would you know it's alright?
I'll tell you baby we can go for a ride
If you're hungry from searching the streets at night
The mood hit me if you're horned too
What if I showed you how I'm getting off of you?
Oh baby would you think it's alright?
And you know you can love baby if we take a fly
'Til dawn when the world takes you back from the path
And we're shattered but this is what it's coming to
As you push into drive at the risk of your life
On the streets of the night where your love comes to town
Oh it's lonely, but you can be in love too...


009 Sound System - Number Two

- Привет, Кость. Какие у вас планы на вечер?
Женю не смущает, что, судя по стрелкам на часах, этот самый «вечер» уже наступил.
- Пока ты не позвонил, планировал крючком вышивать, а есть предложения поинтересней? – Раздается из телефона жизнерадостный голос.
- Намного. – Смеется Женя, глядя в окно на оживающие ночные огни. – И крючком не вышивают.
- А похрен, у меня и крючка-то нет. – Смеется Костик и уже в сторону отвечает. – Тот крючок у меня всегда в полной трудовой готовности. Главное, чтоб тебе фашисты ничего важного не отстрелили. В клуб собрался? – Уже громче и в трубку.
На заднем фоне слышится возмущенный мат Игоря. Не иначе, как опять Рейх не покорился. Еще одна слабость Гошика – «Call of Duty» – помогающая ему снимать стресс.
- В клуб не хочу. – Приглушенно.
- Гошик в клуб не хочет. – Передает Костик.
- Отлично, потому что мы туда и не собираемся. – Произносит Женя. – Я за вами заеду, - как же «гордо» это звучит из его уст, - но вести будешь ты или Игорь.
- Так куда мы едем? – Заинтересовано уточняет Костик. Хотя кто-кто, а уж он всегда легок на подъем и неважно куда, это Игоря сдвинуть с места нужно постараться.
- Думаю, вам понравится. – Многозначительно отвечает Женя и слегка улыбается.
Когда спустя два часа Игорь за рулем Жениной Тойоты проезжает ярко-освещенную заправку конкурентов недовольно фыркает. А когда спустя еще несколько минут они вынуждены заглушить мотор из-за бесчисленного количества транспорта и людей, удивленно интересуется:
- Мы по адресу, Жень? Или побибикать, чтоб толпу разогнать?
- По адресу. – Кивает Евгений, открывая дверцу и запуская в салон прохладный воздух. Сегодня спокойный вечер и не так холодно, как было в ту ночь, когда они с Максом вызволяли его мотоцикл, но обманчивому теплу в ближайшее время на смену придет промозглая октябрьская слякоть, а затем и того хуже – морозы.
Он выбирается из машины и на миг замирает. Ну, примерно так в его представлении и выглядит Ад. Машины. Много машин. Очень много машин. И мотоциклов. Рокочущие моторы, музыка, смертники…
- Что мы здесь делаем? – Костик встает рядом и изумленно рассматривает это скопище. – Я бы еще понял, если бы меня Гошик затянул куда-нибудь… сюда. Хотя нет, он скорее затянул бы меня на ипподром.
- Решил взглянуть своим страхам в лицо? – Обходит авто Игорь, но тоже не отводит взгляда от внушительного количества людей, автомобилей и мотоциклов.
Женя только успевает открыть рот, как мимо них проносится один байк, а через доли секунды второй. Но второй уже не так важен, поскольку Ямаху Макса с которой он не далее, чем сегодня с утра вступил в тесные интимные взаимоотношения, Женя уже успел узнать. Он непроизвольно хмыкает и улыбается.
- Кажется, я начинаю улавливать суть... – Многозначительно замечает Игорь.
- Не поделишься? – Встревает Костик и тут же поворачивается, отвлекаясь на рык мотора, потому что перед ними тормозит тот самый мотоцикл, который пару мгновений назад пронесся мимо.
- А вот, очевидно, и она… - Не громко кашлянув, произносит Гошик, - или точнее он.
Его фразу слышат и Костя, и сам Женя, но не успевает прокомментировать, потому что Макс глушит байк и стягивает шлем.
- Твой танк здесь просто экзотика. – Как всегда чуть насмешливо. - Только не говори мне, что ты сам сюда доехал. – Улыбается Макс. – Не поверю.
- Не скажу. Игорь был за рулем. – Женя слегка поворачивается и указывает на своего друга, - а это Костик.
- Макс. – Кивает тот.
Пока они обмениваются рукопожатиями, Евгений замечает, как у Кости все больше загораются глаза.
- Очпуеть, какая красота! – С какой-то жадностью. Все одновременно переводят недоуменный взгляд на Костика, желая узнать, что же вдруг вызвало у него такой прилив восторга и натыкаются на восхищение в глазах, рассматривающих мотоцикл.
Макс хмыкает.
- Твой друг так не считает. Его сегодня чуть удар не хватил на трассе.
- Ты ездил на мотоцикле? – Игорь изумленно переспрашивает у Жени. Да, они в отличие от Макса, действительно понимают, каким подвигом это для него стало.
- Сзади. – Произносит Женя, запоздало понимая, как это звучит и, успевая отметить, как Игорь прячет понимающую улыбку. Только бы ничего не ляпнул.
- А, ну тогда ясно. И как там? Сзади…
- А можно? – К счастью меняет направление темы Костик. – Я просто посижу.
- Да без проблем. – Макс слезает с мотоцикла, уступая место Костику, и тот загружается, сжимая руль. – Ты ездил на байке уже?
- То, на чем я ездил было отечественное, в два раза больше и увесистее. А это ж иппонец. Блин, как игрушечный, чесслово.
- «Ява», «Минск»? – Уточняет Макс.
- «ИЖ». – Гордо задирая указательный палец к верху, пафосно произносит Костик. – С коляской.
- Так ты управлял или в коляске сидел? – Смеется Максим.
- Не, для моих габаритов коляска мелковата. Это вон, для Женьки лучше не придумаешь.
Они с Максом как по команде переводят взгляд на Евгения и, натыкаясь на его тяжелый взгляд, оба невольно смеются. Спелись.
- Да, мой байк не рассчитан для такого ВИП места. Так что пришлось Жене сидеть вместо кофра.
А вот Жене на самом деле почему-то абсолютно не жаль, в памяти еще свежи все пережитые ощущения.
- А какой максимум?
- Триста километров в час.
- А чего тут, как тут вообще? Где педалька?
- Ну, здесь «педальки» для того, чтобы завести нет… - Хмыкает Макс и демонстрирует принцип работы своего байка Косте, пока тот уже весь превратился в слух.
- Трындец. – Мученически вздыхает Гошик, опираясь на капот Тойоты. – Только этого мне не хватало.
Женя бросает на него взгляд.
- Ты не подозревал о скрытых наклонностях Кости?
- Другие скрытые наклонности мне в нем нравятся намного больше. Имей в виду, если он захочет покупать себе мотоцикл, я привяжу тебя к сидению и заставлю с ним ездить.
Макс с Костей настолько увлечены своим диалогом, что практически не обращают на них внимания.
- Большие мальчики – большие игрушки. – Хмыкает Гошик, глядя на Костю и качая головой.
- Ты о себе? – Улыбается Женя.
- И о себе тоже. Кто этот пацан? – Негромко интересуется Игорь, слегка кивая в сторону Макса. Да, по отношению к Игорю «этот пацан» ему практически в сыновья годится.
- Долгая история. – Произносит Женя. – Но на данный момент – мой автослесарь и автоинструктор. Ездит со мной по городу, пока я не привыкну…
- Ясно, - хмыкает Игорь, - а то уж я грешным делом подумал, что ты встал в строй и нас со своей очередной «принцессой» привез познакомить. А тут гляжу облом, никакой тебе «принцессы» в стиле Темочки или Олежки.
Евгений внимательно наблюдает за Максом, стоящим к нему вполоборота. Как тот достает пачку из заднего кармана светлых джинсов, вытаскивает сигарету, несколько секунд неосознанно мнет фильтр указательным и большим пальцами и, наконец, касается его губами. Секундная вспышка крошечного огонька и выдыхает ровную струйку дыма, машинально облизывая губы и пряча слегка смятую пачку с зажигалкой обратно в задний карман. Да, Игорь прав, Макс не имеет ничего общего с тем типом, который привлекает Женю. Евгений незаметно встряхивает головой. К чему это он? Он же не спать с ним собирается. Кроме того Макс даже не гей, чтобы всерьез задуматься над такой возможностью. Но ощущение непосредственной близости, тесное соприкосновение с его бедрами и…
- Женек?
- А? – Поворачивается он к Гошику.
- Ты решил изменить вкусы?
- В каком смысле?
- В том самом. – Хмыкает Игорь и, не дожидаясь ответа, добавляет: – Если у тебя получится его трахнуть, поделишься секретом, может, и у меня сработает. Заяц, конечно, не натурал, но за свою задницу трясется, похлеще всех их вместе взятых.
- Как и ты за свою. – Напоминает Женя.
- Я там был, и мне там не понравилось. Так же как и тебе. – Философски пожимает плечами Игорь. В его руках тоже появляется пачка сигарет и зажигалка. – А вот у них есть все шансы.
Женя смеется.
- Мы просто знакомые, Игорь, и у нас деловое соглашение. Я не собираюсь его «трахать».
- Тогда что мы здесь делаем? – Вопросительно приподнимает бровь Игорь, подкурив сигарету.
- Меня пригласили, и я решил посмотреть, как люди с ума сходят. Заодно и вас из дома вытащить. Тем более еще никогда не видел ничего подобного. – Интонация Жени настолько спокойная, что никто и никогда не усомниться в наличии какой-то другой причины. - А вот насчет вас с Костиком, ты давно мог бы это сделать, если бы действительно захотел. Споить, расслабить…
- Споить не проблема, только, боюсь, на утро после такого эксперимента меня будет ждать та же процедура, но уже без анестезии. Не, надо добровольно. В здравом уме и трезвой памяти. Чтоб запомнилось и понравилось, и захотелось еще.
- Да ты романтик, Игорь. – Поддевает он друга. - Я думал, ты уже давно распрощался с этой идеей.
- Ну, я бы лучше сказал, отложил в долгий ящик. – Наблюдая за Костиком, многозначительно произносит тот.
Евгений вновь переводит взгляд на них с Максом.
- Прикиньте, он сам его собрал заново. Сам! – С неприкрытым восторгом сообщает Костик.
- Я в курсе. – Улыбаясь, кивает Женя.
Игорь тоже улыбается своему благоверному улыбкой в стиле «чем-бы-дитя-не-тешилось».
Костя жмет на сцепление, от чего байк Макса с готовностью рычит, будто подтверждая свою готовность в любой момент сорваться с места.
- Заяц, даже не мечтай. – Тихо произносит Игорь, но Женя стоит достаточно близко, чтобы за этим адским рокотом расслышать его фразу. Прореагировать не успевает, к ним подъезжает еще один мотоцикл. Белый. Жене кажется, что его он уже тоже видел однажды. Парень младше Евгения, примерно около двадцати трех, стягивает шлем, а из-за его спины с мотоцикла слезает девушка и тоже снимает шлем.
Макс искренне ей улыбается, а после весьма красноречивого поцелуя никаких сомнений уже возникнуть не может. Едва уловимое разочарование на долю секунды касается сознания Евгения, но исчезает так же быстро, как и появилось.
- Тяжелый случай. – Все так же негромко комментирует Игорь. – Запущенный.
- Насколько я помню, там ты тоже был. – Смеется Женя.
- Точно. – Бросает окурок под ноги Гошик и гасит его носком туфель. – И там мне тоже не понравилось.
Макс тем временем представляет их всех друг другу. Когда, наконец, доходит очередь до самого Жени, он на короткий миг улавливает заинтересованный взгляд девушки на себе.
- Полина, можно Ли, - улыбается симпатичная брюнетка.
- Женя. – Кивает он и не отводит от нее несколько секунд взгляда.
Ее улыбка становится очаровательней, и она машинально поправляет распущенные волосы. Очень интересно.
- Ты тоже гоняешь? – Интересуется она.
- Нет, Женя из другой… категории. – Замечает Игорь, но только Евгений улавливает скрытый смысл слов друга. Очевидно, от Гошика тоже не укрылось это кокетство.
Антон, он же Киса, он же брат Полины и лучший друг Макса, слезает с мотоцикла и, подходя ближе, обменивается рукопожатиями.
- Слушай, а это с тобой тогда Мак столкнулся? – Интересуется у Евгения.
- Ты в аварию попал? – Костик.
- Когда? - Игорь.
- Серьезно? – Полина. – Так ты тот самый…
- Могу себе представить, какими лестными эпитетами обо мне отзывался Макс после того инцидента, но думаю, мы уже уладили ситуацию. – Произносит Женя, глядя на Максима.
Тот чуть стебно улыбается ему в ответ.
- Сегодня я был окончательно отомщен.
Женя хмыкает и качает головой. Вот же чудовище. Но он помнит, о чем Макс рассказывал ему утром, друзья далеко не в курсе всех нюансов его жизни, поэтому ни о своей помощи, ни об их договоренности не упоминает.
Киса отвлекается от их разговора, высматривая кого-то в толпе, и затем поворачивается к Максу.
- Фокса видел?
- Видел. – Уже мрачно кивает тот.
- Он вроде как искал тебя, хотел поговорить.
- Пусть чешет грудь. Нужно было разговаривать, когда я хотел.
- Да ладно тебе, может, извиниться надумал?
- Бля, пусть засунет свои извинения в задницу. – Раздраженно произносит Максим. - Там им самое место. – Закрывает тему.
Еще какое-то время они проводят в оживленной тусовке, наблюдая за адреналиновыми наркоманами, пока вечер не превращается в ночь. На наручных часах Жени незаметно перевалило за полночь, когда Киса предлагает:
- Поехали по дороге покатаемся, отожжем. Сейчас движуха слабая.
- А Ли?
- А я могу поехать с ребятами в машине. – С готовностью предлагает она, бросая взгляд на Женю. – Вы же не хотите пропустить такое зрелище? Поверьте, там есть на что посмотреть.
- Я согласен. – Отзывается Костик. – Вживую профи никогда не видел.
- Слыхал, Мак, профи. – С гордостью произносит Киса, возвращаясь к своему мотоциклу и натягивая шлем.
Макс качает головой и садится на свой байк, поворачивая ключ.
- Даем вам пять минут форы.
Игорь хмыкает и садится за руль. Рядом на переднее сидение усаживается Женя, а на заднее забираются Костик с Полиной. Гошик заводит автомобиль и выезжает на дорогу, беря курс к центру города. Ночные улицы действительно не так оживлены, как когда они ехали сюда.
Спустя несколько минут мимо них проносится Макс, а за ним и Киса. Женя бросает взгляд на спидометр – сто сорок. Игорь увеличивает скорость, догоняя их. Стрелка угрожающе начинает расти. Сто пятьдесят, сто шестьдесят, сто семьдесят, сто восемьдесят… Когда она достигает отметки в двести у Жени в мозгу только один вывод – «у них с головой не все в порядке». Причем сейчас он имеет в виду не только Макса и Кису, но и их самих. Правда, Игорь отлично водит, а Женя не может не смотреть на дорогу. Он все с тем же тайным восхищением наблюдает за Максом, ощущая то же невольное притяжение, которое испытывал утром.
Они обгоняют Антона и ровняются с Максом. Тот бросает в их сторону быстрый взгляд. Прижимается грудью ниже к мотоциклу и вновь увеличивает разрыв. Двести двадцать…
- Больной… - едва слышно произносит Женя, но тут же его внимание переключается на Кису, который, стоя на заднем колесе, едет рядом. Спустя несколько секунд опускает мотоцикл и подъезжает ближе к машине, практически впритык. Полина опускает окно и протягивает ладонь, Антон на доли секунды касается ее левой рукой, продолжая ехать рядом, не сбавляя скорости. Затем дотрагивается ладонью в перчатке до передней дверцы, капота машины и оставляет их позади, догоняя Макса.
- Они всегда так развлекаются? – Слегка оборачивается Женя к Полине.
- Да, это они еще без Фокса. – Улыбается она. – У них с Максом конфликт на трассе случился, они пока не общаются.
- Из-за чего?
- Макс говорит, что тот хотел его сбить, но мне кажется, он преувеличивает. Раньше ничего подобного не случалось.
Игорь вновь догоняет Антона с Максом. Киса несколько раз оборачивается на дорогу и вдруг встает ногами на сидение, выпрямляясь в полный рост и выставляя руки в стороны.
- Пиздец! – Восхищенно от Костика.
- По-моему, у твоего брата полностью атрофировано чувство страха. – Замечает Женя. Но тут же переводит взгляд на Макса, который отпустил руль и положил ладони себе на бедра. - И не только у него.
Домой Женя добирается около двух ночи. После гонки по ночным улицам и от такого количества впечатлений, которое он получил за сегодняшний день вообще странно, как он до сих пор еще не перешел на полнейший автопилот. После душа Евгений забирается в постель, и по привычке обнимая одеяло, проваливается в сон. Но выспаться ему сегодня не судьба.
Нашарив посреди ночи рукой настойчиво вибрирующий мобильный телефон, ожидающий от него реакции, Женя сонно отвечает на звонок.
- Женечка, я тебя не разбудила? – Шепотом из динамика.
Женя с трудом открывает глаза и отрывает телефон от уха, чтобы посмотреть на дисплей.
- Нет, мам, я обычно еще не сплю в полчетвертого утра. – Философски.
- Отлично, - поспешно произносит она, будто ее не особо и интересовал его ответ, - мне нужно, чтобы ты послушал…
Судя по четко улавливаемому возбуждению в ее голосе, началось. Сколько прошло? Точно, две с половиной недели. Самое время.
- Я слушаю. – Сонно. Впереди ждет как минимум полчаса атмосферно-трансцендентального мистико-психологически-фэнтезийного синопсиса, если ему не повезет и всего лишь пара абзацев без аннотации, зато с далеко идущими планами в случае везения.
Дальше по мысленным прикидкам два абзаца успешно превращаются в словесный монолит, и Женя понимает, что на этот раз ему не повезло. Он то проваливается в сон, то опять встряхивается, из-за чего поспешный шепот из телефонной трубки время от времени теряет свою суть. То есть Женя теряет суть.
- … Было нечто (многообещающе звучит) и информация о …(не расслышал и не понял, но лучше сейчас не переспрашивать)… была получена в результате кратковременного всплеска …(просто не понял)… с полем Вселенной. Она стала доступной на подсознательном уровне в виде пространственно-временных образов, называемых видениями (логично). Они адаптировались к человеческому пониманию, но каждый воспринимает их субъективно, поэтому нет однозначной интерпретации, которая бы была единственно правильной и верной для всех… (а куда делись милые эльфы, гномы и ведьмаки?)
Когда телефон выскальзывает из расслабленной ладони, Женя сонно вздрагивает и вновь вслушивается в голос матери. Но судя по всему он пропустил какой-то очень смысловой кусок.
- … они находят этот манускрипт, им удается расшифровать тайные знаки, и в результате они понимают, что это такое на самом деле. Эта энергия - нечто живое, коллективный разум и… Ну как вообще?
- Отлично, мам. – Отзывается Женя, попытавшись придать своему голосу весь возможный энтузиазм, на который он способен в четыре утра, после того, как лег в начале третьего. – С удовольствием почитаю, когда закончишь. Ты все-таки решила перейти на фантастику?
- Эта идея просто захватила меня. Хочу развить... Должно получиться что-то потрясающее. Я прямо чувствую…
Дальше еще десять минут возбужденной сбивчивой речи, перескакивающей с одного на другое, и превращающейся в голове Жени в кашу. Ему прекрасно известны эти интонации. Мама - обычно спокойная и уравновешенная – всегда в таком слегка маниакальном состоянии, когда уходит в свой творческий «астрал». И это на ближайшие пару месяцев, а то и дольше.
- Анастасия, что ты здесь делаешь в полпятого утра? – Слышится на заднем фоне голос отца в трубке. – Ты вообще не ложилась? Женя? – Уже в трубку.
- Доброе утро. – Нет ничего лучше, чем начать воскресное утро с общения со всей семьей.
- Доброе. Настя, ложись спать, наконец. Кстати, Женя, я как раз хотел у тебя поинтересоваться, как продвигаются работы с твоим рестораном?
- А можно мы поговорим на эту тему, когда хотя бы солнце встанет?
- Ну, сдвиги хоть есть?
- Есть. Сдвиги есть. Я тебе потом все подробно расскажу. И кстати, мама начала новую книгу.
Женя отключает телефон, даже не фиксируя этот момент в сознании, и снова проваливается в сон. Очередной звонок мобильного телефона. «Такси». Макс. Сколько время? Женя героическим подвигом открывает глаза. Даже сквозь зашторенные окна проникает достаточно света, чтобы понять, что сейчас уже позднее утро или, проще говоря – день.
- Да, Макс.
- Ты чего, спишь до сих пор?
- Ну, судя по тому, что я сейчас в кровати в горизонтальном положении – да. Спал. – Сонно.
- И сколько времени тебе дать, чтобы ты через пять минут был готов?
Черт! Их «занятие». Проспал? Нет, в пять минут Евгений точно не вложится.
- Макс… может, попозже сегодня?
- Уже начало двенадцатого и я жду внизу.
- Долго ждать придется. – Женя несколько секунд соображает своим сонным мозгом и, наконец, предлагает. – Можешь пока оставить мотоцикл на стоянке и подняться ко мне. Второй подъезд, двенадцатый этаж, из лифта сразу направо.
- Мне чего, тебя с кровати стягивать придется? – Со смешком.
Макс снимает куртку… Холодный после улицы, но руки теплые из-за перчаток… и слегка шершавые. Забирается на кровать, матрас прогибается под тяжестью еще одного тела… Его ладони проскальзывают под одеяло, касаются горячей после сна кожи Жени…
- Нет, думаю, я успею сползти с нее сам, пока ты поднимешься. - Евгений одергивает свое утренне-физиологоческое воображение, которое чревато весьма визуально-очевидными последствиями.
- Ладно. – Хмыкает тот и в трубке раздаются короткие гудки.
Женя делает глубокий вдох и садится в постели, тря глаза. Спать хочется просто до смерти. На миг в сознании еще раз дразняще проносится заманчивая картина с участием Макса, но он встряхивает головой и выбирается из кровати. «Мальчик с живым воображением» - так, кажется, его всегда характеризовала родителям первая учительница. Женя улыбается. И мама всегда говорила, что это у него от нее. Да, «живое воображение» иногда проявляется до неприличия не вовремя.
Когда в дверь раздается звонок, Евгений уже в джинсах и майке, но с зубной щеткой во рту, выходит в коридор, открывая ее и впуская Макса.
- Я сейчас. – Пытается воспроизвести Женя с набитым пеной ртом и опять скрывается в ванной.
- Да ладно. Все равно я уже здесь. – Раздевается Макс в коридоре. – Ты один живешь?
- Угу. – Из ванной.
- Твоя квартира или снимаешь?
- Моя.
Женя дочищает зубы и бреется. Когда, наконец, выходит из ванной, застает Макса в гостиной, рассматривающим диски с музыкой и фильмами. Он снял куртку и на нем сейчас те же светлые джинсы, что и вчера и черный реглан с белой абстрактной вязью, поднимающейся по правому боку. Всего немного ниже Жени, но такого же жилистого телосложения. Он улавливает движение и поворачивает голову в его сторону. Темные, почти черные глаза в контраст светло-русым волосам с медовым оттенком, взъерошенным на макушке.
- Любишь фэнтези? – Интересуется Макс.
- Да. Больше, чем все остальное.
- Сказки для взрослых? А это что?
- Это книги, Макс. – Не упустив возможности кольнуть, улыбается Женя.
- Не, ну я не совсем дебил. - Оборачивается тот и хмыкает. - Нравится этот автор? У тебя куча ее книг.
- Боюсь, у меня не было выбора. Они должны мне нравиться по определению. Этот автор – моя мать.
- Серьезно? Она книжки у тебя пишет?
- Собственно, насколько я понял, сегодня ночью начала очередную, но уже в жанре фантастики.
- Я люблю фантастику, только у меня практически нет времени читать. – Ставя на место вытащенную с полки книгу, произносит Макс.
- Кофе будешь? – Предлагает Женя.
- А чай есть? Я не люблю кофе просто. – И отвечая на вопросительно поднятую бровь Евгения, поясняет: - Горький.
- Думаю, найдется. Ты вообще завтракал уже?
- А что? – Слегка колюче. Женя улавливает эту интонацию и понимает, как Макс мог интерпретировать его слова. Как жалость.
- Ну, если ты не забыл, я только что встал и поесть, как ты понимаешь, еще не успел. А раз ты все равно здесь, мог бы составить мне компанию. Не люблю есть, когда на меня смотрят. – Совершенно спокойно произносит Евгений. Макс через секунду чуть рассеянно, но согласно кивает. – Отлично. Кухня там. – Указывает Женя в нужном направлении и, не дожидаясь, отправляется разогревать то, что у него еще осталось в холодильнике со вчерашнего дня.
Его кухня являет собой комбинацию синего и серого цветов, отраженную в необходимом количестве шкафчиков и стульев с небольшим столом. Из видимой техники стандартный набор - варочная панель, духовой шкаф, микроволновая печь и холодильник. А в холодильнике осталась лазанья. На двоих хватит точно. Женя снимает с прямоугольной формы пищевую пленку и включает духовку. Минут пять – десять будет достаточно, чтобы оживить ее. Ставит чайник и роется в навесном шкафчике в поисках чая.
Макс входит на кухню как раз тогда, когда Женя вытаскивает из духовки форму, над которой поднимается ароматный осязаемый пар.
- Я руки помыл. – Зачем-то произносит Макс, усаживаясь за стол. – А кто тебе готовит?
- В смысле? – Непонимающе переспрашивает Женя.
- Ну жены нет, я понял. Девушка?
- Нет. Я сам готовлю. По образованию повар. Второму образованию. – Добавляет Женя, нарезая порционные куски и выкладывая их на тарелки.
- Правда?
- Угу.
- А первое?
- Экономист-менеджер.
- Практически одно и то же. – Смеется Макс. – А где работаешь?
- До недавнего времени был управляющим в одном из ресторанов. Сейчас пытаюсь открыть свой.
- Не хило так. – Заключает Макс, когда Женя накрывает на стол и ставит тарелки.
Затем засыпает заварку в чайничек и заливает кипятком, накрывает кухонным полотенцем.
- Я тоже умею готовить, но не такое, а попроще чтоб и побыстрее. – Макс отковыривает ребром вилки кусок и отправляет в рот. – Бля, горячо, - по-детски чуть запрокидывает голову и вдыхает с открытым ртом. Через минуту добавляет: - но вкусно. А как это называется?
- Лазанья. – Улыбается, усаживаясь за стол Женя. – Приятного аппетита.
- Спасибо, взаимно. – Кивает тот, проглотив, наконец, первый кусок окончательно.
Некоторое время они едят молча, но Женя то и дело ловит себя на мысли, что неосознанно наблюдает за Максом. И судя по выражению лица, тому действительно нравится. Либо же он сегодня тоже еще ничего не ел. Когда с завтраком покончено, Женя разливает чай по чашкам, решая из солидарности не пить кофе, хотя в таком случае ему не помешает доза кофеина внутривенно.
- Так у тебя никого нет сейчас? Девушки в смысле. – Возвращается к заданному ранее вопросу Макс.
Женя отрицательно качает головой. Но через минуту произносит:
- Недавно расстался. – Наблюдая за реакцией.
- Из-за чего? – Без всякой задней мысли интересуется тот.
- Скажем так, одного меня стало мало.
- Понятно, - хмыкает Макс, - застукал?
- Не лично, но когда поинтересовался напрямую, отрицать не стали. А затем еще обвинили в невнимании с моей стороны. Но отчасти в этом есть правда. Это сейчас я немного расслабился последние пару недель, а так могу вернуться с работы домой и в три, и в пять утра, а в семь опять собираться. Ситуации бывают разные, и приходится все решать сразу и в кратчайшие сроки. Как ты понимаешь, не слишком много времени на личную жизнь.
Женя очень редко, когда заговаривает об этой своей личной жизни, а тем более обсуждает ее, да и еще с просто знакомыми, но сейчас он сделал это с одной конкретной целью. И попал точно в яблочко.
- Да у Ли в последнее время такие же загоны. С понтом я ей мало времени уделяю. У меня этого времени вообще не фонтан, ну… и отец… его надолго нельзя одного оставлять. А она считает, что я больше люблю «Машку», чем ее. То нормально все, то опять заест. Хрен их разберешь, пока угадаешь, что конкретно и в какой конкретно момент взбредет в голову.
- Машку? – Перепрашивает Женя. Насчет остального он продолжает тактично умалчивать, поскольку опыт в этой сфере у него практически номинальный.
- Мой байк в смысле, - улыбается Макс, - я его так называю.
- Буду знать. – Хмыкает Женя. – И давно вы с Ли вместе?
- Ну, познакомились прошлой осенью, а так с апреля.
Женя в последнюю секунду останавливает себя от дальнейших более подробных расспросов, иначе этот нездоровый интерес может вызвать подозрения. А они ни к чему. Он и сам до конца не знает, зачем ему вся эта информация и что она ему дает, но Макс идет на контакт и Жене это действительно нравится, как и сам Макс. Правда, он еще так и не определился, в каком именно качестве больше. Друг с возможной перспективой? Макс делает последний глоток из чашки и отставляет ее.
- Спасибо.
Евгений кивает и тоже допивает чай. Встает и забирает чашки со стола.
- Ну теперь можно мирное население ехать пугать. – Произносит, составив их в мойку. – Правда не так, как вы вчера с Антоном, но думаю, у меня получится не хуже. Пугать, я имею в виду. - Макс искренне смеется, качая головой. А Женя вдруг ловит себя на неожиданной мысли, что Макс почему-то ассоциируется у него с его любимой пряностью - корицей. Интересно, каким он должен быть на вкус?

_________________________

перевод эпиграфа:

Взгляни на меня, малыш, ты бы знал, что это нормально?
Я скажу тебе, малыш, мы можем прокатиться.
Если ты проголодался от изучения ночных улиц,
Это состояние настигает меня, если ты тоже возбужден.
Что если я покажу тебе, как у меня от тебя сносит крышу?
О, малыш, подумал бы ты, что это нормально?
И ты знаешь, что мог бы любить, малыш, если бы мы летали
До рассвета, когда мир заберет тебя c этого пути
И мы разобьемся, но к этому все и идет.
Пока ты жмешь на газ, рискуя жизнью
На ночных улицах, где тебя находит любовь,
Так одиноко, но ты возможно так же влюблен...

Глава 8


Oh the beat's gonna bash, gonna break it up,
Oh this car's going fast, gonna speed it up,
Oh the night's not gonna last so let's keep it up,
We were born to be wasted.


Oh the rock's not gonna stop so let's rip it up,
The beats are gonna drop you can trip them' up,
Your mind is on fire but it's not enough,
We were born to be wasted.


Ah... baby, out loud! Кnew that it would come to this
Ain't worth living if you can't get your kicks...


009 Sound System - Born To Be Wasted

«Сладкие вина, фреш апельсина,
как же красиво он ведет машину…»*

- Красный…
- Угу… – Машина плавно и еле ощутимо тормозит на светофоре перед белым БМВ.
- Повернешь здесь, объедем парк. Выедем с другой стороны.
- Хорошо.
Желтый. Щелчок кнопки, чтобы привести «дворники» в действие. Зеленый. Руки вновь уверенно сжимают руль, а ладони уже даже не покрываются противной и раздражающей испариной. Несколько секунд, пока тронется ряд машин, быстрый взгляд в зеркало заднего вида и Тойота вновь оживает, сворачивая и объезжая сквер.

«…Из красивых губ вытекают мысли.
Пристегни ремни – мы поедем быстро…»

Стрелка спидометра трепыхается между девяносто и сто десять, пока авто рассекает завесу мелко-моросящего дождя вперемешку с едва уловимым снегом. Дворники ритмично очищают лобовое стекло. Несмотря на начало декабря, погода сегодня по-осеннему отвратительно серая, а учитывая, что уже давно перевалило за середину дня, эту серость ничем не отличить от обычных сумерек. Короткий сигнал входящего сообщения вклинивается в звучащую из магнитолы музыку радиоволны, наполняющую салон автомобиля.

«…Руки у руля автокорабля,
Все мои приборы слушают тебя.
Прокати меня, надави на газ,
Будь настойчив прямо здесь и прямо сейчас…»

Макс вытаскивает из кармана телефон и пробегает взглядом по нескольким фразам на дисплее.
- Блин… - не громко.
- Что-то случилось? – Взгляд Жени, брошенный на Макса, тут же возвращается к слежению за дорогой.
- Ли. Пообещал ее забрать у торгового центра, только не думал, что она так быстро свернется. Теперь будет мне мозг выносить, что я забыл.

«…Масло и кожа, шипы и шины…
Стоп не возможен у такой машины…»

- Давай заедем. Все равно повернули. Сколько отсюда до центра?
- Меньше получаса. Тогда дальше там…
- Я знаю. – Перебивает его Женя, и Макс непроизвольно улыбается, набирая ответ Полине.

«…Закипел мотор, будто дышит паром
И сегодня ты будешь капитаном…»

Чуть больше двух месяцев за рулем и еженедельная практика с Максом не прошли даром. Он был прав, этого уже оказалось достаточно, чтобы многие действия, сводящие поначалу Женю с ума, успели перейти в категорию автоматических. Евгений теперь достаточно хорошо чувствует габариты своего авто, неплохо ориентируется на дороге и более-менее по городу в целом, а Макс уже давным-давно «отработал» долг, и не обязан продолжать тратить свое время, но подобные поездки успели превратиться для обоих в привычный ритуал. Макс все также приезжает по выходным, они катаются по городу из одного конца в другой и ни один из них пока не озвучил мысль о том, что уже можно с этим завязывать.
Женя не знает, чем именно руководствуется Макс, продолжая их занятия, но сам он идею об их окончании предлагать не собирается. За прошедшее время ему удалось неплохо его узнать и что хуже – привыкнуть к нему. Женя до сих пор поражается, как можно бесить и умилять одновременно, но у Макса это получается без труда. Кроме того, нужно признаться, когда тот сидит рядом, Евгений чувствует себя намного расслабленней и уверенней за рулем и даже получает от этого процесса какое-то удовольствие. Необъяснимо, но факт.
- К тебе заезжать не будем? – Отправив сообщение, поворачивается к нему Макс.
Женя пропустил момент, в который они начали общаться не только на общие темы и всякий раз, когда тот совершенно искренне спрашивает о делах и продвигающихся работах в ресторане, Женя точно знает, что ему действительно интересен ответ, а не потому, что не о чем больше спросить.
- Нет. Такое впечатление, что я там жил всю последнюю неделю. Ремонт закончился быстрее, чем окончательная уборка помещений. Но за выходные уборщики пообещали полностью все привести в порядок.
- Я проезжал на днях. Фасад реально круто отгрохали. И как раз успели до морозов, ты только зря загружался.
- Макс, определение «загружался» по отношению ко мне сейчас не имеет прошедшего времени. Покой только снится. – С легким вздохом произносит Женя, не отрывая глаз от дороги. - И только в том случае, если у меня есть возможность поспать. Мебель уже несколько дней на складе ждет. Если в понедельник не заберу, придется оплачивать хранение, а вопрос оборудования для кухни и холодильных винных шкафов для винного погреба убил мои последние нервные клетки. Те, что еще остались после получения разрешения на проводку газа.
Макс смеется.
- А я все думаю, чего ты всегда такой спокойный. А у тебя оказывается дефицит нервных клеток.
- Да, берегу остатки для особого случая.
- Я думал, он у тебя был, когда мы этого председателя твоего искали… как его…
- Тимохина?
- Ага, Тимохина.
Женя с содроганием вспоминает свои приключения за пару недель до окончания ремонта, когда вдруг выяснилось, что всех имеющихся документов недостаточно и не хватает какого-то договора с товариществом собственников жилья близлежащего жилого дома, без которого никто разрешение на открытие ресторана не даст. Неделя поисков председателя этого товарищества аки неуловимого мстителя закончилась в субботу в пригороде, куда они ездили вдвоем с Максом (собственно, Макс его и подбил на это путешествие, сам Женя не рискнул бы покорять такие расстояния за рулем в одиночку) и где нашли этого самого Тимохина на его даче за распитием спиртных напитков и поглощением шашлыков в широкой компании. После длительных заверений уже прилично захмелевшего председателя, что никакого шума от ресторана не будет и настойчивой убедительности, что все жильцы смогут спать спокойно, им таки удалось получить вожделенную подпись. В целом вся эта бюрократия в стиле «справка про справку, что есть такая справка» утомляет сильнее и съедает нервов больше, чем все остальное.
- Та не парься, нормально все будет. Чего там с ними? Здесь налево… До сих пор не привезли?
Реакция у Макса все-таки пока намного лучше, чем у Жени. Он включает поворот и крутит руль, поворачивая.
- Я планировал установку еще на прошлой неделе. Но у них только машина приедет во вторник или среду. А холодильные винные шкафы увижу не раньше конца недели однозначно. – Женя боковым зрением улавливает, как Макс качает головой. – Да, я все еще собираюсь его открыть к Новому году. Учитывая, что штат уже тоже практически весь набран и зарплату мне им платить придется в любом случае, выбор у меня не большой.
Штат действительно укомплектован и с кем Жене на самом деле просто повезло, так это с шеф-поваром. Нет, не просто повезло, а сказочно повезло, потому как найти шеф-повара грека с опытом и отличными рекомендациями спустя полтора месяца бесплодных поисков он мог только мечтать. Лукас Георгиадис – общительный и жизнерадостный сорокалетний мужчина, настоящий мастер своего дела, на протяжении пятнадцати лет совершенствовавший свое мастерство в родной стране, прежде чем начать работать здесь – резюме которого Жене предоставило одно из рекрутинговых агентств, действительно оказался находкой после внушительного количества претендентов, отсеянных Евгением. Макс уже не упустил случая постебаться в своей излюбленной манере на тему «грека», «руку» и «в реку», но в конце концов признал, что «понтовый» греческий ресторан без «греки» в качестве шеф-повара «не катит». Жене только осталось поблагодарить за одобрение.
Если бы не Женин опыт в этой сфере и привычка все досконально и педантично знать – начиная от бухгалтерии, рекламы, оформления помещений, поварского дела и заканчивая, что делает его персонал, как работает, и как в этом процессе можно максимально плодотворно поучаствовать - он наверняка уже сто раз передумал бы открывать его. Но Евгений почти год потратил на то, чтобы убедить отца сделать ресторан именно в греческом стиле. Вплоть до собственноручного составления концепции, меню и всех прочих нюансов. Теперь же, когда ему представился такой случай, он точно дойдет до конца. Тем более, когда знает, чего конкретно хочет и как это должно быть.
- Покажешь потом?
- М?
- Ресторан свой. – Хмыкает Макс.
- Обязательно.
Через десять минут Женя тормозит на парковке перед огромным торговым центром и Макс набирает номер Полины.
- Мы у центрального входа. Да.
Открывает дверцу, выбираясь из машины. Дождь со снегом успел прекратиться, но промозглый холод и сырость, заползающие в салон с улицы, никуда не делись. Макс захлопывает дверцу, и Женя через окно наблюдает, как он слегка ежится в темно-серой толстовке – куртка осталась на заднем сидении - подкуривая сигарету и делая глубокие затяжки. Через минуту в поле зрения появляется Полина в коротком черном пальто и после быстрого поцелуя хлопает задняя дверца. Макс, выбросив окурок, забирается следом, усаживаясь на свое место рядом с Женей. Всего на одну короткую секунду нечто отвратительно злорадное вспыхивает и гаснет внутри Евгения из-за того, что Макс не пересел к ней на заднее сидение.
- Приветик.
Салон моментально наполняется уже привычным оттенком табачного дыма, исходящего от Макса и сладковато-терпким ароматом духов Полины - абсолютно инородный запах для этой машины. Чужой и неуютный.
- Привет, Полин. – Сдержанно кивает Женя.
После их знакомства они виделись еще пару раз, но все общение ограничивалось короткими фразами. Он ощущает ее интерес, но до сих пор не может понять его природу. Тем более, если у нее с Максом уже длительные отношения. Женя про себя хмыкает, будто этот факт может остановить того, кто нацелился поискать новых впечатлений на стороне. Последние его личные «длительные отношения» оказались погребенными под точно таким же желанием Артема. Не то, чтобы он до сих пор думал об этом, но сейчас это касается Макса и Жене это ощущение неприятно, а тот, вероятно, даже не замечает опасных маячков.
- Блин, погода сегодня жесть вообще. У меня ногти посинели.
- А если бы я на байке приехал? – Улыбается Макс, повернувшись к ней вполоборота.
- Не знаю. Реально дико холодно. А мы сейчас куда?
- Мне мотоцикл нужно забрать со стоянки. Слушай, может, чтобы ты не мерзла, мы тебя сразу домой отвезем? Жень? – Переводит Макс взгляд с Полины.
- Рассказывай куда.
Макс называет адрес и объясняет где это, пока Евгений выезжает на дорогу.
- Я тебе такой подарок купила, обалдеть. Не смогла пройти мимо.
- Ли, ну нафиг надо было? – Женя замечает, как Макс немного напрягается.
- Как это нафиг? Женя, а ты завтра будешь?
Евгений не ожидал такого поворота разговора и не сразу понимает, что вопрос адресован ему.
- Буду где? – Уточняет он, бросая на Полину взгляд в зеркало заднего вида.
- Ну, в баре, естественно. – И уже к Максу. – Ты ему не говорил?
- Не говорил что? – Снова уточняет Женя на этот раз у Макса и уже более заинтриговано.
- У Макса во вторник день рождения был. – Отвечает за него Полина. – А завтра собираемся отметить. Я думала, ты тоже будешь.
Секунда, десяток быстрых мыслей, короткий взгляд в сторону Макса…
- Буду. – Произносит Женя настолько невозмутимо, будто не услышал об этом только что, а получил приглашение еще неделю назад. Замечает краем глаза легкую улыбку Макса. И чего ж ты молчал, чудовище?
Когда минут через двадцать они высаживают Полину у ее дома, она снова быстро целует Макса:
- Когда приедешь?
- Часа через два.
- Оки. - И уже открыв дверцу, оборачивается к Жене. - Тогда до завтра. – И опять эта улыбка.
Женя согласно кивает.
- До завтра.
Через секунду она вытягивает из салона все свои пакеты и, хлопнув дверцей, поспешно скрывается в подъезде. Евгений молча выезжает из двора и берет курс к себе домой.
- Ты чего, реально придешь? – Заговаривает Макс первым. – В смысле…
- Я же уже сказал. – Спокойно перебивает его Женя. - Правда, только в том случае, если сам именинник не против и скажет куда.
- Именинник, конечно, себя сейчас ощущает как тупорылое чмо, что сам не пригласил, но у тебя вечно дел куча… и я не думал, что…
- Именно поэтому мне стоит найти время, чтобы отдохнуть. Или ты меня отговариваешь? – Взгляд вскользь по Максу, пряча улыбку.
- Ну бля, ступил я, да. – Добродушно морщится Макс. – Буду рад, если придешь. Только никаких подарков, понял? Я серьезно.
- А в чем тогда смысл дня рождения? – Слегка удивленно.
- Рассказывать, какой я опупительный чел на протяжении нескольких часов и в умеренном употреблении высокооктанового или низкооктанового топлива.
- Думаю, с этим я справлюсь. – Смеется Женя. – А сам именинник на каком топливе специализируется?
- Я ничего крепче энергетиков не пью. И не потому что мне не продают. – Шутя добавляет он, хотя Женя без труда определяет истинную причину такого отношения к спиртному, но не затрагивает эту тему, если Макс сам не начинает говорить об отце.
- Даже пиво?
- Не, не люблю. Горькое. Блин, ну чо ты ржешь? – Смеется Макс вместе с Женей. – Ну не люблю я все горькое. И черный шоколад тоже, и эти… как их… грейпфруты всякие.
- Да все нормально. Я тоже пиво не люблю. – Признается Женя. – Хотя оттенок горечи мне нравится.
Он заезжает на стоянку у дома и, припарковавшись, глушит мотор. Макс тянется за курткой на заднее сидение и за шлемом с перчатками.
- Чаем напоить? – Предлагает Евгений, забирая из рук Макса свое пальто.
- Не, домой надо успеть сгонять, а потом еще к Ли. Так что до завтра. Кстати, мы завтра катаемся?
- Завтра я почти весь день буду у себя в ресторане.
- Блин, завтра же воскресенье и ты еще даже не открылся.
- Вот именно. – Произносит Женя, выбираясь из машины.
Макс выходит следом, хлопая дверцей и положив шлем на капот авто, натягивает куртку, поправляя подвернувшийся воротник. Чуть морщится, несколько секунд глядя на затянутое тучами небо, и вновь опускает взгляд на Женю.
- В общем, тогда завтра в семь вечера. Помнишь, мы как-то мотобар проезжали, я тебе показывал? «Рэйсер».
- Помню. – Кивает Женя. – И почему я не удивлен выбором заведения? – Хмыкает он.
- Заметано. Следующее организуешь мне в своем ресторане. – Смеется Макс, застегивая перчатки и забирая шлем с капота. Через минуту мотор «Машки» оживает характерным рычанием и, махнув Жене, Макс отталкивается ногой от асфальта, выезжая со стоянки.
Евгений делает глубокий вдох и, включив сигнализацию на машине, направляется домой, непроизвольно ежась от зябкого холода, заползающего под расстегнутое темно-серое пальто и другую одежду. Макс, конечно, может говорить что угодно, но Женя не посмеет явиться без подарка. Тем более к нему. Иногда Женя ловит себя на мысли, что ему хочется либо свернуть Максу шею, либо дать подзатыльник, иногда хочется просто ободряюще прикоснуться к нему, а иногда – причем чаще, чем все остальное – его фантазии сами собой идут намного дальше, но он вовремя себя одергивает. И все эти состояния так быстро и стремительно перетекают друг в друга, что Женя просто не успевает подолгу концентрироваться на каком-то одном конкретном. И он до сих пор не определился, чего ему в отношении Макса все-таки хочется больше.
Это едкое чудовище временами может быть по-детски открытым и непосредственным, а временами… просто быть. Рядом и до жути органично. Но Женя не позволяет своим фантазиям выйти из-под контроля и перейти в категорию каких-либо не двухзначных действий. Потому что после этого все изменится и что-то подсказывает, что не к лучшему. Поэтому такая их своеобразная «дружба» – его осознанный выбор, а с богатым воображением придется как-то продолжать и дальше бороться. Тем более работы у него меньше не становится, а после открытия ресторана – если оно все-таки произойдет, как планируется – она и вовсе поглотит с головой, не давая возможности вдохнуть.
Женя кивает консьержу и поднимается на лифте к себе домой. Два поворота ключа в замочной скважине и он открывает дверь, проходя в квартиру. Бросает взгляд на наручные часы – почти пять вечера. У него еще есть кое-какая работа, которой он планировал заняться дома, но перед этим…
Евгений переодевается и открывает ноутбук, усаживаясь на диван в гостиной и устроив его у себя на коленях. Ему нужно найти подарок для Макса. Деньги дарить естественно можно не пытаться – это может быть воспринято не так, а уж зная немного Макса, оно так и будет воспринято. Часы? Хорошие дорогие часы – отличный подарок, но есть вероятность, что тот откажется и вернет их. Нет, нужно что-то качественное и внушительное, но такое, от чего Макс не смог бы отказаться. Женя несколько секунд думает и затем забивает в поисковик всего одно слово. Несколько страниц ссылок, по которым он путешествует около часа, читая сравнительные характеристики и рассматривая изображения, но, в конце концов, находит то, что как ему кажется нужно. Записывает адрес магазина. Завтра по пути в ресторан его ждет одна обязательная остановка.


***

- Подними левый край. Еще. Еще. Нет, теперь ниже. Ага, фиксируй. Добрый день, Евгений Александрович.
- Добрый – приветствует Женя, становясь рядом и наблюдая, как на отреставрированном фасаде уже появилось название его ресторана, а сейчас появляется на широком козырьке. Большие полые буквы с внутренней подсветкой, стилизованные под греческие. «Керкинитида». Евгений делает глубокий удовлетворенный вдох.
- Вы извините, что задержали немного…
Женя про себя хмыкает, их обещали установить еще неделю назад и эта процедура постоянно откладывалась. Сегодня был крайний срок, даже несмотря на то, что уже вечер воскресенья. Тонкий намек на то, что им придется платить неустойку и что Женя вообще может отказаться от их услуг пошли на пользу. Да, Евгений пока внешне не выглядит как солидный умудренный опытом бизнесмен, но это обманчивое впечатление. Он многому научился, столько лет наблюдая за отцом, а потом и проработав у него, включая и способность отстаивать интересы свои и своего дела перед всеми, начиная от поставщиков продуктов и заканчивая налоговой инспекцией. И теперь не понаслышке знает – теория по сравнению с практикой ничто. Ни в одном институте не научат что делать, если в разгар рабочего дня выяснится, что засорились канализационные стоки или в два часа ночи обнаружится, что загнанный и взмыленный за день шеф-повар не уследил, как закончились какие-то продукты на складе и не оформил на завтра их заказ, а теперь мечется в истерике.
Взгляд Жени опускается ниже, по обеим сторонам от входа стоят высокие мраморные кариатиды, поддерживающие широкий козырек над входом, на который сейчас и крепится само название ресторана. Двойные двери из тонированного стекла с крупными полукруглыми ручками. Женя смотрит на все глазами в первую очередь посетителя и пытается определить степень интереса, ожиданий и просто эстетического соответствия между всеми деталями.
- Скажете, когда закончите. – Кивает он рабочим и направляется внутрь.
Внутри весь интерьер выдержан в античном греческом стиле: гладкие колонны с капителями, поддерживающими потолочные балки, пилястры, на стенах декоративная штукатурка легкого золотистого оттенка, мраморная и каменная кладка, древнегреческие амфоры и барельефы, напольные и обычные небольшие вазы с характерными изображениями. В цветовой гамме преобладают черный, красный и желтый цвет глины, украшенный кое-где орнаментами в виде волн и спиралевидных завитков. Все дверные ручки в форме головы льва с кольцом в пасти. На полу мозаика из отшлифованной речной гальки. Потолок рельефный, комбинированный местами с натяжным приятного цвета слоновой кости и с разнообразной подсветкой, выигрышно освещающей необходимые акценты.
Два больших гостевых зала, расположенных друг над другом, немного отличаются по дизайнерскому решению, но неизменно и ежесекундно создают ощущение присутствия в древней солнечной Греции. В обоих залах есть большие барные зоны (их уже даже успели полностью установить). Женя вновь удовлетворенно вздыхает, наблюдая, как бригада уборщиков заканчивает свою работу. Первый шаг к его мечте сделан, и будущий ресторан греческой и средиземноморской кухни внешне получился очень атмосферным.
Конечно, нужно отдать должное Олежке, в первую очередь это его заслуга. Он действительно оказался потрясающе творческим и обязательным человеком и здорово помог с дизайном. Проштудировав кучу тематической литературы и уловив настроение, создал то, что в результате получилось именно таким, каким это себе представлял Женя. Кроме того, Олег появлялся здесь почти каждый вечер по личной инициативе после своей основной работы и устраивал недетский разбор полетов, если где-то что-то, по его мнению, было не так. От денег наотрез отказался, зато периодически оказывался в кровати Жени. Такой себе безналичный расчет, устраивающий обоих и не претендующий на что-либо.
Около семи вечера, наконец, все оттерто и начищено до блеска, название ресторана полностью установлено и на фасаде, и на козырьке. Завтра можно забирать мебель со склада и в очередной раз звонить по поводу комплектации кухни. За будущую неделю Евгению необходимо закончить все эти подготовительные работы окончательно, чтобы начать тренинги с коллективом за две недели до планируемого открытия.
Еще раз пройдясь по пока еще пустым залам и вдохнув запах свежего нового ремонта, Женя выключает везде свет и закрывает все. Да, от грязной и пыльной свалки не осталось и следа. На улице уже успели сгуститься зимние сумерки, а температура явно опустилась к нулю, или даже ниже. Евгений забирается в машину, садясь за руль и машинально бросив взгляд на заднее сидение, где лежит подарок для Макса. Испытывать его пришлось на себе, и Женя искренне надеется, что тот не сможет устоять.
Включает фары и заводит авто, выезжая с парковочного места на дорогу. Когда уже почти подъезжает к пункту своего назначения, телефон, лежащий на приборной панели, вспыхивает, требуя к себе внимания. Макс. Еще сотня метров и Женя тормозит у того самого заведения, о котором он ему говорил. Замечает его у входа и так, и не ответив на звонок, сбрасывает вызов, выбираясь из машины.
- Я думал, ты потерялся. – Улыбается Макс, подходя ближе.
- Скажи лучше, был уверен. – Хмыкает Женя в ответ, захлопывая дверцу и обмениваясь с ним рукопожатием.
- Сразу из ресторана?
- Да, только закончили.
- Ладно, пошли, а то у меня уже все сморжопилось от холода, пока курил. – Разворачивается по направлению к входу.
- Макс, погоди. – Открывает Женя заднюю дверцу, извлекая объемный чехол средних размеров с чем-то внутри.
- Чего это? – Удивленно. – Бля. Ну я ж сказал, никаких подарков не нужно.
- Даже не посмотришь? – Многозначительно интересуется Женя. – Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, пока я его выбрал.
Макс несколько секунд колеблется, но Женя замечает, как того съедает любопытство. Несмотря на то, что имениннику уже двадцать два, есть категория людей, в которых так и остается что-то родом из детства и Макс как раз из такой категории людей.
- Ладно. Только посмотрю. – Предупреждает он. – А потом заберешь и вернешь обратно.
- Угу… - Неопределенно произносит Женя.
Макс забирает чехол из рук Евгения и, положив на капот машины, открывает его.
- Еб*ть… - в его руках оказывается новый красный с черным мотошлем, - это же Shoei. Бля, ты знаешь, сколько он стоит?
- Знаю, - кивает Женя, - я же его покупал.
- Я х*ею… - рассматривая со всех сторон. Женя непроизвольно качает головой из-за всегда резко уменьшающегося количества словарного запаса Макса, когда тот злится или радуется.
- Может, померяешь? Ну, ради интереса… - Предлагает Евгений.
Макс секунду думает, но интерес берет верх. Он натягивает шлем и застегивает его. Проводит несколько манипуляций и когда стягивает, выдыхает:
- Почти идеально, обомнется еще и тогда вообще… - Бросает взгляд на улыбающегося Женю. Им обоим уже понятно, что возвращать этот подарок вряд ли кто будет. – Бля, и чего я не удивлен, что ты все равно сделал по-своему? Спасибо, но я…
- Заметано. – Смеется Женя, не давая ему договорить. - В следующий раз не забудешь пригласить на день рождения. А от подарков отказываться не вежливо, особенно когда они делаются искренне. И я рад, что тебе понравился мой.
- Я понял, ты этим подарком решил меня к себе в вечное рабство купить. Что б я до конца жизни с тобой на переднем сидении в качестве базовой комплектации ездил. – Дурачится Макс, не подозревая о том, насколько провокационно эти слова звучат для богатого Жениного воображения.
- Из тебя действительно вполне неплохой «джи-пи-ес» навигатор, так что я над этим подумаю. – Шутя произносит Евгений, отмахиваясь от порнографических картин в воображении, рисующих Макса на откинутом сидении своей Тойоты. – Не люблю приходить последним, - меняет он тему, - но раз уж так сегодня сложилось, пошли внутрь.
- Можешь не переживать, ты не последний. – Пряча шлем обратно в чехол, произносит Макс. – Я к Тохе уже час не могу дозвониться. Ни я, ни Полина. Хотя сказал, что будет вовремя.
Из бара выходит Ли, кутаясь в короткое пальто и очевидно в поисках Макса. Но стоит наткнуться взглядом на Женю, как ее лицо принимает привычное кокетливое выражение.
- О, привет, Жень. Здорово, что все-таки приехал. – Она подходит к ним, и Макс автоматически обнимает ее за талию, прижимая к себе ближе. Глаза Полины чуть стеклянно блестят в отсветах фонарей, что говорит о ее уже не совсем трезвом состоянии.
- Привет. – Кивает Женя и чуть снисходительно замечает: – Рад, что не разочаровал.
Она очаровательно улыбается и поворачивается к Максу.
- Ты дозвонился Антону?
- Абонент не может принять мой звонок. – С легким вздохом констатирует тот.
- Ладно, пошли, а то тут так холодно. – Она берет Макса за руку и тянет к входу. Женя делает вдох и, включив сигнализацию на своем авто, направляется следом за ними.
Евгений никогда особо не задумывался, как мотобар может выглядеть изнутри, но то, что он увидел, переступив его порог, точно соответствовало его представлениям об огромных мужиках в кожаных косухах и банданах, сидящих на громадных размеров мотоциклах типа Харлей или еще что-то в этом роде. Все стены по периметру прямоугольного вытянутого помещения разукрашены цветными и черно-белыми граффити на тему мотоциклов, мотогонщиков, полуобнаженных девушек и все в таком духе. Деревянная барная стойка, столики со стульями, в глубине несколько бильярдных столов, игровых автоматов и что-то отдаленно напоминающее настольный футбол. Хотя, вероятно так оно и есть. Несколько дверей, ведущих скорее всего в туалет и подсобные помещения. А еще толпа народа. Некоторых Женя уже видел раньше, в тот вечер, когда они были на ночных гонках, некоторых видел впервые. Немного удивился, заметив среди присутствующих Фокса, с которым Макс в последнее время не особо общался, судя по его словам. Правда тот вроде извинился и какой-то разговор у них был, но как говорится «осадок остался» и причины своего поведения он так толком Максу и не объяснил.
Спустя час тостов, поздравлений, взрывов хохота и достаточно непринужденной атмосферы даже для Жени, учитывая, что он не пьет, потому что за рулем и не относится к любителям «погонять, чтоб в ушах свистело», ему удается понять только одно – из всех присутствующих он про Макса знает намного больше. С интересом наблюдая за ним со стороны, как тот смеется, что-то говорит, целуется с Ли, ловит себя на мысли, что эти поцелуи его не раздражают, хотя сама Полина по каким-то причинам не вызывает приятного впечатления. Совершенно.
Это ощущение только усиливается, когда Евгений моет руки в туалете, к слову общем, из которого просто ведут две закрывающиеся двери к фаянсовому другу.
- Ты всегда такой молчаливый?
Женя оборачивается, натыкаясь взглядом на Полину, входящую в туалет. Щеки слегка раскраснелись, все тот же блестящий взгляд. Да, девочка, похоже, уже давно набрала свою норму. Она подходит ближе и, склоняясь к зеркалу, рассматривает свое отражение, поправляя макияж.
- Ты хотела пообщаться? – Интересуется он, вопросительно приподнимая бровь.
- Я знаю, в чем твоя проблема. – Улыбается Ли, бросая на него взгляд в отражении.
- Не поделишься? – Слегка снисходительно.
Она, наконец, отрывается от зеркала и поворачивается к Жене.
- Ты хочешь меня.
Евгений на секунду изумленно застывает, а потом ему огромным усилием воли приходится сдержать себя, чтобы искренне не рассмеяться в ответ на это безосновательное и абсурдное замечание. Это с чего же она сделала такие выводы?
- Я вижу, как ты смотришь на меня с Максом. – Ах, вот откуда ветер дует. – Он, правда, не замечает… к счастью… - Полина подходит ближе, ее пальчик с идеальным маникюром скользит по светлому джемперу Евгения, спускаясь ниже, - …и я ему не скажу…
- А если я скажу? – Интересуется Евгений, перехватывая ее руку уже в области пояса брюк. Она непонимающе поднимает на него глаза.
- О чем?
- О том, что его девушка позволяет себе в отношении других мужчин… пока он не замечает…
- Не скажешь… - провокационно тянется к его губам Полина. – Признайся, ты же хочешь…
Женя склоняется чуть ниже к ней и тихо произносит:
- Тебе показалось. – Отпускает ее руку и отодвигается за секунду до того, как в туалет входит Фокс.
Евгений спокойно проходит мимо него, направляясь обратно в зал и чувствуя на себе заинтересованный взгляд. Естественно, Женя не скажет Максу об этой ситуации, но чтобы сделать свои собственные выводы этого оказалось больше, чем достаточно.
Когда спустя какое-то время в зал возвращается Полина от порозовевших щек не осталось и следа, а сама она белее простыней и вряд ли на нее так подействовал отказ Жени. В руках судорожно зажат мобильный телефон.
- Макс… - зовет она и когда он не сразу слышит за шумом множества голосов, почти срывается на крик. – Макс!
Он резко поворачивается в ее сторону и непонимающе несколько секунд смотрит.
- Мама звонила… - уже тише и растерянно. – Антон… разбился.

____________________________

перевод эпиграфа:

Биты оглушат и прекратятся.
Эта машина несется быстро, хочу добавить скорости,
Ночь не будет длиться вечно, так давай продолжим.
Мы были рождены, чтобы умереть.

Рок не остановится, так давай разворошим его.
Биения прекратятся, ты можешь заглушить их.
Твое сознание горит, но этого не достаточно.
Мы были рождены, чтобы умереть.

Детка, громче! Знал ведь, что к этому все и приведет
Но стоит ли жить, если не можешь кайфонуть?


Глава 9


Ты сам решил пойти на риск
Никто не крикнул: "Берегись!"
И ты покрасил свой шлем в черный цвет.
Как зверь мотор в ночи ревет.
Пустырь, разъезд и разворот...
Ты мстил за груз нелюбви прошлых лет…


…горел асфальт от сбитых с неба звезд,
Горел асфальт под шум колес,
Кричал асфальт, ты был его герой!
Кричал асфальт, кричала боль!


Ария – Герой асфальта

Неестественно холодный и серый день, который не тревожат ни солнце, ни снег, ни дождь, ни даже ветер, мог бы показаться абсолютно безликим и невзрачным, еще одним из череды таких же в последовательности под названием жизнь, если бы не колонна мотоциклистов, не спеша сопровождающих похоронную процессию машин под нависающим над автотрассой непроницаемым небом. Макс сжимает руль, периодически переглядываясь с другими ребятами. Да, никто из них от этого не застрахован и никогда не будет. Время от времени кто-нибудь разбивается, попадает в аварии, но когда это вдруг происходит с человеком, которого ты знаешь настолько близко и хорошо, начинает казаться, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Что такого просто не могло случиться, не должно было. Что все это лишь дурной сон и на самом деле ты сейчас проснешься в холодном поту и поймешь, что все в порядке. Но в этот раз такого не будет.
Антона не довезла скорая помощь, он умер по пути в больницу. И обвинять их бессмысленно, беря во внимание полученные им травмы, никаких гарантий не было изначально. Самое жуткое, что Киса был не виноват в этой аварии, его сбила фура, водитель которой был в не совсем трезвом состоянии и к тому же ехал с одной нерабочей фарой. Родители Антона написали заявление, тот и не отпирался, только вот Антона больше нет. Ни сына, ни брата, ни друга. Помимо семьи и родственников, на похороны собралось огромное количество ребят. Все те, кто очень хорошо знал Кису и уважал его, а таких оказалось не мало.
Макс невольно передергивает плечами от пробегающего по позвоночнику неприятного озноба из-за забирающегося под одежду холода или от нервов – уже не столь важно. Макс ненавидит кладбища, никогда не может подобрать подходящих слов для того, чтобы выразить соболезнования, но внутри сейчас так пусто, что даже если бы он и попытался облечь в слова то, что чувствует – ничего бы все равно не получилось. Хотя по большому счету, это всего лишь слова и они уже не имеют никакого значения. Всем и так понятно, почему они здесь. Скорбят. Провожают. Прощаются. В последний раз.
Больнее всего смотреть на мать Антона – она либо вообще ни на что не реагирует, либо впадает в истерику, сопровождаемую бессвязными причитаниями и рыданиями. Отец, на которого так был похож Тоха, с абсолютно непроницаемым лицом, взял на себя всю организацию. Остается лишь догадываться, что творится за этой маской, но ему нельзя позволить себе такую роскошь, как эмоции. Макс слишком хорошо понимает его состояние – похорон матери организовывал он, а ему тогда еще не было и двадцати. Он даже не плакал, в отличие от отца. Просто не мог. Полина впервые за все время, что он ее знает, абсолютно не накрашена, с синими глубокими кругами под глазами, которые неестественно выделяются на бледном лице, а на фоне исключительно черных одежд и ажурного черного шарфа, повязанного поверх волос, и вовсе создается жуткое впечатление.
После кладбища и нескольких душераздирающих срывов матери Антона в неестественной оглушающей тишине, на которые просто невозможно смотреть без боли и внутренних содроганий, они возвращаются в город. Поминки организованы в кафе недалеко от дома родителей Антона с Полиной. Никаких громких звуков, только тишина и едва слышные разговоры присутствующих, отрешенные и скорбящие лица, невидимая тяжесть, гнетущее состояние. Зимние сумерки жадно съедают остатки серого скудного света, превращая этот бесконечный день в ночь.
Макс выходит из кафе и делает глубокий вдох, но он не приносит облегчения, будто внутри лежит стокилограммовая гиря. Выдох превращается в пар, быстро рассеивающийся в темноте. Сейчас рано темнеет. Руки и лицо начинает покалывать от холода, а на душе тяжелый осадок и одновременно пустота. Будто кто-то разом высосал всю энергию. Машинально достает чуть смятую пачку из заднего кармана джинсов и, прикрывая ладонью огонек зажигалки, подкуривает сигарету, делая глубокую затяжку. Не успевает он повторно затянуться, как рядом с ним становится Фокс. Тоже закуривает. В отличие от Макса, выпившего всего пару рюмок водки, потому что деваться некуда в таких ситуациях, Сергей не ограничился символическим количеством. Как он после этого собирается садиться на байк - неизвестно.
- Теперь у тебя нет лучшего друга. – Вдруг произносит, слегка поворачивая голову в сторону Макса и нарушая тишину.
- У тебя тоже. – Спустя несколько секунд замечает Максим, делая очередную затяжку и бесцельно уставившись взглядом в чернеющие трещины на асфальте у его ног.
- Мы никогда особо и не были друзьями. Не то, что вы... – Во фразе Фокса на короткие доли секунды улавливается отчетливая и необъяснимая зависть или Максу кажется?
После того инцидента на трассе их отношения заметно подпортились. Они стали намного меньше общаться, хотя Макс несколько раз пытался выяснить причину такого тупорылого поведения, Фокс каждый раз невразумительно соскакивал с темы. А причина какая-то должна была быть, только Макс все никак не может понять какая.
- С Тохой нельзя было не быть друзьями. – Спокойно произносит он, наконец. – Сегодня столько наших было на похоронах, это только лишний раз доказывает…
- То есть, ко мне бы на похороны ты не пришел, я понял. – Перебивает его Сергей. – А Киса просто довыпендривался. Рано или поздно все мы будем на его месте...
- Фокс, харе волну гнать. – Чуть раздраженно останавливает его поток охмелевших мыслей Макс. Выбрасывает окурок в урну и вновь поворачивается к Сереге. - Хочешь поговорить – давай поговорим, только нехер сейчас тут какие-то предьявы кидать. Ни мне, ни тем более в сторону Кисы. Благодаря тебе на мои похороны могли собраться намного раньше. – Колюче замечает он и разворачивается, чтобы уйти.
Вдруг Фокс резко отбрасывает свой окурок, хватает его за куртку и в ярости прижимает спиной к стене здания. Лицо Сергея оказывается достаточно близко для того, чтобы Макс уловил заспиртованное дыхание, вырывающееся паром изо рта. Решил поговорить по-мужски? Отлично. Ничего не скажешь, идеальное время и место для махача – на похоронах друга. Макс с силой ударяет по рукам Фокса, высвобождая куртку из его захвата и слегка отталкивая от себя.
- Какого хера, Фокс?! Не терпится дать мне по роже? Может, поделишься с каких пор я тебя так высаживать начал?
- Сука, Макс!
Макс бы понял, если бы сейчас, наконец, почувствовал кулак у себя на челюсти и даже не сомневается, что ответил бы тем же, но вместо удара случается совершенно другое ощущение. Фокс делает шаг вперед и с силой прижимается к губам Макса, уверенно и отчетливо скользнув рукой по паху сквозь ткань джинсов. Дыхание с запахом алкоголя и таким же привкусом, пытается проникнуть внутрь его рта вместе с языком Сергея. Макс застывает от шока всего на несколько секунд. Ровно на то время, которое требуется его мозгу, перешедшему в режим аварийной работы, осознать и отреагировать на этот внезапный пиздец. Он хочет оттолкнуть Фокса от себя, но тот с силой зажимает его между собой и холодной стеной, пытаясь добраться к поясу на джинсах под курткой и регланом. Максу удается укусить того за губу и с размаху зарядить коленом в пах. Сергей, промычав что-то нечленораздельное от боли, складывается пополам, отпуская его.
- Вообще ебанулся, что ли? – С остервенением вытирая губы тыльной стороной ладони, рычит Макс. Господи, какая мерзость! Его прямо трясет от ярости.
Тот немного нахально усмехается, касаясь пальцами укушенной губы. Как обычно в этой усмешке сквозит ощущение излишней самоуверенности. Но в этот раз он явно перегнул палку со своим провокаторством.
- Ах, да. У тебя же есть Ли. – С неприкрытой насмешкой выдыхает он, выпрямляясь и чуть морщась. – Зачем тебе эта сучка, Мак? Думаешь, ты ей нужен? Признайся себе, тебя не устраивает ваш секс. Да и она не похожа на удовлетворенную, иначе не вешалась бы на всех подряд, лишь бы кто оттрахал покачественней… Бля, Мак, как можно быть таким слепым? – С какой-то горечью.
- Иди на хер, Фокс. – Цедит Макс сквозь зубы. Его колотит, и он с усилием держит себя в руках. Если бы не похороны Антона, он бы привел еще несколько неоспоримых доводов по челюсти Фокса. - Нравится трахаться с мужиками – твои проблемы, но ты явно перепутал адрес. Еще раз сунешься ко мне или я услышу еще хоть одно слово в сторону Полины, не будет чем трахаться, усек?
- Мне нравится трахаться с тем, с кем хочется. Ты, блядь, мне весь мозг высосал, ни на метр не даешь к себе приблизиться. Только Кису ближе остальных подпускал. Если все дело в Ли…
- Все дело в том, что я не гомосек! Не дошло до сих пор?! Еще популярней объяснить?!
Макс вообще не может до сих пор поверить в этот диалог и что это происходит на самом деле. Киса разбился, Фокс хочет его трахнуть, гонит какой-то бред про Полину – Вселенский пиздец во всем своем великолепии.
- Макс… - На крыльцо выходит Ли и замолкает, переводя взгляд с одного на другого и обратно. – Вы не могли выяснить отношения в какой-то другой день?
- Мы уже все выяснили. – Цедит Макс. – И надеюсь окончательно.
Фокс сплевывает на землю и несколько секунд смотрит Максу в глаза тяжелым взглядом, а затем обходит их с Полиной, возвращаясь в помещение.
- Что произошло? – Интересуется она.
- Тебя домой отвезти? – Игнорируя ее вопрос, спрашивает Макс, поворачиваясь к ней и стараясь отвлечься от только что произошедшего. Он даже задумываться над этим не хочет, хотя его до сих пор потряхивает от бешенства.
- Нет, я с родителями поеду, маме совсем плохо. Так что можешь меня не ждать.
После случившегося Максу меньше всего хочется возвращаться обратно и видеть Фокса.
- Я тогда домой уже. - Полина кивает, и он обнимает ее, прижимая к себе и целуя в лоб. – Держись. Точно не нужно остаться?
- Нет, можешь ехать.
Макс возвращается с ней в кафе только для того, чтобы забрать шлем и перчатки, и вновь выходит на улицу. Садится на байк и через минуту выезжает на дорогу. По пути домой, нескончаемая лавина мыслей неотступно продолжает наводнять сознание, и даже мотоцикл не в силах отвлечь его. Сейчас бы отжечь хорошенько, только Макс не совсем трезв, да и внимание из-за мыслей, вертящихся в голове рассеянное, а все, что скапливается внутри, отчетливо давит со страшной силой. В довершение ко всему он представляет свою квартиру, отца - либо опять с собутыльниками, либо уже в отключке - и это никак не прибавляет энтузиазма. Макс сам не замечает, как глушит байк на такой уже привычной стоянке. Снимает шлем, перчатки, достает мобильный телефон и набирает знакомый номер. Спустя несколько гудков на том конце отвечает как всегда спокойный и невозмутимый голос.
- Да, Макс.
- Привет. Ты еще в ресторане?
- Да. Заканчивают устанавливать оборудование на кухне. – На заднем фоне слышится жужжание, грохот, голоса. – Надеюсь, что заканчивают.
- Поздравляю. – Непроизвольно улыбается Макс. – А когда дома будешь?
- Макс, что-то случилось?
Максим не знает почему, но иногда эти покровительственные интонации в голосе Жени совсем не раздражают, а как раз наоборот, ему от них становится… спокойнее, что ли. Вот как сейчас. Просто от того, что есть с кем поговорить, когда очень нужно, а Женя был прав, иногда это бывает очень полезно и он всегда готов слушать.
- Нет… То есть…сегодня был похорон и, знаешь, так паскудно как-то...
- Я буду через час, хорошо? Если хочешь, можешь подъехать сюда.
- Нет. Будешь дома – маякнешь.
Макс сбрасывает вызов. Ехать домой он по-прежнему не хочет, а за час тут замерзнет вконец. Оставив мотоцикл на стоянке, выходит из двора и отправляется на поиски какого-нибудь кафе или бара, чтобы убить время.
Несмотря на общительность и достаточную открытость у Макса в жизни много приятелей и знакомых, но практически нет друзей, которые по-настоящему бы его знали, хотя общается он с ними уже достаточно длительное время. И почему так просто и естественно получилось, что Женя, с которым они знакомы всего пару месяцев, успел узнать о нем почти все, он не знает. Тому каким-то образом всегда удается разговорить Макса незаметно для него же самого, ненавязчиво и не напрягая. Иногда Максима, правда, раздражает его манера общения слегка снисходительным и нравоучительным тоном, но в такие моменты Макса особо забавляет доставать Евгения и наблюдать, как тот тихо бесится, и все равно продолжает держать себя в руках. Ни повышенных интонаций, ни мата он от него за все время ни разу не слышал, такое впечатление, что он вообще не знает ни одного ругательства. Ледяное спокойствие и уравновешенность. Максу бы его выдержку. А вот что искренне восхищает его, так это то, как Женя относится к своей работе и как добивается своих целей, несмотря ни на что и там, где казалось бы уже хрен чего получится. Этим он просто поражает Макса и он действительно рад их знакомству и общению, особенно сейчас, когда не стало Антона, и он лишился близкого друга. Больше ему выговориться некому.
Именно Женя отвез их с Полиной в воскресенье в больницу, а потом подбросил Макса к дому, когда Ли осталась с родителями. Мысли сами собой перестраиваются в другое направление. Фокс, конечно, был в явном не адеквате сегодня, Макса до сих пор передергивает от ярости из-за его выходки, просто в голове не укладывается и он старается не задумываться над этим, но почему-то слова Сергея прочно зацепились за сознание.
Не устраивает их с Ли секс? Ну, в общем-то, у Макса по большому счету было всего две девушки в жизни, таких, чтоб отношения, секс и все дела. С одной – первой - они встречались около трех месяцев, она потом переехала в другой город с родителями, вроде ее отцу новую работу дали или что-то в этом роде и они потеряли связь со временем. Затем ему было как-то не до этого. Как известно, кто девушку гуляет, тот ее и танцует, а с деньгами у Макса на такие развлечения было крайне туго. То есть вообще никак. Матери не стало, отца уволили за пьянство, и хватало головной боли со всеми вытекающими отсюда проблемами. Только когда у него появился свой байк и спустя некоторое время Макс начал участвовать в гонках на деньги, смог позволить себе новую одежду, приличный мобильный телефон и… Полину. Секс? Да вроде нормально все с этим. Во всяком случае, ему так казалось до сегодняшнего дня. Неужели он и правда чего-то не замечает? Да ну, будет он еще слушать пьяный бред слетевшего с катушек Фокса и думать над ним. Особенно после случившегося.
Макс заходит в первое попавшееся кафе и берет себе горячий чай с лимоном, то, что нужно, чтобы согреться, правда, эти маленькие чашечки его раздражают. Как этим можно напиться? У него дома своя полулитровая чашка – привычная доза. Усаживается за высокий столик и, глядя сквозь стеклянную витрину на дорогу с оживленным движением машин, прочно заталкивает подальше весь не помещающийся в сознании бред. Ему нужно просто отвлечься, поговорить с кем-нибудь. С Женей.
Спустя час телефон в кармане начинает вибрировать и Макс поспешно вытягивает его, бросая взгляд на дисплей. Новое входящее сообщение с текстом «Я дома», заставляет неосознанно улыбнуться. Он поднимается из-за столика, захватив шлем и перчатки.
Когда во входную дверь Евгения раздается звонок, он уже знает, кого застанет на пороге. Женя даже успел заварить свежий чай для Макса, голос у того по телефону был не особо воодушевляющим, хотя каким еще он может быть после такого дня. Распахивает дверь, натыкаясь взглядом на Максима.
- Привет, заходи. – Кивает Женя в сторону квартиры. – Есть будешь?
- Не, ты ешь, если хочешь. Я не буду смотреть, обещаю. – Снимая обувь, улыбается Макс, чуть подстебывает в своей манере.
- Чай?
- Угу.
Макс снимает куртку, моет руки и проходит на кухню, усаживаясь на «свое» место. Ну, это, конечно, тоже не пол-литра, но самая большая, имеющаяся у Жени чашка, которая по умолчанию стала «Максовской» в процессе их периодических чаепитий.
- Не день, а полный пиздец. – Вздыхает он, пропуская пальцы под ручку и обхватывая чашку ладонью. Женя замечает этот привычный жест, которым Макс обычно держит чашку и слегка улыбается.
- Много людей было?
- Только наших человек двадцать. Бля, никогда не думал, что буду на Тохиных похоронах. Жутко несколько раз так становилось, представить себе не можешь.
- Они подали в суд? - Женя усаживается за стол, напротив Макса и поставив перед собой тарелку с какой-то запеченой рыбой. – Точно не будешь?
Макс отрицательно мотает головой, делая глоток чая.
- Вроде подали. Только даже если его и посадят, Тохи все равно уже нет. Знаешь, это он мне байк помог купить, ни хрена правда не разбирался в серьезном ремонте, - грустно улыбается Макс, глядя в чашку, - зато энтузиазма и оптимизма всегда было через край и в любой ситуации.
- Выпьешь со мной? – Предлагает вдруг Женя и Макс вопросительно поднимает на него взгляд. – Я был знаком с Антоном, так что думаю, мне тоже стоит его помянуть сегодня.
- Да я не по этим делам, ты ж знаешь.
- Ничего крепкого я тебе не предлагаю. – Женя поднимается из-за стола и, достав из навесного шкафчика бутылку, ставит ее на стол перед Максом.
- А что это? – Тот с интересом рассматривает бутылку из темно-коричневого стекла.
- «Амарула». Тебе должно понравиться. Не горький. – Добавляет Евгений слегка улыбаясь. Достает две стопки на коротеньких ножках.
- Это должно было мне все объяснить? – Чуть морщит лоб Макс, разглядывая слона на этикетке.
Женя забирает бутылку из его рук и открывает ее, разливая сливочный ликер цвета кофе с молоком по стопкам.
- Попробуй. – Протягивает ему одну.
Макс несколько секунд подозрительно принюхивается.
- Пахнет ничего вроде. – Делает глоток, и его вкусовые рецепторы с наслаждением реагируют на сладкий карамельный вкус. – Блин, слушай, а вкусно. Похоже немного на кофе, но в натуре не горький. Мне нравится. А оборотов сколько?
- Семнадцать. - Женя вновь улыбается на непосредственную реакцию Макса и, усаживаясь на свое место, тоже делает глоток.
- А слон здесь причем? – Вновь бросая взгляд на этикетку, интересуется Макс.
- Просто то, из чего его делают, любят есть слоны. – Пожимает плечами Женя. И через секунду совершенно обыденно добавляет. – Особенно в брачный период.
Макс случайно вдыхает вместе с новым глотком и чуть поперхнувшись, начинает кашлять.
- Ты это сам только что придумал?
- Нет. – Смеется Женя. – Это африканская легенда. Считают, что в плодах, из которых делают этот ликер, содержится нечто, что увеличивает разнообразные способности организма и придает силу. Особую. – Многозначительно и вновь подносит стопку к губам.
- Да ну тебя на хрен. – Искренне улыбается Макс, но тоже повторяет за Евгением, делая глоток.
Они еще какое-то время просто сидят на кухне, разговаривая, пока бутылка ликера не заканчивается, причем в большинстве своем благодаря Максу. Женя рассказывает о том, что наконец-то кухня в ресторане полностью укомплектована всем необходимым, а в пятницу то же самое ждет винный погреб. Макс делится тяжелым осадком, оставшимся от сегодняшнего дня, но сознательно опуская инцидент с Фоксом.
Когда Женя убирает со стола, Макс проходит в гостиную, но стоит ему усесться на софу, как чувствует приятное уютное спокойствие после такого тяжелого в эмоциональном плане дня, окутывающее его разум, а веки сами собой начинают закрываться. Он несколько раз пытается встряхнуться, но когда Евгений заходит в комнату, Макс сидит, откинувшись на спинку и слегка свесив голову на бок. Глаза закрыты, а грудь медленно и размеренно поднимается и опускается в такт спокойному дыханию. Уснул. Макс устал и явно переусердствовал с ликером, учитывая, что он вообще не пьет. Понятно, что в таком состоянии он далеко не уедет. Женя несколько секунд смотрит на него, а затем выключает верхний свет в комнате, оставляя слабую подсветку точечных светильников, и подходит ближе, усаживаясь рядом. Голова Макса по инерции соскальзывает, утыкаясь в плечо Евгения, когда он опирается о спинку дивана, но тот не просыпается.
- Макс… - негромко зовет Женя, ноль реакции.
Вскоре глаза привыкают к слабому освещению, и Евгений не может себя пересилить, с интересом рассматривая спящего Макса. Таким его Жене еще видеть не доводилось, и он сейчас так мило выглядит. Женя хмыкает, да, он действительно просто «солнышко», когда спит. Замечает несколько мелких родинок на его скуле и, непроизвольно подняв руку, подносит к его лицу. Бросает взгляд на веки, но они не вздрагивают и осторожно, слегка касаясь, проводит костяшками пальцев по коже. Макс не шевелится, продолжая все так же глубоко и спокойно дышать. Пальцы Жени соскальзывают к подбородку, задерживаются на нем и он, поглаживая, медленно проводит большим пальцем по контуру нижней губы. В этих прикосновениях нет сексуального подтекста, только интерес и неосознанная потребность коснуться его. Именно так и именно сейчас. Но на короткий миг по коже пробегают мурашки от того, что он совершенно безнаказанно идет на поводу у сиюминутного порыва. В отношении Макса он не часто может позволить себе подобную роскошь и когда выпадет еще подобный шанс – неизвестно.
Женя знает, что влюбчив и в какой-то момент любил всех, кто был с ним в более-менее продолжительных отношениях, но то, что он ощущает по отношению к Максу больше похоже на какую-то странную смесь абсолютно разных чувств. Причем настолько полярных по своей природе, что конкретизировать чего в ней больше он пока не может. Женя любит, когда все просто и понятно, с отчетливо установленными гранями - дружба, одноразовый секс, просто секс, продолжительные отношения, чувство влюбленности - и когда это никак не смешивается в кучу. Жене нравится держать ситуацию под контролем всегда, но с Максом ему это, очевидно, не грозит.
Взгляд непроизвольно скользит дальше, вниз по шее. Родинки. У Макса их много, раньше он не обращал на это внимания, а сейчас непроизвольно хмыкает, задаваясь вопросом, есть ли подобные россыпи еще на его теле и где именно. Жене кажется, что точно есть. Должны быть. Любопытство рождает картины в его воображении и, игнорируя ткань черного реглана, он представляет светлую кожу равномерно вздымающейся груди с родинками, складывающимися в свои причудливые созвездия, плоский живот с впадинкой пупка. Опускается ниже, к узким бедрам. Здесь следовало бы остановиться, но Женя практически ощущает прохладную металлическую молнию под подушечками своих пальцев, расстегнув которую, он смог бы стащить с Макса не нужную одежду. А затем… А вот здесь действительно стоит остановиться, поскольку Евгений ощущает, как его собственное тело с готовностью реагирует на эти фантазии. Да, «дружбой» это назовешь с большой натяжкой – друзей обычно не хочется раздеть, исследовать каждый сантиметр тела и не только, но ни на что другое это тоже не похоже и, собственно, даже не претендует.
Он отвлекается, переводя взгляд на руки Макса. Скорее профессиональная привычка, поскольку часто обращает внимание на руки персонала и степень их ухоженности, особенно у официантов. У Макса длинные кисти с широкими ладонями, ровная квадратная форма коротко подстриженных и чистых ногтей. Макс не неряха и привычкой грызть ногти, очевидно, тоже не страдает. Женя опять поднимает глаза на лицо. Ресницы не очень длинные. Обычные. Макс сам весь… абсолютно обычный и именно поэтому какой-то удивительно особенный в восприятии Жени.
Он еще раз проводит кончиками пальцев по его лицу, убирая несколько светло-медовых прядей со лба. От Макса исходит приятное согревающее тепло другого тела. Необъяснимо комфортное. Нужно встать и найти плед, чтобы укрыть его, а потом пойти лечь спать. Женя откидывает голову на спинку софы и устало прикрывает глаза, он сейчас встанет. Через минуту. Но незаметно для себя проваливается в сон, так и оставшись сидеть рядом с ним.

Максим просыпается, когда за окном еще темно. Мозг пока вяло реагирует на внешние раздражители, но Макс со всей отчетливостью ощущает себя в горизонтальном положении, чье-то тепло рядом и легкий приятный запах. Хотя это даже не запах, что-то неуловимое, но прочно цепляющееся за рецепторы и заставляющее сделать глубокий вдох, чтобы усилить ощущения. Макс послушно вдыхает, вдруг осознавая, что кончиком носа касается теплой кожи. Он с трудом открывает глаза, но они тут же под невидимой силой тяжести закрываются снова, успевая лишь заметить слабые отсветы не выключенного света. Весь правый бок ощутимо занемел от той позы, в которой он спал и сейчас начинает покалывать острыми иголочками. Постепенно память выстраивает логическую цепь воспоминаний, которая приводит к выводу о его местонахождении – он у Жени дома. Вырубился. Две настойчивые мысли во все еще мутном после сна и выпитого накануне сознании - нужно найти силы встать и нужно домой, к отцу, а потом на работу. Вместе с этим просыпаются и другие ощущения – во рту будто моток ваты, в висках слегка тупая боль, свободная рука равномерно поднимается и опускается, покоясь…
Мозг возвращается к нормальной способности реакций и выдает короткий настороженный импульс. Макс заставляет себя все-таки открыть глаза окончательно и чуть приподнимает голову. Несколько секунд сонно моргает. Ничего удивительно в том, что он проснулся в той позе, в которой любит спать нет, но почему при этом он спит рядом с Женей? Рука поперек груди, левая нога и того хуже, заброшена на него, касаясь коленом аккурат между его ног, а «приятный запах» не что иное как запах туалетной воды, еще оставшийся на коже Жени, и вдыхал он его, потому что спал, уткнувшись носом в его шею… Пиздец! Это ж надо было допиться до такого состояния. Макс непроизвольно широко зевает, убирая руку и прикрывая ладонью зевок. Ему повезло, что он проснулся раньше, а то так и по морде недолго получить, объясняй потом, что он это случайно и это совсем не то, чем может показаться. Перед глазами возникает Фокс, и Макса непроизвольно передергивает. Кажется, именно это называется ирония судьбы, да?
Стойко игнорируя отчетливую утреннюю эрекцию, упирающуюся в данный момент в бедро Евгения (если Макс и над этим задумается, у него грозит начаться нервный тик) он очень медленно, стараясь не разбудить Женю, убирает ногу, наблюдая за его выражением лица. Но нога так и застывает в воздухе, потому что тот вдруг сонно ворочается, слегка меняя позу и прижимаясь ближе. Рука Жени каким-то мистическим образом оказывается на бедре Макса всего в паре сантиметров от утреннего стояка, а колено там же, где несколько секунд назад было колено Макса по отношению к Жене. Макс невольно морщится от того, какую должно быть живописную картину они собой являют со стороны и от вероятности, что его сейчас в ней застанут. От сна не осталось и намека. С одной стороны он плотно зажат Женей, с другой – спинкой дивана и просто не может выбраться, не разбудив Евгения. А будить его почему-то именно сейчас совсем не хочется. Макс слегка ерзает, но эффект достигается противоположный желаемому – рука Жени чуть смещается, накрывая весьма не двузначную выпуклость на джинсах Макса. ПИЗДЕЦ! Еще пара таких движений и не трудно догадаться, на что это будет похоже со стороны. Не хватало еще, чтобы Женя подумал о нем черт знает что, особенно эта мысль как никогда актуальна, когда в памяти все еще настойчиво и издевательски мелькает воспоминание об инциденте с Фоксом. Бля, если б не этот извращенец, Макс бы даже не задумывался над этим с такого ракурса. Продолжая усиленно игнорировать тепло ладони, которое весьма отчетливо ощущается сквозь джинсовую ткань, он выжидает несколько бесконечно-долгих секунд прежде, чем удостоверится, что Женя все еще спит, и только затем возобновляет свои попытки встать с дивана.
Аккуратно приподнимает руку Евгения и перекладывает его ладонь на его же бедро. Перекидывает через него ногу, перенося центр тяжести тела и собираясь бесшумно соскочить на пол, но на секунду потеряв равновесие из-за не до конца восстановившейся спросонок координации организма, начинает заваливаться на Женю сверху. Твою мать! Успевает упереться руками в подлокотник дивана над головой Евгения, зависнув в паре сантиметров над его лицом, и слегка покачивающим движением соприкоснувшись бедрами. Блядь! Хотел потише и незаметней называется. Ну все, если тот сейчас проснется - застанет картину маслом. И надает по харе. Однозначно. Макс бы на его месте так и поступил, потому как вся ситуация выглядит крайне сомнительно, включая стояк в штанах. И отделаться привычным стебом тут вряд ли получится. Свою ни в чем неповинную «харю», ставшую жертвой обстоятельств, Максу искренне жалко, поэтому пытаясь не создавать лишних телодвижений, он, наконец, дотягивается ногой до пола и встает с уже не дивана, но Жени, вытаскивая из-под него другую ногу. Максу можно сказать повезло. Выглядеть в глазах Евгения озабоченным извращенцем, домогающимся его, пока тот спит – крайне стремная перспектива, и почему-то заставляющая Макса непроизвольно, но ощутимо нервничать. Подстегиваемый неизвестно откуда взявшимся желанием поскорее сбежать до того, как Женя все-таки проснется, Макс поспешно обувается в прихожей. Захватив шлем, перчатки и куртку с вешалки, захлопывает за собой дверь.


***

- Да… А тут? Угу…понятно. - Отец бросает взгляд на Женю и стоящего рядом с ним Олега. У того нервно в ладони зажат мобильный телефон, ребро которого он бессознательно прижимает к губам. – А здесь что? Ясно… - Еще один взгляд на Олега.
- Если он еще раз так посмотрит, у меня начнется истерика. – Негромко жалуется Олежка.
- Все нормально, Олег. – Улыбается Женя. - Если эта «ревизия» пройдет успешно, можно больше вообще не опасаться о государственных проверках.
Женя, сложив руки на груди, спокойно наблюдает за отцом в дорогом строгом костюме серого цвета с перламутровым отливом уже больше получаса тщательно осматривающего законченный ремонт и уже установленное оборудование в рабочих помещениях на первом этаже: кладовках, винном погребе и кухне, из которой ведет отдельная служебная лестница в гостевые залы для официантов.
- Санузлы?
- На каждом этаже. Включая отдельный для персонала на первом.
- Пожарная безопасность?
- Автоматическая пожарная сигнализация, система оповещения людей о пожаре, система видеонаблюдения, система локального пожаротушения кухонного оборудования и воздуховодов. – Невозмутимо перечисляет Евгений.
Отец довольно хмыкает и, еще раз осмотревшись по сторонам, произносит.
- Посуда?
- Кухонная вся в наличии, но еще не распакована, ждет руки шеф-повара. А для посетителей на днях будет, уже звонили. Долго искал качественную со стилизацией под греческие орнаменты.
Отец кивает, но больше ничего не произносит. Когда каждый угол, не оставшийся без его внимания, осмотрен, вновь поворачивается к Жене:
- Ну пошли, покажешь теперь залы.
Они поднимаются на второй этаж в нижний зал. Вчера привезли готовые скатерти и римские шторы из натуральных тканей, которые заказывал Олежка. Причем шторы даже уже повесили: золотистого оттенка в нижнем зале и оливкового в верхнем. Скатерти также двух цветов для разных залов. Столы и стулья, правда, еще не расставлены и стоят вдоль стен и окон, но это не мешает оценить всю проделанную работу. Центр потолка успешно украшают несколько крупных мощных люстр из специально состаренного материала, имитирующего бронзу.
Отец подходит к одному из столов, сделанных из мореного дуба со светлым оттенком, и приседает, рассматривая деревянные, изогнутые в стороны ножки в виде звериных лап. Такие же, как и на стульях простой формы с подлокотниками, из того же дерева, но с мягкой обивкой в тон цветовой гамме нижнего зала.
Очевидно, оставшись довольным, поднимается и направляется к барной зоне, выполненной в соответствии со всей остальной мебелью. Рядом на полу возвышаются невысокие пирамиды из коробок с бокалами, фужерами, рюмками и всей прочей комплектацией, необходимой для бара.
Еще раз не спеша окинув взглядом помещение, сам себе кивает головой, будто в ответ на чей-то незаданный вопрос, задумчиво проводя рукой по ухоженной бороде. Хороший знак. Женя знает, что дело вовсе не в том, что отец скуп на похвалы, хотя чтобы заслужить их нужно постараться, но опыта у него намного больше, чем у Жени, поэтому если он сейчас найдет к чему придраться, это действительно придется исправлять. У отца чутье на такие вещи. И в первую очередь Евгений ждет не восторженных восклицаний, а хладнокровную и беспристрастную общую оценку. Тем более что деньги вложены немаленькие.
- Что с персоналом? – Наконец, произносит отец.
- Штат полностью укомплектован. На днях первый общий тренинг.
- Реклама?
- Уже договорился. Со среды пойдет в ротацию.
- Угу… А верхний зал в таком же стиле?
- Нет. – Наконец, вклинивается Олежка и тот переводит на него сосредоточенный взгляд светлых глаз, в котором каким-то образом одновременно читаются надменность и снисходительность, будто у директора школы при взгляде на провинившегося школьника. Но Олег не теряется. – Верхний зал выполнен немного в другом дизайне и стилизован под терассу.
- Тогда стоит взглянуть. – Переводит отец взгляд на Женю. Он согласно кивает.
В верхнем зале вся мебель на несколько тонов светлее, чем в нижнем зале и сплетена из ротанга, включая столы со стеклянной столешницей и широкие стулья со вставками из текстиля, но уже оливкового цвета. Того же оттенка полупрозрачные римские шторы, но оконные проемы увеличены максимально, отчего создается впечатление действительно большой уютной и светлой терассы с видом на город.
- Ну что ж, - изрекает отец, обойдя все и подходя ближе, хлопает Женю по плечу, - ни критики, ни санэпидемстанции тебе. Старт высокий взят. – И бросив быстрый взгляд на разговаривающего по телефону чуть в стороне Олега, неодобрительно добавляет. – Опять слишком слащавый.
Женя слегка улыбается.
- У нас нет отношений, Олег занимался дизайном.
- Бесспорно качественная работа. – Соглашается тот.
Когда отец, оставшись довольным от увиденного, наконец уезжает, Олежка не удерживается от вопроса.
- Ну и каков вердикт?
- Ему просто не могло не понравиться. – Улыбается Женя. – Ты действительно умница, Олег, я твой должник.
- Да брось. – Тут же лучезарно улыбается Олежка. – Здесь твоей заслуги столько же, сколько и моей. Приятно работать, когда знаешь, чего именно хочется заказчику. – Многозначительно замечает он, и Женя понимающе хмыкает. – Тем более это было действительно интересно, я с таким стилем еще не работал, да еще и в таких масштабах, поэтому будем считать, что благодаря тебе получил очень полезный и ценный опыт работы.
- Тогда еще раз спасибо за помощь.
- Ну, если мы не будем помогать друг другу, тогда кто? – Сладко улыбается Олежка, подходя ближе. – Ты какой-то напряженный сегодня, что-то случилось?
Женя вновь возвращается мыслями к Максу. Уже практически вечер субботы, и тот не приехал как обычно на их очередное «занятие». Несколько попыток дозвониться к нему остались безуспешными, он просто не отвечает на звонки. Ни Макса, ни связи. Такого раньше не происходило, поэтому Женя ловит себя на мысли, что его это слегка настораживает. После среды, когда он утром проснулся, и Макса уже не было, он его не видел. Мысль о том, что что-нибудь могло случиться, усиленно гонится прочь, но будто противный бумеранг вновь возвращается с удвоенной силой, рождая внутри какое-то нехорошее предчувствие.
- Все нормально. – Произносит он вслух.
- Точно? Может, есть еще что-то, в чем я могу помочь? – Провокационно.
А это не такая уж плохая идея, Жене сейчас очень не помешает отвлечься и расслабиться.
- Мне нравится Ваш индивидуальный подход к заказчикам. – Хмыкает Женя, дергая Олежку на себя за пояс джинсов.


***

Проснувшись только когда за окном уже вновь начинает темнеть, Макс несколько минут лежит прислушиваясь, но в квартире тихо. Наконец, встает и выходит из своей комнаты, голова гудит будто колокол. Подходит к дивану, на котором спит отец и внимательно наблюдает, дышит ли тот. Достало. Как же его это все достало. Плетется в ванную и открыв холодную воду, щедро умывается, пытаясь согнать остатки дурного тяжелого сна, после которого не чувствуешь себя отдохнувшим.
Отец несколько дней на удивление не пил и Макс никак не акцентировал на этом внимание, чтоб не сглазить, хотя прекрасно понимал, что это всего лишь до следующего раза. Тот даже убрал в квартире, сварил картошки на ужин, когда Макс вернулся вчера с работы. Но посреди ночи у отца начались судорожные припадки с приступами рвоты и какими-то паническими атаками, выражающимися в сменяющих друг друга периодических рыданиях, непонятных угрозах в пространство, проклятиях и неразборчивых клятвах. Его трясло, морозило, бросало в пот, он задыхался. Всю ночь Макс не спал. Он так устал от этого. Ему жаль отца, тот оказался слишком слабым, чтобы встать лицом к лицу с проблемами в свое время и нашел свое спасение и побег от реальности в алкоголе, переложив все на Макса. И чем дальше, тем больше Макс устает, а вместе с этим все больше злится, потому что понимает, это уже безнадежно. На какую-то секунду захотелось просто оставить отца, бросить одного в квартире и уйти куда-нибудь, лишь бы не видеть и не слышать очередного приступа. Когда его немного отпустило, и он заснул, на часах было уже почти восемь утра. Макс прямо в одежде трупом завалился на свою кровать, тут же вырубившись.
Максим смотрит в зеркало на стекающие по лицу капельки воды и, сделав глубокий вдох, тянется за полотенцем. Он все проспал. Должен был заехать к Полине днем и впервые пропустил их поездку по городу с Женей. Мобильный телефон с пропущенными входящими звонками лежит на кухонном столе. Два от Жени и один от Полины. Когда собирается перезвонить, телефон несколько раз вибрирует в ладони, оповещая о новом сообщении от Ли. Макс открывает его, пробегая взглядом по паре предложений.
«Мак, срочно нужно поговорить. Я дома, приезжай»
Да, ему нужно куда-то вырваться сейчас. Почему бы не к Полине, а потом он перезвонит Жене. Макс набирает Ли, но телефон отключен. Наверняка батарейка опять села, у нее вечная проблема с этим. Макс собирается, чистит зубы и переодевается. Еще раз внимательно несколько минут прислушивается к тому, как дышит отец и, захлопнув входную дверь, сбегает по ступенькам. На улице медленно падает снег. Крупные и пушистые хлопья, достигая земли, тут же тают, но выглядит красиво. Макс немного колеблется, но все-таки выводит байк из подвала. Надевает шлем, перчатки и, усаживаясь на мотоцикл, заводит его, выезжая из двора.
Объезжая и лавируя между машинами, добирается к Полине спустя двадцать минут и взбегает по ступенькам. На его стук никто не реагирует и Макс нажимает на дверную ручку. Дверь оказывается не заперта. Толкает ее, проходя в квартиру, но взгляд натыкается на зеркальную раздвижную дверь шкафа-купе в прихожей и ноги Макса на миг врастают в пол. Вид обнаженной Полины верхом на ком-то в отражении вряд ли можно понять «не так», тем более, когда звуковое сопровождение так красноречиво дополняет всю картину в целом. Максим несколько секунд в полнейшем ступоре не моргая наблюдает за движением тел, пока не замечает того, на ком сидит Полина. Его прошибает ощущение, будто кто-то с размаху дал под дых. Фокс, сука!

«Мак…»

Полина никогда не называла его так. Это не она отправила ему сообщение. Пытаясь проигнорировать желание войти в комнату и все-таки воплотить свою угрозу в жизнь, оторвав Фоксу все, что можно и затолкать это ему же, тут же ощущает болезненный спазм. Фокс хотел доказать ему, что Ли шлюха и ей все равно с кем трахаться? Он справился со своей целью. Макс делает несколько бессознательных шагов назад. Нет, он не станет унижать себя перед Фоксом и устраивать сцену, на которую тот, судя по всему, так рассчитывал. Если Ли трахается с ним, значит она этого хотела. Злость прожигает каждую клеточку, вибрируя и грозя взорваться.
Будто во сне, он выходит из квартиры, автоматически прикрывая за собой дверь. Не замечая, как оказывается на улице, заскакивает на мотоцикл и, не обращая внимания на усилившийся снег, выезжает на дорогу. Нужно выветрить это дерьмо из головы. Срочно. Макс увеличивает скорость, прижимаясь грудью к фальшбаку. Скорость и свобода. Риск, как смысл жизни, адреналин, как наркотик. И нет ничего важнее этого, и нет ничего другого, что могло бы так же помочь ему сейчас.
Сто восемьдесят. Перед глазами до сих пор все то же отражение в зеркале. Двести. Не важно куда. В одну секунду Макс чувствует, как все происходящее в его жизни свалилось скопом в одну огромную кучу дерьма и она с каждым днем только увеличивается. Двести тридцать. Макс приходит в себя только на трассе уже за городом и за несколько секунд до того, как мозг считывает свет фар и очертания авто на встречке за мельтешением мокрого снега. Он пытается свернуть в сторону, но колеса плохо слушаются на мокром асфальте. Еще один взгляд и последнее, что Макс чувствует, как его выбивает с мотоцикла, а руки отпускают руль. Секунда невесомости, после которой адски-разрывающая на части боль сменяется тьмой.


Глава 10


…Все зачеркнуть, все изменить,
Из подсознанья вырвать тормоза,
Новый вираж преодолеть,
Ток пропустить по нервам в сотый раз,
Смуту в душе перетерпеть,
Чтобы исполнить все, что хотел,
Но не успел.


Время вспять повернуть нельзя,
Сколько будет гореть надо мною звезда?!
Знаю я – Смерть найдет всех нас,
Пусть возьмет эту жизнь, но возьмет не сейчас.


Кипелов – Не сейчас

Пальцы ловко справляются с пряжкой на брюках, пока Женя вытягивает из-под пояса рубашку, отвечая на поцелуй Олежки. Тот смеется и тянет его за собой в спальню Евгения, в которой до этого уже пару раз бывал, но когда очередь доходит до молнии, в кармане все еще остающихся на Жене брюк звонит мобильный телефон.
- И почему он звонит всякий раз, когда я пытаюсь избавить тебя от штанов? – Томно и слегка нетерпеливо произносит Олег.
Женя улыбается, но вытаскивает телефон, бросив взгляд на дисплей. Номер не определен. Евгений нажимает на кнопку приема вызова, прикладывая указательный палец другой руки к губам и Олежка закатывает глаза, но тут же переключает свое внимание на мелкие пуговицы белой в тонкую красно-синюю вертикальную полоску рубашки Жени, ловко справляясь со своей задачей - добраться до тела.
- Да? – Произносит Женя, пока Олег, чтобы не терять времени, целует его в шею.
- Евгений Александрович Костромицкий? – Интересуется на том конце мелодичный женский голос.
- Это я. – Подтверждает Женя. Руки Олега уже скользят по коже над поясом брюк, настойчиво пытаясь пробраться под мешающую ткань.
- Вас беспокоят из травматологического отделения девятой городской больницы. Вы знакомы с Виноградовым Максимом Витальевичем тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения? Ваша визитка была в его кошельке.
Женя всего на секунду каменеет, теряя способность чувствовать, ощущать и слышать. Он догадывается раньше, чем его мозг успевает найти соответствие между Максом, его полным именем, названным незнакомой девушкой, и упоминанием о травматологии.
- С ним что-то случилось? – Абсолютно идиотский вопрос в свете услышанного, но он срывается с губ автоматически, будто существует какой-то шанс, что ответ может быть отрицательным.
Евгений непроизвольно отодвигается от Олега, моментально потеряв интерес к тому, чем они занимались или вернее собирались заняться пару секунд назад.
- Так вы его знаете? – Уточняют на том конце.
- Да, мы друзья.
- Евгений Александрович, не могли бы вы связаться с кем-нибудь из его родственников? Мы не можем дозвониться к нему домой. Максим Виноградов попал в аварию… - Дальше Женя несколько секунд почти не разбирает слов, глядя на Олега отсутствующим взглядом и в упор того не замечая. С кем-то из родственников? Зная о проблеме отца Макса не удивительно, что те не могут дозвониться к нему домой. Очевидно, там сейчас просто не в состоянии с ними разговаривать. Полина? Нет времени думать.
-…поступил по скорой помощи… травмами… интенсивная терапия… - Продолжает звучать из динамика.
- Какая больница? – Переспрашивает Евгений. Голос звучит твердо и уверенно. Так, будто он на работе и решает какую-то экстренную ситуацию, коих на его памяти было не мало. Всего на секунду выбитый из колеи, он тут же возвращается в свое привычное состояние тотальной собранности и самообладания.
- Городская больница №9. – Она называет адрес и объясняет, как добраться.
Женя сбрасывает звонок, и Олежка без труда улавливает произошедшую с ним перемену. Выражение лица тут же меняется на сосредоточенное, будто они собирались обсуждать что-то за деловым ужином, а не пробовать на прочность «амортизацию» матраса на Жениной кровати и Олег осторожно интересуется:
- Что-то серьезное?
- Друг попал в аварию. – Поспешно застегивая пуговицы, с которыми пару минут назад возился Олежка, но в другом процессе. – Мне срочно нужно в клинику.
- Боже, какой кошмар. Да, конечно. – Согласно кивает Олег. – Я вызову такси.
- Нет. Поехали. Я потом сам тебя подброшу. – Застегивая пояс брюк.
На улице настоящий снегопад. Мокрый снег налипает на машины, лавочки, голые деревья. Уже не успевает таять, касаясь земли и превращаясь в пушистые снежные барханы. Женя даже не задумываясь забирается в свою машину на стоянке и рядом с ним усаживается Олежка, приглушенно хлопая дверцей. Скорость минимальная, видимость практически нулевая, поэтому прежде чем они добираются до больницы, Женино воображение изобилует жуткими картинами, начиная от той аварии, свидетелем которой он стал в детстве, заканчивая недавними похоронами Антона. Но Макс к счастью жив, иначе ему сообщили бы об обратном сразу, пригласив на опознание в морг, а не в отделение травматологии. И сейчас Женя готов собственноручно отвесить Максу как минимум увесистый подзатыльник, несмотря на его травмы за такое ветреное поведение.
Чудовище, и хватило же ума сесть на мотоцикл в такую погоду! Вечно куда-нибудь вляпается!
Припарковавшись у входа, они с Олежкой выбираются из авто, поспешно скрываясь за дверями больницы. У стойки регистратуры в отделении травматологии Евгений замечает молодую женщину в светло-зеленой больничной униформе средних лет и уверенно направляется к ней.
- Добрый вечер. – Произносит он, привлекая к себе внимание, и она поднимает на него глаза. – Я Евгений Костромицкий, мне звонили по поводу Максима Виноградова попавшего в аварию сегодня.
У нее на лице отражается понимание и она кивает.
- Да, это я разговаривала с вами. Вы связались с его родственниками?
- Их сейчас нет в городе. – Уклончиво отвечает Женя. – Если что-то нужно, я возьму на себя расходы. В каком он состоянии?
Она несколько секунд перебирает бумаги, лежащие перед ней на стойке и, наконец, вытягивает то, что искала.
- Виноградов Максим Витальевич, тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения, поступил сегодня в восемь сорок вечера с закрытым переломом левого плеча, центральным вывихом тазобедренного сустава, сотрясением и поверхностными повреждениями. – Зачитывает она из истории болезни. – Лечащий врач Поляновский Егор Степанович. Если хотите поговорить с ним, он должен быть сейчас в ординаторской. Думаю, врач более подробно сможет ответить на ваши вопросы.
Женя кивает и после непродолжительных поисков находит врача. Макса сбила машина по касательной, отшвырнув на обочину, очевидно, он в последний момент пытался свернуть. При лобовом столкновении ему вряд ли повезло уцелеть. Хотя полученные травмы и многочисленны, но не смертельны, а вот на восстановление уйдет много времени. Месяц в стационаре на скелетной вытяжке вывихнутого бедра и только через месяц, если все будет хорошо, ему разрешат передвигаться на костылях, с которыми ему придется свыкнуться месяца на четыре прежде, чем будет разрешено вновь давать нагрузку на ногу.
Перелом плеча, к счастью без смещения и прочих осложнений, зафиксировали гипсовой шиной, а спустя все тот же месяц ждет процесс восстановления с массажами и лечебной физкультурой. В общем и целом длительный покой и больничная кровать – вот перспектива ближайшего будущего Макса. Женя внимательно выслушивает низенького плотного мужчину – врача, вручившего ему список необходимых лекарств и объясняющего, что именно и в каком количестве необходимо купить.
Завтра Макса переведут в обычную палату - стараниями Жени не общую, а индивидуальную - и будет разрешено посещение. Евгений сосредоточено пробегает взглядом по пунктам в перечне лекарственных препаратов. Перед тем, как ехать к Костику, с которым они договорились об одном важном для Жени деле, у него появились новые крайне неотложные дела на завтра.
- Мне кажется или этот парень для тебя на самом деле больше, чем просто друг? – По дороге домой интересуется Олежка у Жени. В голосе не звучит ревности или обиды, только неподдельный интерес. Да, Олегу в проницательности не откажешь.
- Мы друзья. – Следя за дорогой, просто произносит Женя. А снег все не прекращается. К завтрашнему дню в городе наверняка все будет завалено сугробами. - Кроме того у «этого парня» есть один существенный недостаток. – Спустя минуту зачем-то добавляет Евгений, и Олежка заинтригованно смотрит на него. – Он не гей и у него есть девушка, с которой они в отношениях уже достаточно длительное время.
Как бы Женя не относился к Полине, факт остается фактом.
- Понятно. – Слегка улыбается Олежка, и Женя на секунду бросает на него вопросительный взгляд, но тот больше ничего не говорит и никак не развивает эту тему.
Друзья? Да, без сомнения. Женя несколько минут сам анализирует произошедшую ситуацию и свою реакцию на нее. Он действительно испугался за Макса, но желание хорошенько отчитать того тоже никуда не пропало, как и приходящее на смену ему желание коснуться, обнять, поддержать… Как можно одновременно ощущать по отношению к одному и тому же человеку столько полярных чувств Женя до сих пор не знает. В его жизни это относится только к Максу. Евгений знает одно – тому сейчас нужна помощь и он не колеблясь готов ее предоставить. Насколько Жене известно, у Макса не так уж много вариантов, на которые можно рассчитывать.
Высадив Олежку у его дома и пообещав созвониться, он берет курс домой. Нужно будет сообщить Полине и отцу Макса о произошедшем, но сначала ему нужно с ним поговорить самому.


***

Глаза еще закрыты, но к Максиму постепенно возвращается способность ощущать свое тело. Грудь медленно поднимается и опускается с каждым неглубоким вдохом, пальцы правой руки рефлекторно вздрагивают, ощущая прохладную ткань под подушечками, даже через прикрытые веки улавливается яркий свет.
…Похороны Кисы …панический взгляд отца в очередном приступе «белочки» …Ли верхом на Фоксе… большие хлопья снега… скорость… свет фар… удар…
Макс невольно вздрагивает, будто вновь ощутил его и открывает глаза, чтобы удостовериться, что все это лишь сон. Ему это только приснилось и на самом деле… Взгляд натыкается на широкое окно с раскрытыми вертикальными жалюзи, из него льется неестественно белый свет. Это точно не окно его комнаты. Макс судорожно облизывает потрескавшиеся губы, но во рту сухо и ужасно хочется пить. Поворачивает голову и осознание того, что ничего ему не приснилось, становится настоящим откровением. Макс лежит на больничной койке, левая рука зафиксирована в согнутом положении и практически привязана к телу, а нога поднята над кроватью на вытяжке. Макс в больнице. Он ненавидит больницы. Он попал в аварию и не умер. Почему он не умер?
- Доброе утро. - В палату входит медсестра и Макс, отвлекаясь, переводит на нее взгляд.
Молодая женщина в зеленой больничной униформе где-то за тридцать тепло улыбается, подходя к кровати, и ставит на тумбочку справа от Макса алюминиевый медицинский судочек.
- Я смогу ходить? – Первый по-детски наивный, но жизненно важный для Макса вопрос, который срывается с языка чуть сиплым голосом.
- И ходить, и бегать, и прыгать… - Произносит она, наполняя шприц чем-то прозрачным. - Оголяем ягодицу.
Макс слегка поворачивается, хотя сделать это в том положении, в котором он сейчас находится крайне проблематично.
- Я здесь надолго? – Секундное ощущение укола и Макс слегка морщится.
- Придет врач и все вам расскажет. – Она прижимает пропитанный спиртом ватный валик к месту укола и Макс вновь поворачивается обратно. Через пару секунд исчезает за дверями, оставляя его одного. Макс шевелит пальцами и это слегка успокаивает. Но с каждой новой минутой мысли одна мрачнее другой начинают собираться в сознании, на глазах превращаясь в грозовые тучи отчаяния, поэтому, когда дверь в палату вновь открывается, он успевает накрутить себя и даже не поворачивает головы, поглощенный навалившимися на него проблемами. Его жизненная куча дерьма стала еще больше и как раз тогда, когда казалось, что больше уже некуда.
- Доброе утро. – Макс вновь слегка вздрагивает от неожиданности и переводит взгляд в сторону двери, наблюдая, как в палату заходит Женя. – Как дела? - Как ни в чем не бывало интересуется тот, будто Макс сейчас не на вытяжке и с несколькими рулонами бинтов на себе лежит, а они встретились посреди улицы. Подходит к кровати и ставит два пакета на тумбочку.
- Лучше всех. – Сухо отвечает Макс. – Как ты узнал?
- Моя визитка в твоем бумажнике. – Поясняет Женя, игнорируя мрачно-жалостливое зрелище, которое из себя сейчас представляет Макс. – Здесь все необходимые лекарства, - указывает он на один пакет, - а здесь сок, яблоки, твое печенье, которое ты любишь…
- Я верну тебе деньги. – Бесцветным и отчужденным голосом произносит Макс, переводя взгляд куда-то в окно, из которого льется белый зимний свет. Не трудно догадаться, кто оплатил его пребывание в больнице. Опять. - Как только выйду и… встану в строй…и…
- Ничего не нужно возвращать. – Спокойно перебивает его Женя.
- Бля, я сказал, что верну, значит верну! – Метает на него колючий взгляд Макс. Точно такой же, как в вечер их знакомства, когда Женя его сбил. – Мне не нужна ничья жалость и помощь. Сам разберусь. Мне вообще ничего не нужно. Спасибо за заботу, но не стоило себя так утруждать. – Чуть все более агрессивно с каждой произнесенной фразой.
Женя не ожидал застать Макса в таком состоянии – это факт. Да, ему, очевидно, не нужна жалость, ему нужно хорошенько надавать по шее! И Женя с удовольствием бы это сделал, не напоминай Макс сейчас египетскую мумию.
- Прекрати вести себя, как ребенок. – Вместо этого жестко произносит Евгений, но тут же берет себя в руки и уже спокойно, будто он истина в последней инстанции, добавляет. – Я говорил с врачом, все будет нормально.
Нормально?! На смену подозрительной апатичности к Максу приходит отчаянная злость. Лучше бы он не выжил в этой аварии, как Киса, чем лежать здесь как овощ. Все стало бы проще и легче. И в отличие от гибели Кисы никто бы не расстроился. Полина? После того, что видел Макс очень вряд ли. Отец, который чаще всего не в состоянии определить дома его сын или нет? О, да. Вероятно, тот расстроится, когда выяснит, что некому зарабатывать деньги и покупать закусь для него и его «друзей». Макс все больше обозляется с каждой новой мыслью, жалящей его своим ядом.
Теперь же он неизвестно насколько прикован к кровати, мотоцикл наверняка превратился в бесполезную груду металла, проблемы никуда не делись, только увеличились в своем количестве и более дерьмово он еще в жизни себя не ощущал. Беспомощность, отчаяние и одиночество. Порождаемая ими ярость ищет выхода и находит его в ответ на такие раздражающе спокойные интонации в голосе Евгения. Нормально?! Он шутит?! Да что он вообще знает об этом, мажор хренов? У него по жизни нет никаких проблем.
- Ни хера не будет нормально! – Неожиданно для Жени и самого себя взрывается Макс. – Уже ни хера нормально не будет! Блядь, да лучше б я сдох! Нехер меня было спасать! Нужно было бросить там, на трассе. Оставьте меня в покое. Просто оставьте в покое! Все! – Макс со злостью резко смахивает здоровой рукой все с тумбочки. Лекарства разлетаются в стороны, яблоки высыпаются из пакета и с гулким стуком ударяются друг о друга, рассыпаясь и катясь по полу.
Женя тут же реагирует на этот эмоциональный всплеск и стремительно делает шаг вперед, хватая Макса за запястье и с силой сжимая. Макс по инерции пытается вырвать руку, но сил у него сейчас намного меньше, чем у Евгения.
- Пока будешь сам себя жалеть, Макс, – четко и с нажимом произносит Женя, глядя в его глаза и пытаясь осадить, - и злиться на весь мир, ничего не добьешься. И никто, слышишь, никто за тебя этого не сделает! Так будь мужиком, наконец, а не размазней. Докажи, что ты боец! Я знаю, что ты такой и есть. И когда тебе нужна помощь, умей ее принять. С благодарностью.
Макс от неожиданности застывает, глядя в его светло-ореховые глаза, чем-то напоминающие кошачьи сейчас. Растерянно несколько раз моргает, впервые видя Женю в этом непонятном состоянии. Его слова слегка отрезвляют и приводят в себя быстрее всего остального. Что это? Тоже ярость? Из-за чего? Что бы это ни было, Макс точно чувствует, что это не жалость и не сочувствие.
- Тебе-то какая разница? – Насмешливо спрашивает Макс, переводя взгляд с его лица на захват и обратно в глаза, но легкая растерянность все равно улавливается в интонации. Как и горечь.
Женя, наконец, разжимает пальцы, отпуская руку Максима и, подняв яблоко с пола у своих ног, кладет его на тумбочку рядом с ним.
- Хочу получить свои деньги обратно, которые ты так настойчиво предлагаешь вернуть. – Спокойно произносит он. - Вернешь мне все до последней копейки. Но для начала тебе неплохо было бы встать с кровати, не так ли? – Ни капли жалости. - Так что меньше текста и будь любезен делать то, что говорит врач.
Макс не отвечает, чувствуя себя вдруг отчитанным за сбитые коленки ребенком. Слова Евгения достигают цели, и ему на какую-то секунду становится стыдно за свою реакцию. Женя ничего ему не должен, ничем не обязан, и все равно, исходя из каких-то своих альтруистических соображений, понятных только ему, с завидным постоянством продолжает вытаскивать задницу Макса из дерьма, всякий раз, когда она там оказывается. Зачем Евгению этот «геморрой», Макс искренне не понимает.
- Полина уже в курсе? Ты ей звонил? – Меняя тему, интересуется Женя. Он не позволит Максу впасть в какое-нибудь из тех «херовых депрессивных состояний», которые ему удавалось избегать сидя на байке и погрязнуть в жалости к себе.
- У меня телефон, наверное, разбился, нет его. - Макс устало откидывается на подушку.
Женя достает свой.
- Какой номер?
- Никому не нужно звонить. – И натыкаясь на вопросительно приподнятую бровь, добавляет. – Я не хочу об этом говорить. И не хочу, чтобы кто-нибудь еще об этом знал.
Женя отчетливо понимает - должно быть что-то произошло, но сейчас не лучший момент поднимать эту тему.
- Ладно. Я сегодня заеду к тебе домой, поставлю в известность отца…
- Тебе очень повезет, если у тебя это получится. – Горестно хмыкнув, перебивает Макс, но Женя игнорирует его реплику.
- …и соберу необходимые вещи. Ты тут как минимум на месяц, так что придется набраться терпения…
- Сколько?! – Чуть ли не паника. Женя делает вдох и пододвигает стоящий неподалеку стул ближе к кровати Макса, усаживаясь на него.
- Макс, ничего страшного у тебя нет, но на полное выздоровление уйдет много времени. – Его тон вновь принимает привычное звучание. Снисходительная и терпеливая мягкость. - Особенно в отношении ноги. Очень долго нельзя будет давать на нее нагрузку.
- Сколько долго?
- Врач сказал месяц вытяжки, а потом месяца три – четыре хождения только на костылях.
Максим со всей четкостью улавливает, как стоит сейчас в одном шаге от глубочайшей депрессии, и спастись от нее уже нечем. Абсолютно. Уже ничто не в состоянии задержать его от падения в эту выгребную яму. Он сойдет здесь с ума за месяц. Просто поедет крыша. А отец? Даже представлять не хочется, во что превратится квартира и состояние самого отца в его отсутствие. Костыли? Вселенский пиздец внезапно разросся до таких масштабов, которые человеческий мозг просто не способен представить и объять. Особенно мозг самого Максима сейчас.
Женя улавливает потухший взгляд Макса и произносит:
- Я приду завтра. Днем у меня дела в ресторане, но вечером постараюсь освободиться пораньше. Тебе что-нибудь принести? – Интересуется он, уже заранее готовясь к очередному психозу.
- Банан. – Вдруг не громко, спустя несколько секунд произносит Макс.
- Что? – Немного удивленно переспрашивает Женя.
- Бананов принеси.
- Хорошо. – Хмыкая, слегка улыбается Евгений и уже мягче добавляет: – Принесу тебе бананов.
Еще какое-то время он проводит у Макса, пока не приходит врач и не рассказывает все то, что успел сообщить ему Женя, но более подробно. Лицо Максима становится все мрачнее и мрачнее, но другого выбора как смириться со сложившейся ситуацией, у него нет. Палата, в которую его перевели, как и договорился Женя одноместная, кроме кровати с тумбочкой есть небольшой холодильник и телевизор, стол со стулом, умывальник с зеркалом – теперь обиталище Макса на ближайший месяц. И теперь Женю кроме работы - сумасшедших приготовлений к открытию, а затем и самого процесса открытия, и впоследствии работы ресторана - ждет еще одно место обязательных явок. Максу делают укол, и спустя несколько минут Женя замечает, как тот начинает клевать носом. Когда он выходит из больницы на наручных часах почти полдень.
Перед тем, как ехать к Косте с Игорем, Женя все-таки сначала делает остановку у дома Макса, предусмотрительно уточнив у того номер квартиры. Поднимается на нужный этаж и несколько раз стучит во входную дверь. Внутри тихо. Женя стучит еще раз, уже более громко и настойчиво. Потеряв надежду на то, что ему кто-нибудь откроет, достает ключ, который взял у Макса и только успевает поднести его к замочной скважине, как со стороны квартиры раздается щелчок и дверь распахивает мужчина среднего роста и щупленького телосложения в семейных трусах, носках и футболке с растянутой горловиной. Одутловатое со слегка красноватым оттенком лицо выглядит заспанным, и мужчина усиленно пытается пригладить волосы на голове.
- Виталий…? – Женя многозначительно замолкает, ожидая, что мужчина подскажет свое отчество, но его ждет разочарование.
- Ага… я. – Кивает. Того очевидно абсолютно не смущает внешний вид. – У тебя с собой? Заходи, сейчас что-нибудь сообразим. – Пропускает Евгения в квартиру.
- Прошу прощения, но вы, наверное, не так поняли. - Сообразив, за кого его приняли и для чего приглашают. Неужели Женя похож на любителя выпить? – Я по поводу вашего сына… - Женя пытается отыскать на рассеянном лице проблески понимания. – Макса…
- А, да. – Кивает тот. – Макс - моя гордость. Натворил чего? Да ты заходи, если у тебя нет, сейчас у меня поищем, сообразим на двоих. Решим все.
Да, похоже, это будет длительный процесс, пока удастся донести до отца Макса цель своего визита. Евгений начинает раздражаться, но делает шаг в небольшой коридор, ему все равно нужно попасть в квартиру, чтобы собрать вещи для Макса. Он мысленно качает головой, впервые по-настоящему видя, где и как живет Максим, включая с кем. Учитывая Женину нетерпимость к такого рода людям в принципе, сейчас ему вдвойне неприятно, потому что, судя по всему, отцу не особо интересно, что с его сыном и ночевал ли он дома. Женя, конечно, примерно представлял, на что может здесь наткнуться, но не предполагал, что его это настолько заденет.
- Дело в том, что Макс в больнице. – Холодно произносит Женя. – Вчера он попал в аварию, его мотоцикл столкнулся с машиной. Вы не заметили, что он не ночевал дома?
- Не может быть. – Растерянно мотает тот головой, пытаясь оспорить слова Евгения. – Максим ночевал дома… по-моему… и…
Все понятно. Женя снимает обувь.
- Где его комната?
Проследовав в указанном направлении и успев по ходу осмотреть двухкомнатную квартиру, толкает дверь к Максу. Ладно, пусть Женя «мажор», но как так вообще можно жить? Похоже, ремонт в квартире не делался еще со времен, как ее сдали вместе с домом. В прошлом веке. Пока он открывает дверцы шкафа и пробегает глазами по содержимому, отец Макса успевает надеть спортивные трико и топчется возле двери, но Евгений не обращает на него абсолютно никакого внимания. К Жениному удивлению все вещи в шкафу разложены на полочках, либо висят на плечиках, а не запихнуты скопом. Макс аккуратист, оказывается. Свитера и джинсы ему пока вряд ли грозят. Пара футболок приземляется на кровать. Вскоре обнаруживается теплая рубашка. Отлично. Спортивные штаны, носки, белье…
- А ты… вы кто?
Резонный вопрос спустя пятнадцать минут пребывания Жени в квартире.
- Евгений. Друг Макса. – Не отвлекаясь от своего занятия, произносит он.
- А он как? Серьезное что-то?
Женя, наконец, поворачивается, достает из кармана небольшой блокнот с ручкой и быстро записывает адрес, отделение и палату. Отрывает листок и протягивает ему.
- На случай, если захотите проведать сына. – Объясняет он, тот забирает листок из его пальцев, но судя по выражению лица эта мысль, пока ее не озвучил Женя, ему в голову не приходила. – У него серьезный вывих таза и перелом плеча, так что около месяца Макс проведет в стационаре.
- Так долго? – Едва разборчиво бормочет себе под нос тот.
Когда с вещами покончено и Женя утрамбовывает их в пакет, благоразумно решает, что зубную щетку, пасту и прочее купит Максу сам, чем пытаться добиться от его отца где чье. Уже перед тем как обуться, что-то вспоминает и поворачивается к нему.
- У Макса чашка должна быть, большая…
- Да, - кивает тот, - принести?
И тут же скрывается на кухне. Появляется вновь через минуту с темно-синей полулитровой чашкой в руках с золотистым орнаментом вокруг ободка. Женя про себя хмыкает, почему-то вдруг вспоминая чашку Артема отвратительно едкого розового цвета, которая его всегда раздражала.
Упаковав ее и попрощавшись, выходит из квартиры. И хотя Макс не любит, когда его жалеют, именно сейчас Женя не может отделаться от настойчивого желания сделать именно это. Да, а еще он просто не может отделаться от желания…
Забравшись в машину, набирает номер телефона Костика. Спустя пару гудков, тот отвечает.
- Ну и где ты есть? Я уже все настроил для твоего «дела на миллион».
- Кость, я знаю. У меня тут непредвиденные обстоятельства случились, я уже еду, буду через полчаса.
Когда он, наконец, добирается до их дома по заснеженным улицам, уже начало четвертого, а им с Костей еще кучу всего сделать нужно на завтра. Женя проверяет наявность флешки в кармане и выбирается из авто, закрыв его и поставив на сигнализацию.
- Ну наконец-то, - встречает его Костик.
- Привет, - Женя заходит, поспешно раздеваясь в прихожей. – Игорь дома?
- Пока нет, у него сегодня езда верхом. Стресс снимает.
- А звучит-то как! – Смеется Женя, снимая обувь. – Не ревнуешь?
- Не. – Отмахивается тот. – Оно ж как говорится, если б я имел коня, это был бы номер. Если б конь имел меня…
- Не любишь ты Гошика. – Все еще смеясь, качает головой Евгений и заходит в комнату.
- Да я б с удовольствием, да только он, зараза, не дается. – Хмыкает Костик в своем репертуаре и усаживается за компьютер. – Так, давай, чего тебе там делать нужно.
Женя садится рядом и протягивает флешку.
- Только, Кость, красиво и презентабельно.
- Ну, это мы могём. – Уже сосредоточено бормочет себе под нос. Водит оптической мышкой по столу, пробегая взглядом содержимое флешки. – Это нам как два пальца…
Следующие несколько часов Костик с Женей заняты созданием тематических буклетов для первого тренинга Жени с персоналом. Вернее, Костик создает, а Женя старательно пытается руководить процессом. Через пару часов красочная презентация концепции его ресторана готова и пока Костина техника тиражирует глянцевые буклеты, они не замечают, как возвращается Игорь. Когда с делами покончено, усаживаются на кухне выпить кофе и Костя что-то вспоминая, поворачивается к Евгению.
- А что за «непредвиденные обстоятельства» у тебя там случились сегодня? Что-то серьезное?
Женя тут же слегка мрачнеет.
- Макс в аварию попал. В больнице был с утра.
- Это тот пацан, автоинструктор твой? – Женя просто кивает, не вдаваясь в подробности. – Хоть в порядке все?
- Более-менее. – Женя на секунду замечает заинтересованный взгляд Игоря, но тот лишь поворачивается к Косте и произносит:
- Все, Заяц, можешь не мечтать, я тебе мотоцикл не куплю.
- Так, я к тебе с твоими лошадями не лезу, так что если захочу, сам могу его себе купить.
- А, Жень, ты ж не знаешь еще, нет? – Вновь поворачивается к нему Гошик. – У моего Зайца теперь новые эротические фантазии. Закладок с мотоциклами больше, чем с порно-сайтами. И все благодаря твоему «автоинструктору». – Последнее слово выделено какой-то особой интонацией.
- Не только. – Едко вклинивается тот.
- Если ты об Антоне, - еще мрачнее вздыхает Женя, - то он разбился в прошлые выходные. Во вторник похороны были.
- Чего, правда, что ли? – Ошарашено.
Женя мрачно кивает и непроизвольно представляет, что бы он почувствовал, если бы подобное не дай бог случилось с Максом вчера. На секунду где-то внутри становится холодно и пусто. Он беспокоится о нем, думает о нем, хочет его… Похоже, пора пересмотреть свои представления о понятии «дружба». Особенно в отношении Макса.


Глава 11


When I'm falling down
will you pick me up again?
When I'm too far gone
Dead in the eyes of my friends?
Will you take me out of here?


All I believe, and all I've known
Are being taken from me, can't get home
Yeah do you worst, when worlds collide
Let their fear collapse, bring no surprise


Take me out of here...


Pendulum – Watercolour

Меньше, чем через две недели открытие и первый полноценный рабочий день, а сегодня Евгения ждет не менее тяжелое испытание. Женя поднимается в верхний зал с видом на заснеженный город и на него тут же устремляются взгляды почти восьмидесяти людей – его штат в полном составе - а голоса затихают. Новые люди, новое место, но правила все те же. И сейчас только от Жени зависит, получится ли у него то, чего он хочет в результате. Со всеми он неоднократно общался в индивидуальном порядке и всех их отбирал крайне тщательно, но даже подобная тщательность не гарантирует сплоченности всего коллектива в целом и отсутствия конфликтов или неприятных и ненужных ситуаций. И над этим придется поработать не меньше, чем над всем остальным. Женя на личном опыте знает - мало собрать команду профессионалов, важно грамотно мотивировать их. И если одному человеку может хватить банального «спасибо», то другому необходимо что-то более материальное. Индивидуальный подход к каждому работнику – то, что Жене необходимо найти за ближайшие две недели.
- Всем доброе утро. – Мягко произносит Евгений, подходя ближе. – Все уже успели познакомиться?
Немного рассеянные взгляды брошенные друг на друга, мотание или кивание головами. Пока еще это не коллектив, а просто отдельные люди и каждого будто в шахматной партии необходимо поставить в определенно-отведенную позицию, объяснить его задачу, чтобы получилась идеальная комбинация, а Женя сейчас в роли гроссмейстера.
- Отлично, - улыбается Женя. Бросает на столик стопку буклетов, которые они с Костиком разрабатывали вчера и вновь поднимает глаза. – Прошу каждого взять себе по экземпляру и ознакомиться.
Через минуту на столике не остается ни одного экземпляра, а все разворачивают яркие глянцевые брошюры, изучая содержимое. Кто-то заинтересовано, кто-то скептически. Женя сразу отмечает выражение лиц, делая мысленные пометки.
- А… Евгений Александрович… - Неуверенно произносит Неля, одна из будущих официанток.
Женя переводит на нее взгляд. Невысокая с длинным каре темных волос.
- Да, Неля.
- А у меня тут чье-то имя написано с самого верху…
- Ваше? – Она отрицательно качает головой. – Тогда, вероятно, это не ваш буклет. Какое имя?
- Демченко Святослав.
Женя скользит взглядом по присутствующим.
- Это я. – Поднимается молодой мужчина.
- Доброе утро, Святослав. - Улыбается ему Женя. – Неля, не могли бы вы отдать нашему бармену его буклет?
Неля кивает и протягивает мужчине брошюру.
- Святослав, в какие игры вы любили играть в детстве? – Интересуется Женя и тот несколько раз удивленно моргает. - Кстати, этот вопрос касается всех, так что у вас в отличие от Святослава есть время что-нибудь придумать.
На большинстве лиц появляются улыбки – хороший знак.
- Ну, как все. Мяч с друзьями погонять или войну. – Немного растерянно.
Отлично. Понятие коллективности и активности есть, осталось развить до нужного уровня. Женя кивает.
- Но если вам вернули ваш буклет, очевидно, у вас теперь их два.
Святослав поспешно разворачивает тот, что вытащил сам.
- Янчевская Карина.
- Это я. – Поднимается с готовностью блондинка с собранными в хвост на затылке волосами. – Я любила играть в «казаков-разбойников», - улыбается она.
- И на чьей же стороне? – Улыбается Женя в ответ еще одной официантке.
- Чаще получалось, что разбойников, но меня почти всегда сразу брали в плен. – Несколько добродушных смешков среди присутствующих. Все понемногу начинают расслабляться. Выражение лица Жени никак не меняется, в то время как ответ Карины заставляет его сделать свои выводы. Он уверен, что самое большее пара месяцев и на ее место придется искать нового работника. Либо же придется найти особую мотивацию лично для нее.
- Ренат Халилов. – Зачитывает она со своего буклета и в ответ на свое имя, поднимается смуглый черноволосый обаятельный парень с белозубой улыбкой – еще один их бармен.
Далее подобная процедура ждет абсолютно всех. На протяжении часа они обмениваются буклетами, знакомятся, улыбаются, пока Женя внимательно и сосредоточено фиксирует ответы и реакции каждого. Когда с процессом знакомства закончено, он произносит:
- А теперь хочу объяснить вам причину моего вопроса. Дело в том, что все мы умеем хорошо выполнять свою работу, и знаем, что от нас требуется, но есть еще кое-что - мы все собрались здесь, чтобы поиграть. – Заинтересованные взгляды присутствующих. - Игра эта только наша, другой такой больше нигде нет, и насколько интересной она станет не только для нас, но и для всех, кто захочет к ней присоединиться, зависит от того, как каждый из собравшихся сейчас здесь будет справляться со своей четко-отведенной ролью. Потому что, как и в любой игре у нас будут свои правила. Все, что есть в вашей жизни, остается за порогом. Здесь мы создаем особый мир, оторванный от реальности, мир Античной Греции и наша с вами задача, чтобы каждый посетитель захотел стать частью этого мира, пока он здесь, и принять участие в нашей игре. Но даже не это самое главное, а то, чтобы его это настолько увлекло и захватило, что когда он уйдет, через некоторое время ему вновь захотелось бы в нее поиграть и вернуться к нам. А еще рассказать своим друзьям и привести их с собой. То есть это должно быть интересно, правдоподобно, празднично, весело и, само собой, вкусно. – Короткая пауза. - Кто-нибудь знает, что означает название нашего ресторана?
- Какой-то город? – Делает предположение Карина.
- Отлично. Кто знает какой?
- Греческий? – Ренат.
- Древнегреческий, если быть более точным. – Улыбается Женя. Игра началась. – У вас в руках буклеты, содержание которых отражает концепцию нашего ресторана. Прошу абсолютно каждого сегодня ознакомиться с ним и завтра мы обсудим, если у вас возникнут какие-то вопросы. Любые вопросы. Обязательно спрашивайте, все будем решать. И еще одно. Если все время играть в одно и то же, это рано или поздно надоедает, но мы с вами должны будем делать это постоянно, независимо от ситуации, поэтому нам в первую очередь должно нравиться то, что мы делаем, и то, во что мы играем. Если кто-то сейчас вдруг почувствовал себя не на своем месте, я хотел бы узнать об этом сразу.
Ни одного растерянного взгляда, ни одного отрицательного кивка головы.
- Если так, тогда, пожалуй, пора каждому взглянуть непосредственно на свое рабочее место и ознакомиться с ним. – Бросает взгляд на наручные часы. – Скоро должен подойти не менее важный для нас человек. Он снимет мерки для униформы, так что встретимся в этом зале через час.
Все кивают и расходятся. Повара во главе с Лукасом – их шеф-поваром – на кухню. Осматривать оборудование и распаковывать посуду. Бармены к барным стойкам, их ждет процесс приведения в порядок всех бокалов, фужеров, стаканов, рюмок, ознакомление с наполнением бара, расстановки всего по местам. Официанты и официантки начинают расставлять столы и стулья. Никто не остается без дела. Женя только успевает разрываться между ними всеми, чтобы прояснять возникающие по ходу вопросы и объяснять рабочие нюансы.
Вскоре появляется та, кого они ждали. Бойкая женщина средних лет, с которой Женя давно знаком и которая занимается пошивом униформы для персонала в ресторане отца. Она снимает мерки и обещает, что за неделю подгонит все костюмы, заказанные Женей, по размеру. За этим всем Евгений почти не замечает, как на улице темнеет. Его сегодня ждет еще одно не менее важное дело. Попрощавшись до завтра с персоналом и закрыв ресторан, он заезжает по пути в супермаркет и около семи вечера глушит мотор автомобиля у входа в больницу.
Стоит Жене переступить порог больничной палаты Макса и наткнуться на его гневное выражение лица, как этого становится достаточно, чтобы понять, что Евгения в очередной раз ждет роль громоотвода.
- Привет. – Подходит он к кровати и ставит пакеты на пол, извлекая из одного увесистую ветку бананов. – Что сегодня не так, Ваше Величество?
Эта фраза действует будто кнопка «Пуск» и Макс разражается тирадой.
- Мне, блядь, даже в сортир нельзя выйти! Прикинь, вместо этого принесли какую-то хренотень типа горшка и сказали, что ближайший месяц отливать я должен туда! Блин, я чо, инвалид какой-то?!
Женя вздыхает и спокойно произносит:
- Эта «хренотень» называется «утка» и поскольку ты сейчас не в состоянии…
- Да мне похер как она называется! Я хочу домой. Я ненавижу больницы и никогда в них не лежал. А это, – Макс яростно указывает куда-то под кровать, - просто высаживает меня!
- Смотри, что я принес. – Отвлекает его Женя, доставая темно-синюю чашку Макса и электрочайник. – Чай заварить?
Но это не срабатывает.
- Ты издеваешься? Я говорю, мне поссать нормально нельзя, а ты чай предлагаешь? – Не веря переспрашивает тот. На лице застывает выражение близкое к шоку.
- Макс, - терпеливо начинает Евгений, - тебе все равно никто не разрешит встать на ноги и бродить в поисках унитазов, так что выбора у тебя нет. Придется набраться мужества и совершить геройский подвиг – справлять естественные нужды не покидая кровати. - Женя видит, как Макс бесится, но в этом случае он ничем ему помочь не может. – Или ты вообще не будешь теперь есть и пить?
Нужно срочно его отвлечь, иначе сейчас будет еще один взрыв.
- Я вчера оставил твоему отцу адрес и номер палаты, так что, возможно, у тебя будет еще один посетитель.
- Я курить хочу.
Логичная реакция.
- И как ты себе это представляешь?
- Жень, у меня уже уши в трубочку свернулись несколько раз. Не знаю. Ну я ж тут все равно один лежу. Потом проветрим. Ну пожалуйста.
- Макс, я не курю. – Напоминает ему Женя. – Так что ничем тебе сейчас помочь не могу в любом случае.
У Макса становится такое выражение лица, будто его только что забросали камнями, а Женя бросил последний. Он откидывается на подушку и демонстративно накрывает глаза здоровой рукой.
- Хорошо. – Через какое-то время произносит Евгений. – Если ты откажешься от голодовки, переступишь через свое ущемленное мужское эго, и больше не будешь впадать в психоз по поводу «утки», я завтра принесу тебе сигареты.
Макс убирает руку и, подозрительно сощурив глаза, смотрит на Женю.
- Знаешь, как это называется?
- Знаю, шантаж. Но решать тебе. – Пожимает плечами Евгений, продолжая извлекать из пакета пачку чая, сахар и лимон.
Максим наблюдает за его действиями и, наконец, спрашивает:
- А какой чай?
- Заварить?
Макс несколько секунд колеблется, но все-таки кивает, и Женя подходит к умывальнику, набирая в чайник воду. Господи, каким же ребенком он иногда бывает. И как выяснилось, особо остро это проявляется в период болезни. А впереди еще целый месяц.
- Как там отец? – Немного успокоившись, спрашивает он. Очевидно все, что накопилось, мы уже успели выплеснуть.
- Ну, мне не с чем сравнивать, но, по-моему, на момент моего визита еще не пил.
- А дома вообще? Я имею в виду мусор, бутылки, толпа…
- Я ограничился только твоей комнатой, поэтому, что в других не видел. Хотя мне несколько раз настойчиво предлагали приобщиться к процессу и ремонт, конечно, не помешал бы.
- А толку? - Макс вздыхает, уставившись в потолок и легонько постукивая себя кулаком по лбу, будто решает какую-то сложнейшую задачу. - Мать откладывала на ремонт, все собирались сделать. А потом получилось, что эти деньги пошли на ее похороны и оплату за квартиру. Отец почти все пропивал, пока его не уволили. Да и потом тоже. Я деньги ныкал по всей квартире, а он рано или поздно находил и все спускал. В общем, я уже давно на это не реагирую. А теперь квартира наверняка в таверну превратится окончательно.
Женя мысленно делает несколько очередных пометок у себя в голове, ставит чайник на тумбочку и включает его. Решив сменить тему, чтобы Макс не зацикливался на проблемах, достает из другого пакета одежду.
- Хочешь переодеться? – Евгений бросает взгляд на синюю толстовку на молнии с одним продетым рукавом, вторая рука спрятана где-то в ее недрах.
- А что ты принес?
- Футболки, рубашку…
Макс замечает среди вещей пару своих боксеров и его опять пронизывает ощущение беспомощности и инвалидности. Отвратительное, раздражающее и заставляющее снова балансировать между злостью и депрессией.
- Макс?
- Нормально все. – Пересилив себя, бросает тот. – Только я сам не смогу…наверное…
- Давай помогу.
Макс расстегивает молнию и приподнимается, стягивая с себя толстовку и являя миру перебинтованную руку с пострадавшим плечом. И россыпи родинок. Женя был прав, их у Макса много, от совсем светлых и маленьких до пары темных и провоцирующих к несбыточным фантазиям. На миг Евгений вспоминает, как Макс спал на его плече, и он мог к нему прикоснуться так, как хотелось, сейчас же ему придется контролировать себя. Но отнюдь не бинты и родинки привлекают Женино внимание. Бицепс на правой руке Макса, которую он впервые видит без одежды, оплетает замысловатая вязь татуировки и для Жени это становится откровением.
- Я не знал, что у тебя есть татуировка. - Замечает он.
Макс поворачивает к нему голову, выпутываясь из рукава.
- А? Да. Две вообще-то. – Чуть рассеянно.
Зря он это сказал. Теперь либо остается поинтересоваться, где вторая, причем как бы невзначай, либо провести бессонную ночь, представляя ее местонахождение самому. Но Макс решает сжалиться.
- Вторая на спине. Показать? – Как всегда непосредственно.
Макс, что же ты делаешь, чудовище? Женю хватает только на кивок и чтобы удержать себя от желания облизнуть губы. Максим слегка поворачивается, но пространства для маневра у него не так много, поэтому Жене приходится подняться и подойти ближе.
На светлой коже спины между лопатками красуется какой-то иероглиф размером с большой палец. Перевязь мешает рассмотреть его полностью и Женя, пользуясь возможностью, слегка касается кожи Макса, проводя по ней подушечками пальцев и сдвигая повязку чуть в сторону.
Женя наклоняется ниже… Проводит кончиком носа по коже, вдыхая ее запах… Касается татуировки губами… Обрисовывает кончиком языка линии, слыша выдох Макса… Тот приглушенно стонет, а на его коже появляются миллионы крохотных мурашек и бисеринок пота…
- Красиво. - Женя чуть встряхивает головой, отгоняя свое слишком богатое воображение и ощущение тянущего огня внизу живота. - Что он значит? – Его голос звучит абсолютно невозмутимо, никак не выдавая тот узел возбуждения, образовавшийся внутри в ответ на картины в его голове.
- Это иероглиф ли. – Что-то неприятно колет Женю и ощущение разрушается. – Означает «удача».
- Ли? – Все-таки уточняет Евгений. – Для Полины делал?
Мышцы спины Макса слегка напрягаются, и Женя тянется за футболкой, чтобы отвлечься окончательно. Он никогда не думал, что татуировка способна на него так подействовать, но в сочетании с Максом на него так действует абсолютно все и отрицать это самому себе уже бессмысленно.
- Нет, так совпало. Но она считала, что в честь нее.
От Жени не укрывается тот факт, что о Полине Макс говорит в прошедшем времени. Евгений помогает продеть ему футболку через голову, натягивая поверх привязанной к телу левой руки, и тянется за теплой рубашкой. Если Макс захочет рассказать, его никто не остановит, а если не хочет, то вопрос напрямую может быть опять встречен очередным бзиком.
- У тебя сейчас кто-нибудь есть? – Вдруг интересуется Макс, продевая правую руку в рукав темно-зеленой рубашки в большую черную клетку. Женя поправляет ее на нем, задерживаясь прикосновениями чуть дольше, чем требуется, но меньше, чем хотелось бы, и стараясь, чтобы эти прикосновения не вызвали никаких неподходящих ассоциаций.
- В каком смысле? – Уточняет он, когда Макс вновь откидывается на подушку. Женя разворачивает стул спинкой к нему и усаживается, сложив на ней руки. К счастью для Жени, спинка у стула со сплошной вставкой посередине вплоть до сидения.
- Ну, ты рассказывал, что расстался с кем-то… после того, как застал их…
Кажется, Женя начинает улавливать ту часть айсберга, которая до сих пор была скрыта под колюче-холодной и темной водой, точно такого же цвета, как и глаза Макса. Не черные, темно-синие, с каким-то серым оттенком.
- Я не заставал. – Напоминает Женя. – Застали другие, но мне об этом стало известно.
- И что ты чувствовал?
Что Женя чувствовал? Мощный и болезненный удар по его гордости и самолюбию. Тем более на тот момент он даже не догадывался о таком положении дел.
- Предательство, разочарование и горечь. – Честно отвечает он.
Макс слегка кивает головой, делает вдох и отворачивается к окну, молчит, и Женя никак не нарушает этой затягивающейся паузы.
- Мне повезло больше. – Наконец произносит Макс. – Или меньше. Я увидел это собственными глазами.
- Что именно?
- Полину.
Других пояснений не требуется и теперь понятно, что потянуло Макса сесть на мотоцикл в снегопад, да и еще оказаться на трассе за городом. Только вместо очередной «психотерапии», он получил множественные травмы. Женя вспоминает инцидент с Полиной в туалете мотобара не далее, чем неделю назад, понимая, что лично для него это известие шокирующей новостью не стало. Но Максу об этом он не скажет.
- Ты разговаривал с ней?
- Не хотелось отвлекать от процесса. – Колюче произносит Макс. – Поэтому я и просил тебя не звонить. Я не хочу их сейчас ни видеть, ни тем более разговаривать.
- Их? – Немного удивленно уточняет Женя.
- Она была с Фоксом, - горько хмыкает Макс, - вот же сука.
Кого именно – Полину или Фокса – наделил этой красноречивой характеристикой Макс, Женя уточнять не собирается, как и развивать эту болезненную для него тему, поэтому просто отвечает на его вопрос.
- Нет. Ничего серьезного. – И когда тот поднимает на него непонимающий взгляд, поясняет: - У меня сейчас нет никаких серьезных отношений. Тем более, меньше, чем через две недели открытие, а потом вообще времени свободного практически не будет, так что пока самые прочные и серьезные отношения у меня с моим рестораном.
Макс почему-то искренне улыбается и дальше их разговор перетекает в обсуждение дел Жени и его работы. Это отвлекает Макса от тяжелых мыслей, ему всегда интересно слушать, как Женя рассказывает о своих делах. Тот любит свою работу не меньше, а то и больше, чем Макс свою, даже несмотря на такую нечеловеческую загруженность.
Ночью Макс плохо спит. Его все время мучают кошмары, с точностью видеозаписи передающие пережитое им накануне аварии. Он снова видит Ли с Фоксом в отражении зеркальной двери, снова садится на мотоцикл уже зная, что попадет в аварию и все равно мчится по трассе, не в состоянии сбавить скорость - у него просто отсутствуют тормоза. Кто-то или что-то управляет мотоциклом вместо него, не давая возможности остановиться, свернуть и, в конце концов, Максим вновь видит стремительно приближающиеся фары сквозь завесу хлопьев снега, чувствует удар, пронизывающую острыми спицами боль и просыпается в холодном поту с напряженными до боли мышцами. Чувствуя себя полностью разбитым, долго лежит, уставившись в окно, и пытаясь вернуть сбившееся дыхание в норму. Он справится. Все будет хорошо.
Но сны повторяются каждую ночь, и спустя неделю он не выдерживает, рассказывая о них Жене, а потом по его совету и врачу. Тот совершенно обыденным голосом объясняет, что это посттравматический синдром и последствия сотрясения, заверяя, что со временем – самое большее пара месяцев - все пройдет и встанет в норму, но засыпать Максу каждую ночь становится все труднее и труднее. Вскоре его ногу начинают ненадолго снимать с вытяжки, но только для того, чтобы Макс выполнял физические упражнения во избежание осложнений и улучшения кровообращения. Его заставляют напрягать и расслаблять все мышцы, начиная от бедер и заканчивая стопой его многострадальной левой ноги. Макс очень хочет встать с кровати, уже даже смирившись с мыслью о костылях, поэтому старательно и с особым усердием занимается этой гимнастикой.
Спустя полторы недели Максу начинает казаться, что еще немного и его спина просто окаменеет от постоянного лежания и невозможности сменить позу. Когда он, пожаловавшись на неприятные онемения, по «неосторожности» врача узнает что такое «пролежень», Женю вечером ждет очередной психоз. Макс успокаивается только когда Женя предлагает размять его мышцы спины, на что тот тут же соглашается. Сильные, но не болезненные сжимания, сменяющиеся более мягкими приносят невыразимое облегчение и приятно расслабляют Макса, в то время, как Женя в очередной раз погрязает в откровенно порнографических картинах своего воображения, при этом не в силах отказаться от возможности безнаказанно прикасаться к Максу, тихие постанывания которого, чередующиеся с чем-то наподобие «Да… так… сильнее…» окончательно ставят на Евгении клеймо «законченный мазохист».
Женя, как и обещал, появляется каждый вечер, хотя работы с каждым днем у него становится все больше и больше. Макс ловит себя на мысли, что если бы у него был старший брат, он хотел бы, чтобы тот был таким. С появлением Жени, в жизни Макса (а в особенности теперь) образовалось какое-то «тайное место», как бывает в детстве. Такое, о котором никто больше не знает и где всегда можно спрятаться, а еще хранить особо важные для себя вещи, хотя на самом деле они никакой ценности не представляют ни для кого, кроме их хозяина. Евгений держит все свои обещания и покупает Максу такие вожделенные сигареты – за что Максим согласился продаться в вечное рабство и когда поправится, до конца жизни ремонтировать авто Жени бесплатно - правда к сигаретам в комплект прилагался освежитель воздуха. И пока их еще ни разу не засекли за курением в палате. Макса не засекли, а на молчаливые неодобрительные взгляды Жени он не обращает внимания. Он выполнил свою часть договора и стойко сносит необходимость пользования «уткой», так что на сигареты имеет полное право. Это меньшее, что он заслужил в обмен на свои мучения.
Когда наступает ночь, Макс старается как можно дольше не засыпать, боясь вновь того, что увидит во сне. Прошло полторы недели, а кошмары никуда не пропали, правда начали немного видоизменяться.
Макс толкает незапертую дверь в квартиру и делает шаг через порог. Глаза в очередной раз застывают на отражении в зеркале. Полина выгибается, сидя верхом на Фоксе, а ладони того сжимают ее ягодицы, впиваясь в них пальцами. Громкие стоны и звук шлепков обнаженных тел друг о друга заставляет Макса испытывать одновременно ярость, отвращение и… возбуждение? Сейчас он развернется и сбежит отсюда. Сядет на свой байк, чтобы в уже неизвестно какой по счету раз встретиться с горящими фарами на трассе. Испытать боль и жуткий страх от того, что не можешь этого избежать. Не может? Он может! В этот раз он не сбежит. Все будет по-другому. Макс решительно делает шаг вглубь квартиры и останавливается на пороге комнаты. Злость и желание наказать и Полину, и Фокса, отомстить, заставляют его сжать кулаки.
Вдруг Полина оборачивается и совсем не удивленно смотрит на него, сладко улыбается, застывая в руках Сергея.
- Макс, иди к нам…
Максим нервно облизывает губы и, не отдавая себе отчета, расстегивает куртку, снимая ее и бросая на пол. Подходит ближе, запуская пальцы в волосы Ли и встречаясь глазами с Фоксом. Полина разворачивается к нему, поднимаясь и начиная раздевать. Возбуждение все больше вытесняет злость, хотя она все еще клокочет внутри. Ли тянется к его губам и после поцелуя стягивает с него последние остатки одежды.
Макс никогда не хотел попробовать это втроем и почему-то сейчас во всем происходящем улавливает, что ему чего-то не хватает, какого-то ощущения, но он не знает какого именно. А потом вдруг понимает, что не ощущает прикосновений Полины. Знает, что она к нему прикасается, но… не чувствует этого. Он наблюдает, как Фокс касается Ли, как ласкает ее кожу, как целует, но уже не испытывает злости. Вновь встречается глазами с Фоксом, и тот резко дергает его на себя, впиваясь в губы. А вот это он чувствует со всей отчетливостью. Грубый поцелуй с привкусом алкоголя, рождающий гнев. Руки шарят по его телу. Максу неприятно, он пытается оттолкнуть Фокса от себя, опять больно укусить, но внезапно ощущает на коже своей спины другие прикосновения, которые совсем не соответствуют напору языка у него во рту. Когда ему, наконец, с силой и яростью удается оттолкнуть Сергея от себя, Макс застывает от неожиданности. В его глаза внимательно смотрит светло-ореховый взгляд. Кончики пальцев, поглаживающие скулы, кажутся знакомыми, но Макс уверен, что никогда не испытывал этих прикосновений, он не помнит этого.
Макс вдруг со всей четкостью осознает, что кроме них двоих больше никого здесь нет. Нет Полины, нет Фокса... Прикосновения так знакомо расслабляют и сдавливают кожу, спускаются ниже. Теплые. Макс не может пошевелиться, как загипнотизированный. Кожа вдруг становится слишком чувствительной. Будто весь организм разом стал слишком восприимчив ко всем внешним раздражителям. Так не должно быть. Это неправильно. Это все ведь должно быть неправильно, да? Но почему-то сейчас эта мысль едва улавливается за рокочущим в груди сердцем и не имеет никакого значения. Его губы вновь накрывают, вовлекая в поцелуй, и он совсем не похож на поцелуй Фокса. Он ни на что не похож, потому что Макс подобного никогда не испытывал. Тысячи огоньков пробегают по коже. Становится нестерпимо горячо, и он зачем-то начинает отвечать. Он хочет отвечать. Ладони на его коже. Ощущение будто за секунду до того, как отпустить сцепление наполняет возбуждением, сводит мышцы, рождает адреналин. Прикосновения везде. Они ласкают, надавливают, гладят, сжимают…
- Макс… - тихо где-то возле уха. Тело неожиданно находит то ощущение, которого ему не хватало и выстреливает наслаждением.
Максим задыхаясь резко открывает глаза, уставившись в темноту. Пальцы здоровой руки сжимают скомканный край простыни. Он снова в поту. Сердце снова вылетает из грудной клетки. Макс понимает, что все еще продолжает слегка вздрагивать, и когда касается чуть влажного белья, его прошивает настоящая паника. Он проснулся не от страха. Он проснулся не от ощущения боли. В этот раз все действительно было по-другому. Он проснулся от ощущения оргазма. И Макс испытал его не только во сне, но и по-настоящему.
_____________________________

перевод эпиграфа:

Когда я буду падать,
Поймаешь ли ты меня снова?
Когда я зайду слишком далеко,
Став мёртвым в глазах друзей.
Заберёшь ли ты меня отсюда?

Всё, во что я верю, и всё, что я узнал,
У меня забрали, мне не добраться до дома.
Да, делай что хочешь, когда столкнутся миры,
Пусть их страх обрушится - это будет неудивительно.

Забери меня отсюда...


Глава 12


Это может быть прекрасно только не для меня,
Ведь я спотыкаюсь на каждом шагу.
Мне хочется плакать, но я не могу.
Где-то есть что-то сильнее меня.


А время спешило, время сбивалось,
Как будто бы знало, что мы убежим.
Знало, что нам ничего не осталось,
Что я все равно не сдамся живым.


Когда же закончится замкнутый круг?
Мне нужно придать своим мыслям ясность.
Кажется, мне угрожает опасность...
Когда же закончится замкнутый круг?


Смысловые Галлюцинации – Замкнутый круг

Поллюции в двадцать два года – это не смертельно, но кончить из-за того, что к тебе во сне прикасается друг – первый сигнал о том, что у Макса поехала крыша. Уже окончательно. Эта чертова авария и больница сделали свое дело, превратив его в обездвиженного инвалида-извращенца. Он не спит весь остаток ночи, уставившись то в потолок, то в окно, боясь вновь закрыть глаза и отчаянно пытаясь не думать о том, что произошло… не вспоминать о прикосновениях, которых в последнее время было предостаточно… и еще о том, как он проснулся рядом, уткнувшись в шею… Не думать! Не думать! Не думать!
Вместо этого Макс изо всех сил пытается выудить из памяти любые воспоминания, связанные с Полиной, но они настойчиво приводят логической цепочкой к сцене с Фоксом и, как следствие, все тому же сну. Макс на одну короткую секунду натыкается в своей голове на мысль, в чем разница между Фоксом и Женей, тут же яростно мотает головой и начинает перебирать «сюжеты» просмотренных им порнофильмов с сексуальными, голыми, сладко стонущими девахами. Но в самый неожиданный момент откуда-то из темного угла сознания мелькает внимательный светло-ореховый взгляд, и все чаморошные попытки избежать мыслей о Жене издевательски стираются, будто простой карандаш ластиком. Да, слишком много «Жени» стало в его жизни в последнее время.
Макс начинает нервничать, а вместе с этим раздражаться и накручивать свою и так ослабленную после аварии нервную систему, и каждая мысль становится новым витком все больше сжимающейся пружины. Поэтому, когда в начале восьмого утра в палату открывается дверь и вместо медсестры на пороге появляется Евгений, Макс со всей отчетливостью чувствует, как эта пружина может в любой момент выстрелить, превратившись в очередной необоснованный психоз. Только Женя здесь не при чем. Он не виноват, что у Макса в конец съехала крыша. Может все дело в этом? Посттравматический синдром? Да, точно. Эта мысль немного успокаивает Макса. Врач говорил, что это пройдет. Максим пытается взять себя в руки, но у него это пока получается плохо.
- Что ты здесь делаешь? – Звучит колюче, почти как обвинение с легким паническим оттенком. Женя никогда не появлялся по утрам, кроме самого первого дня и его визит сейчас будто издевательство над состоянием Макса.
Евгений, не обращая внимания на его интонацию, поспешно проходит в палату и, подойдя ближе, извлекает из пакета и выкладывает на тумбочку очередную ветку бананов, печенье… книжки?
- Макс, у меня сегодня не будет вечером времени…
- Ага, хорошо… - Согласно кивает Максим, неосознанно отодвигаясь и пытаясь увеличить между ними расстояние, только в его случае это сделать практически невозможно. И он смотрит на него. Смотрит на руки, мелькающие, доставая что-то из пакета… бедра, которые как раз на уровне его глаз… А потом понимает, как смотрит и внутри все холодеет. Резко отворачивается, уставившись в окно и нервно сглотнув. Не хватало к одному сотрясению получить вдобавок второе. Проверять на увесистость Женин кулак совсем не улыбается.
- … послезавтра открытие и эти несколько дней я очень загружен. Постараюсь завтра с утра заскочить… Все в порядке? – Интересуется Женя, вдруг заметив отсутствующее выражение лица Макса.
- Угу…
- Ты опять плохо спал? Может, попросишь выписать тебе какое-то успокоительное?
Да! Максу нужно успокоительное. Срочно и много. Противно вспотевшая ладонь неосознанно комкает пододеяльник в кулак.
- Все нормально.
- Как спина?
- Отлично. – Слишком поспешно.
- Может…
- Ничего не нужно. Все отлично. – Уже резко.
- Ладно… - Чуть подозрительно протягивает Женя. Достает что-то из кармана брюк. Макс улавливает это движение боковым взглядом, но удерживает себя, чтобы не повернуться и не посмотреть. – Если вдруг у меня не получится приехать, а тебе что-то срочно будет нужно, позвонишь мне.
Эта фраза отвлекает Макса, и он автоматически поворачивается к Евгению.
- У меня телефона нет, забыл?
- Уже есть.
Макс прослеживает взглядом кивок головы и натыкается на мобильный телефон и зарядное устройство к нему на тумбочке.
- Сколько плюс к моему счету?
- Нисколько. Это мой старый телефон, так что пользуйся на здоровье.
Максим берет его в руки и с придирчивой внимательностью осматривает. Старый, как же.
- Жень, харе гнать, это новье. На нем даже ни одной царапины нет.
Женя действительно спешит, кроме визита к Максу у него перед работой еще несколько обязательных остановок намечено и выслушивать дотошные нудения Макса сегодня времени нет. Поэтому он просто забирает телефон из его рук, достает из кармана брюк связку ключей и одним из них прямо на глазах растерянного Максима царапает что-то на задней панели.
- Так лучше? – Протягивает телефон обратно.
- Нахрена? – Макс шокировано забирает его из Жениных рук.
- Макс, определись уже, пожалуйста. Ты хотел с царапиной, теперь он с царапиной. Мой номер в списке контактов есть. В общем, пользуйся. Если что, звони. – Быстрый взгляд на наручные часы. – Все, поправляйся и постарайся не доставать медперсонал. – Легкое прикосновение теплой ладони к здоровому плечу, но Макс даже не успевает отреагировать.
Он, все еще немного офигев, наблюдает, как Женя выходит из палаты, потом переводит взгляд на телефон в руках. Поворачивает его и проводит подушечкой большого пальца по шероховатой царапине на черном пластике. Мажор хренов, взять и поцарапать новый телефон, офонареть можно. Легкое нажатие на кнопку и дисплей загорается. Макс проверяет счет - с такой суммой можно в Китай звонить, причем каждому жителю в отдельности. Заходит в телефонную книгу, Женин номер. Откидывается на подушку, глядя в окно и делая глубокий вдох. Ну и какого хрена он в панику впал? Все нормально. Почти… Все, как и раньше. Наверное…
Макс усиленно забивает внутрь себя все сомнительные размышления, которые выносили его мозг на протяжении последних часов и вновь поворачивается к тумбочке. Взгляд задерживается на книжках, и он берет одну из них в руки. Анастасия Костромицкая «Вернувшийся из ниоткуда». Сказки для взрослых? Хмыкает, неосознанно улыбаясь, и открывает книгу. Это поможет ему отвлечься окончательно.

Женя паркует машину у подъезда и выбирается на улицу в расстегнутом черном двубортном пальто. Мороз сковывает кожу рук и лица, заставляя ее ощутимо покалывать, а изо рта вырываются клубы пара. Вытащив из салона увесистый пакет с логотипом супермаркета, захлопывает дверцу. Короткий писк сигнализации и Евгений скрывается в подъезде. Взбегает по ступенькам, на ходу бросая взгляд на наручные часы. Короткий стук в нужную дверь.
Дверь распахивается, будто его только и ждали. Женя проходит в квартиру, автоматически принюхиваясь, если и было что-то, успели хорошо проветрить. Легкий спиртовой и табачный оттенок улавливается, но, похоже, он уже все здесь насквозь собой пропитал. Снимает обувь и проходит на кухню. Бардака нет, что радует. После того, как Евгений предложил Максу помощь с его отцом, пока он в больнице, тот как всегда ощетинился и категорически запретил лезть в это, а тем более давать тому какие-либо деньги. Женя мрачно вздыхает, он и не нарушает свое обещание по большому счету.
- Этого должно хватить на неделю. – Поспешно выкладывает на стол продукты.
- Дай тебе бог здоровья, такой ты парень золотой. – Мнется рядом отец Макса. – А… может… ну в честь праздника. На чекушку всего… Мы с ребятами по пять капель буквально… за праздник… А то горит все…
Женя бросает на него беглый взгляд и отрицательно качает головой. Он приезжает раз в три дня, проверяет все ли здесь в порядке и привозит продукты. Но денег никогда не дает. Контролировать визитеров «со своим» ни времени, ни возможности нет, так что это уже от него не зависит. Ближайшую неделю он вряд ли сможет вырваться, поэтому и продуктов в этот раз привез из расчета на эти дни.
- И к Максиму съездить не могу… Ни копейки. – Как-то не особенно достоверно это звучит в свете предыдущей просьбы.
- Это все, что Вас останавливало эти две недели? – Холодно. Интонация отчетливо окрашена оттенком того, что Евгений на самом деле думает о нем и его эгоистическом отношении к сыну.
Женя дал себе зарок, что не будет поднимать эту тему ни с Максом, ни с его отцом. Адрес он оставлял, о случившемся сообщил, если тот считает не обязательным навещать прикованного к кровати сына после жуткой аварии – это его дело и вмешиваться он не собирается. Евгений и так делает все, что в его силах, чтобы поддержать Макса и собственно продукты его отцу возит по той же причине. Ему не жаль этого человека, мнущегося сейчас перед ним. Ни капли. Подобные люди просто не способны вызвать у Жени уважения при всем желании, только презрение либо холодное равнодушие. Да, Женя знает, что часто излишне нетерпим к человеческим недостаткам, правда, эта его склонность почему-то абсолютно не распространяется на Макса. И вот его-то Жене действительно жаль. Поэтому он здесь.
В прошлые выходные Женя наткнулся в палате Макса на ребят с его работы во главе с «Количем». Они даже собрали какие-то деньги для него, чтобы поддержать. Тот естественно отказался, но деньги никто не забрал. Когда они ушли Максим попытался всучить их Жене в счет своего «долга», но Евгению пришлось в очередной раз объяснять, что предлагаемую помощь всегда нужно уметь принимать и эти деньги он не возьмет. Тогда Макс попросил потратить их на оплату счетов за квартиру и купить что-нибудь из еды отцу, Женя согласился, не признавшись, что и так это уже делает. Если бы Макс узнал, Женя как минимум полчаса наблюдал бы за его очередным бзиком, который обычно сопровождается наличием не русской (в субъективном Женином восприятии) речи.
Единственными, кроме отца, с кем до сих пор не виделся и не общался Макс, остаются Полина и Фокс, но запрет сообщать им все еще в действии и в этом случае Женя слишком хорошо его понимает. Макс не хочет их видеть, не хочет, чтобы те уловили хоть какую-нибудь связь между аварией и тем, что могло стать ее причиной, а уж тем более застали его в этом «жалком состоянии». И если он не хочет, значит, не обязан, особенно учитывая то, что предшествовало аварии.
Раздражительное состояние Максима в последнее время и его проблемы со сном – лишнее доказательство тому, что новые нагрузки на нервную систему ему пока крайне не желательны. Но рано или поздно все-таки придется столкнуться лицом к лицу с тем, от чего пока удается прятаться. Женя надеется, что до того времени Максим придет в себя достаточно, чтобы решить эту ситуацию безболезненно для себя. А зная Макса, так и будет.
Евгений прячет в холодильник продукты, не дожидаясь ответа на свой вопрос.
- Как он там? Вообще…
- Вообще он сильный и крепкий парень, так что нормально. - Женя проходит мимо отца Макса и обувается в коридоре. – Я передам, что Вы интересовались. Всего доброго.
С этими словами, он поспешно выходит из квартиры, сбегая по ступенькам и извлекая из кармана пальто мобильный телефон. Набирает номер, несколько долгих гудков, пока он успевает выйти из подъезда и преодолеть расстояние до своей машины по утрамбованному слою снега. Наконец, там отвечают.
- Костя, ты уже на работе? – Дергая дверцу на себя и забираясь в салон, интересуется Евгений.
- Не поверишь, но да. Специально ради тебя на полчаса раньше приехал, а так бы хрен вам…
- Спасибо, Кость, ты просто настоящий друг.
- Ты мне должен, друг. – Добродушно хмыкает тот.
- Для вас с Игорем столик всегда найдется. – Смеется Женя. – Я уже еду. Буду рядом, наберу.
Быстрый взгляд на наручные часы - почти восемь. Лукас уже наверняка открыл ресторан, не хочется опаздывать, и успеть к девяти. Он поворачивает ключ в зажигании и выезжает из двора. Спустя еще полчаса набирает и сбрасывает Костю, так что когда его авто тормозит у здания, где работает Костик, тот уже стоит у входа, а у его ног покорно ждут четыре картонные коробки средних размеров. Женя, открыв багажник, поспешно выбирается из машины, и обменивается с ним рукопожатием.
- Чтобы я без тебя делал. – Улыбается ему.
- Ой, и не знаю даже. – Хмыкает Костик, заталкивая первый ящик в салон. – В общем, все, как мы с тобой решили. Думаю, понравится, я старался как для себя.
- Не сомневаюсь. – Женя ставит рядом второй, пока Костя подтягивает следующий.
- Нервничаешь?
- Сильно заметно?
- Все будет хорошо. Я в тебе не сомневаюсь.
- Очень на это надеюсь. – Хмыкает Женя. Дождавшись пока Костя затолкает последний ящик в салон, захлопывает заднюю дверцу.
- Как там Макс? – Вдруг интересуется тот.
- Нормально. А что?
- Жень… - как-то подозрительно издалека начинает Костик, – мне кажется или…
- Тебе кажется, Кость. – Перебивает его Евгений. – Все, я опаздываю уже. Спасибо еще раз.
- Ну давай. – Задумчиво кивает он, когда Женя уже оббегает машину и забирается внутрь.
Пока стоит в небольшой пробке, взгляд натыкается на наружную рекламу в виде бигборда.
«Если хотите побывать на родине Одиссея, встретиться с греческими богами, отведать греческих яств и станцевать «Сиртаки», вам не обязательно ехать за семь морей. Кусочек солнечной Греции прямо здесь гостеприимно открывает вам двери. Праздничная развлекательная программа с живой музыкой, танцами, изысканным меню от шеф-повара и вкуснейшим греческим вином в теплой компании. Вас ждет настоящий праздник, который подарит вам незабываемые впечатления! Встретьте Новый год с нами. Ресторан «Керкинитида» - солнце в подарок!»
Ниже указан адрес ресторана. Женя чуть улыбается и делает глубокий вдох. Да, он слегка нервничает, но перед персоналом это роскошь, поэтому он берет себя в руки. Все получится. Должно получиться. В начале десятого Женя паркует авто у ресторана и, взбежав по нескольким ступенькам, дергает дверь на себя. Его слуха тут же достигает музыка и красивый мужской голос, поющий на греческом языке, видимо, оборудование успели установить окончательно и теперь решили сделать прогон. Еще один штрих к картине в целом и Жене пока нравится, как она выглядит.
Он поднимается по ступеням в нижний зал.
- Доброе утро, Евгений Александрович…
- Доброе… - Улыбается он, кивая.
Это приветствие повторяется несчетное количество раз абсолютно с каждым из снующего персонала, украшающего залы к Новогодней ночи, пока он, наконец, не натыкается на Святослава. Захватив его и еще пару официантов, они возвращаются к машине и берут по ящику, занося в помещение. Женя на ходу снимает пальто и, бросив его на один из стульев в зале, достает из кармана брюк связку ключей. Одним из них проводит по ленте скотча на коробке, которую внес сам. Открыв ее, извлекает выполненное в форме альбома формата А4 меню их ресторана - дай боже Косте продвижения по карьерной лестнице и повышения зарплаты - обложка цвета кофе с молоком, имитирует мрамор. Раскрывает и пробегает взглядом по страницам.
Да, это вам не белый листочек со списком блюд и ценами на них. На заламинированных страницах цвета топленого молока с фоном в виде очертаний древнегреческих архитектурных строений и храмов, изображенных будто грифелем, кроме наименований, напротив каждой позиции размещено краткое сообщение, в котором описываются вкусовые качества этого блюда, его оформление и история возникновения. Кроме этого имеется совет от их сомелье о том, какие сорта вин лучше всего сочетаются с каждым конкретным блюдом. На полях меню особым шрифтом, стилизованным под греческий, неброско красуются цитаты великих древнегреческих мудрецов. Женя листает дальше. Холодные закуски, горячие закуски, салаты, супы, дары моря, блюда из мяса и птицы, десерты. Здесь же карта вин и другие алкогольные напитки, с краткими сообщениями о достоинствах тех или иных, чтобы у посетителей была возможность выбрать себе подходящий. Отдельным перечнем идут коктейли – их ингредиенты и оформление. Женя удовлетворенно вздыхает – именно то, что он хотел. Не меню, а настоящий путеводитель по греческой кухне, превращенный стараниями Кости в маленькое произведение искусства, в котором будет легко сориентироваться даже тем, кто впервые в своей жизни услышит замысловатые названия греческих блюд, марок алкоголя и коктейлей.
Он вместе с шеф-поваром, сомелье и барменами потратил несколько дней на полное подробное составление этого меню - они с энтузиазмом встретили эту идею и с интересом включились в процесс, что не могло не порадовать Женю. А потом еще две ночи вместе с Костиком - под стоические качания головой Игоря – ушло на то, чтобы оформить это все в соответствии с концепцией самого ресторана. Если хоть одна деталь выпадет из общей картины, желаемая атмосфера разрушится за секунду, а этого допустить нельзя. В их «игре в Грецию» все должно быть идеально.
Как и обещал Евгений, эта «игра» уже началась. Прошедшие десять дней Женя проводил занятия с персоналом для того, чтобы работающие в зале, на кухне и у барной стойки почувствовали себя единой командой и на данный момент результат достаточно обнадеживающий. Что будет дальше – в условиях реальной работы - покажет только время. Без сомнения кто-то отсеется, ну а кто-то останется, формируя стержень команды. Помимо последних подготовительных работ к открытию и тренингов, были занятия с хореографом (для всего персонала без исключения) обучающие танцевать «Сиртаки» в обязательном порядке. Занятия по оттачиванию умений бить тарелки «по-гречески» с Лукасом - на вытянутых руках, держа одну тарелку перпендикулярно к стопке других – чтобы показать посетителям, желающим развлечься или снять напряжение подобным образом, как это правильно делать. Это развлечение поначалу было встречено недоумением и удивлением, потом смехом, а потом каждый с удовольствием прошел через эту процедуру. Пусть лучше считают Женю повернутым на мелочах педантом, но по его мнению успех кроется именно в подобных мелочах и когда у него, наконец, появилась возможность самому развернуться в полную силу, Евгений просто не может отказать себе в подобном удовольствии. Кроме того, занятия эти проводились далеко не только для общего развития и расширения кругозора.
Но для начала им все-таки неплохо было бы открыться без эксцессов. На кухню Женя пока практически не вмешивается, там вовсю царствует Лукас, которому (к огромному Жениному облегчению) практически без труда удалось найти общий язык со всеми и бразды правления поварами он вверил ему не колеблясь. Единственное, что осталось – окончательно утвердить меню для открытия, чтобы уже сегодня созвониться с поставщиками продуктов, если вдруг появятся какие-то изменения.
Через час у Евгения намечен последний тренинг с официантами. Именно они в первую очередь лицо их ресторана, и их ждут наставительные инструкции по поводу обслуживания, а еще детальный разбор меню для его досконального знания. Чтобы те без труда могли дать рекомендации посетителям относительно выбора блюд и соответствующих напитков, они должны иметь полное представление о компонентах этих самых блюд и их вкусовых качествах тоже.
Сегодня должны подвезти готовую униформу для каждого из них – белая рубашка с широким воротником и рукавами, черные брюки, жилет без пуговиц, ярко-красный кушак для официантов и практически то же самое для официанток, только вместо рубашек блузы с рукавом в три четверти. После обеда ждет встреча с ведущим праздничной программы–открытия и обсуждение последних деталей, чтобы не возникло никаких неприятных сюрпризов.
Вечером же, после работы он пообещал заехать домой к родителям, правда, во сколько конкретно этот вечер для Жени наступит – неизвестно. Он захватывает пальто и направляется в свой кабинет. Впереди насыщенный рабочий день, каких теперь у него в изобилии, а мозг Евгения сейчас напоминает компьютер, который в режиме нон-стоп обрабатывает огромное количество информации, стараясь ничего не упустить из виду и не забыть ни одной детали. Розы. Да, нужно заказать две сотни роз. По греческой традиции всех гостей при входе будут осыпать их лепестками две девушки.


***

Поздним вечером, как раз на том моменте, когда гордый, раненый, но несломленный оковами и подземельем эльф королевских кровей пытается установить ментальную связь со своим братом близнецом, не зная, что по его же приказу тут и оказался, Макс выныривает на поверхность. Его отвлекают какие-то громкие звуки за дверями палаты, и он автоматически поворачивает голову, прислушиваясь. Ругань становится громче и за секунду до того, как он узнает один из голосов, дверь внезапно распахивается и на пороге появляется его отец. В каку. Пиздец…
- Сынок… - выпитое грозит превратиться в пьяные слезы, - кровиночка моя… Та отцепись ты! – Отталкивает вытягивающую его из палаты молоденькую медсестру. – Иди работу свою… работай… Дай с сыном поговорить…
- Мужчина, покиньте палату. Посещения находящихся в стационаре после восьми вечера, да еще и в нетрезвом состоянии запрещены! – Пытается она, но отец Макса выпихивает ее за дверь, захлопывая ее со словами:
- Нормальные у меня сто… стос…сотс, - махнув рукой, вновь разворачивается, пока Макс в шоке наблюдает за этим спектаклем. – Ты ж плоть и кровь моя…
Покачиваясь подходит и сжимает ладонями щеки в конец офонаревшего Макса, обдавая все его рецепторы тем, что вполне может составить конкуренцию нашатырю. Штырит так, что у Макса начинает разъедать глаза. Твою мать! Как он вообще выполз из квартиры в таком состоянии?
- Бать, пусти! – Слегка отшатывается Макс. – Что ты здесь вообще делаешь? Ночь на улице.
- …я ж как подумаю, так и сердце за тебя сжимается. Как же ты так… - Игнорируя вопрос Макса.
- Бать! Ты через полгорода в таком состоянии ехал?! – Чуть резко.
Тот на несколько секунд задумывается. Моргает пару раз.
- Нет… меня Сёма подвез… - Вспоминает, наконец. - От такой мужик! – Показывает большой палец вверх. – От такой! Душевный… очень.
Так, понятно. Раз «душевный», да еще и «очень», значит, напоил тоже он, а значит…
- Ты с ним пил, а потом ехал?!
- Так мы ж по чуть-чуть, за праздник. А потом говорю, отвези меня в больницу. – Отца чуть покачивает в сторону, и он опирается о здоровое плечо Макса. – Горе, говорю, у меня. Кровиночка моя там…
Максу вот только этого и не хватало для окончательного срыва. Он прекрасно обходился все это время без «проведований» отца. И еще столько же обошелся бы. Внутренняя пружина, на которую за чтением удавалось не реагировать, подозрительно вздрагивает.
- Чо за Сёма вообще?! Как ты домой добираться будешь? – Пытается достучаться к нему Максим, но такое впечатление, что тот понимает сейчас одно слово из пяти сказанных Максом. – Бать!
Тот слегка встряхивается, опознает обстановку вокруг и опять переводит взгляд на сына.
- А он меня ждет… внизу…
- Так, знаешь что, хватит позориться. Едь домой и проспись! – Не выдерживает, наконец, Макс. – И не нужно ко мне больше приходить. У меня все в порядке.
- Сынок, ты меня выгоняешь? – Растерянно отшатываясь и покачнувшись в другую сторону. – Родного отца стесняешься? – С горькой обидой качает головой. – Стыдно за батю, да? Дожил я… дождался на старости лет…
Макс прекрасно понимает, какое развитие может быть у этого диалога - никакое, такое же, как и состояние самого отца. Тот его все равно сейчас не услышит и будет продолжать нести полную ахинею, щедро подпитываемую спиртовыми парами. Ответить он не успевает, дверь в палату распахивается и на пороге появляется его лечащий врач вместе с той самой дежурной медсестрой, у которой не получилось вытолкать отца сразу.
- Мужчина, я прошу Вас покинуть отделение. – Серьезно произносит он и поворачивается к Максу. – Максим, объясните отцу, что будете рады его видеть в следующий раз.
Господи, какое позорище. Максиму хочется съежиться до микроскопических размеров и не видеть этого всего, и не слышать.
- Он уже уходит. – Произносит Макс и переводит взгляд на отца. – Бать, едь домой. У меня все нормально. – С нажимом произносит он.
- Отказался от бати, да? – Обвиняюще качает тот головой. - Вот так взял запросто… и отказался… - трет красные глаза. Слегка пошатываясь делает несколько шагов от кровати. Останавливается, пытаясь что-то найти в кармане смятых брюк, пока все присутствующие выжидательно наблюдают за ним. – Эх… - Вздыхает, забыв, что искал и опять поворачивается к Максу. – А полтинника не будет бате одолжить?
Наконец, врач не выдерживает первым, и мягко беря его под локоть, настойчиво выталкивает к выходу. Когда за ними всеми закрывается дверь, Макс откидывается на подушку. Внутри так гадостно, так противно, так… одиноко. Лучше бы он действительно разбился насмерть, Макс слишком устал от этого всего. Слишком. И что он будет делать, когда выпишется, даже представления не имеет. На работу выйти еще несколько месяцев не сможет. Единственное, что остается сидеть дома и контролировать отца, хотя и это уже безнадежно. Тот если даже и не пьет, через несколько дней начинает впадать в свои приступы, и тогда становится еще хуже и труднее.
Макс долго лежит, апатично уставившись в темноту окна и погрязнув в собственных мрачных мыслях, поэтому вздрагивает от неожиданного звука, когда вдруг понимает, что это телефон. Кто еще может знать этот номер догадаться не трудно. Макс берет его в руки. Новое сообщение.
«Как ты там сегодня? Не спишь еще?»
«Хреново я тут. Был отец. В говно»
Отсылает и через несколько секунд телефон оживает уже звонком. Макс все еще помнит свой сон, но желание получить дозу успокоительного в виде уверенного и невозмутимого голоса Жени, пересиливает все недавние глупые панические терзания, померкнувшие на фоне визита отца и настоящих проблем.
- Привет. – Вздыхает он, отвечая на звонок. – Ты уже освободился?
- Еще в ресторане, но да, на сегодня все. Макс… я все равно уже не успею подъехать. Что случилось?
Смесь облегчения и разочарования неожиданно вспыхивает внутри Максима, но он тут же заталкивает все поглубже в себя. Он не будет над этим задумываться. Это все гребаный сон вместе с гребаным посттравматическим синдромом. На самом деле все нормально. Все в порядке.
- Кто-то напоил его и привез в больницу проведать меня. – Глядя в окно, подозрительно спокойно произносит Максим. – Устроил здесь шоу для всех, еле забрали. – Неосознанно морщится от неприятных воспоминаний.
- Хочешь поговорить?
- Нет. Нормально все. Не могу дождаться, пока все разойдутся, чтобы покурить. Ты как? Задница в мыле? – Только после того, как он произносит эту фразу вслух, Максу доходит, как на самом деле она звучит, и к каким воспоминаниям сама собой приводит. Максим про себя матерится.
Женя хмыкает.
- Вроде того. Тебе завтра что-то нужно?
- Нет. – Чуть поспешно. – Можешь не приезжать. – Но через секунду добавляет. – Удачного открытия. Созвонимся.
- Спасибо, Макс.
Максим сбрасывает звонок и вновь врастает взглядом в окно. Несколько секунд думает, а затем набирает цифры знакомого номера по памяти. Еще одно нажатие и… Сбрасывает, откладывая телефон на тумбочку. Нет, он не хочет сейчас ее слышать. Еще не сейчас.


Глава 13


Из-за меня ночи без огня и цели,
Из-за меня накануне дня.
Из-за меня замерла на самом деле
Из-за меня линия огня.


Нет средства согреться, если вдруг остановилось сердце.
Нет средства от смерти на свете.
Нет средства вернуться, если не получится проснуться.
Нет средства от смерти не похожей на ветер...


Би-2 – Из-за меня

- … и все мы уверены в долгой и счастливой судьбе этого ресторана!
Перерезанная под всеобщие аплодисменты собравшихся алая лента, знаменует открытие ресторана греческой и средиземноморской кухни «Керкинитида». Первого ресторана Евгения. Сам он вместе с ведущим встречает прибывающих гостей, которых на входе осыпают лепестками роз две очаровательные «нимфы» в длинных летящих платьях и с уложенными в замысловатые прически волосами. Громко играет живая греческая музыка. «Дионис» - молодой, веселый и красивый парень - в короткой белой тоге и золотых сандалиях с венком из виноградных листьев и небольших гроздьев винограда, угощает всех бокалом греческого вина, наливая его из большого кувшина на своем плече и подмигивая и рассыпаясь в витиеватых комплиментах абсолютно всем дамам, заставляя их непроизвольно улыбаться. Рядом с ним десятилетний «Амур» с луком и стрелами за спиной, держащий в руках поднос с виноградом и небольшими тирамису в форме сердец, украшенных клубникой. Здесь же и сам «Зевс» - высокий и статный в длинной белой тоге с золотыми спиралевидными узорами по подолу – гордо венчающий головы мужчин «лавровыми венками» и важно провожающий всех в зал, где эстафету принимают официанты. Улыбаться каждому - совершенно не натянуто, а искренне и радостно – первое правило для Жени и его персонала.
Все пришедшие сегодня на открытие, ожидают получить от этого визита что-то свое. Кто-то утолить интерес, кто-то попробовать что-то новенькое, а кто-то станет их постоянным клиентом. Но удовлетворить ожидания каждого первоочередная задача. В одном они солидарны - все собрались в ожидании праздника, и сделать праздник – работа Жени и его команды. Пока они встречают одних гостей угощениями, другие оставляют верхнюю одежду в гардеробе и поднимаются следом за «Зевсом». Абсолютно на всех столах стоит корзина с бутылкой вина и колодой карт в качестве традиционного греческого Новогоднего подарка всем гостям. Четко спланированный алгоритм, прогоняемый вчера снова и снова не должен сбиться ни на йоту и ни в чем.
Когда основной поток гостей заканчивается, «нимф» и флиртующего с ними, пока никто не видит, «Зевса», оставляют у входа. Ведущий начинает вечер, на протяжении которого всех ждет приятная музыка, конкурсы, аукцион и розыгрыш лотереи. Среди гостей и родители Евгения - разумеется, отец не пропустил бы такого события – и даже Олежка, который сначала долго сопротивлялся, но, в конце концов, согласился посмотреть на свои старания в общей картине заведения. Женю несколько раз отводит в сторону пара журналистов, оказавшихся здесь стараниями отца и он мягко улыбаясь, отвечает на их немногочисленные вопросы, желая приятно провести вечер.
Евгений бросает взгляд на наручные часы и делает незаметный вдох. Еще раз сосредоточено скользит глазами, осматривая зал с гостями. Посреди вечера музыка внезапно останавливается. Женя замечает, как Неля бросает на него взгляд, и он незаметно кивает ей в ответ. Постепенно к посетителям начинает доходить, что стало чего-то не хватать и что ничего, кроме их голосов не нарушает эту самую тишину. Когда некоторые начинают оборачиваться в поисках причины сего явления, первые достаточно громкие аккорды «Сиртаки» заполняют пространство.
Женя наблюдает, как в зале гордо появляется «Зевс» и, подняв руки, щелкает пальцами, делая первый плавный шаг в сторону, слегка сгибая ноги в коленях, потом в другую, начиная двигаться между рядами столов. Все присутствующие в зале начинают оборачиваться и изумленно смотреть на него. Подойдя к Неле, он кладет руку на ее плечо и она улыбаясь, начинает синхронно с ним повторять все движения. Спустя несколько секунд рядом появляется Леня – еще один их официант – и, кладя руку на плечо Нели, повторяет все достаточно простые и незамысловатые движения вместе с ними. Музыка пока звучит медленно, не ускоряя свой темп. Вскоре к ним присоединяется еще двое официантов, вставая в линию. А затем еще несколько. Женя чуть сужает глаза, внимательно и слегка напряженно наблюдая за всем со стороны. Кто-то из посетителей начинает хлопать в такт музыке и щелчкам пальцев, постепенно остальные подхватывают, искренне улыбаясь, и переглядываясь друг с другом. Но Евгению этого мало, чего-то не хватает, чтобы окончательно увлечь их в эту «игру».
И тут происходит то, чего Женя никак не ожидал. Он изумленно наблюдает, как из-за своего стола поднимается его отец. Подойдя ближе, встает с краю, кладя руку на плечо одного из официантов и внимательно глядя на его ноги, начинает двигаться вместе с ними. Приспособившись, он поднимает голову и, улыбаясь, кому-то кивает. Из-за другого стола поднимается еще один мужчина со своей спутницей, а следом и мама Жени, а дальше начинает происходить цепная реакция. Еще несколько посетителей встают из-за столов и присоединяются, стараясь повторять все движения, за ними встают еще и еще. Темп ускоряется, сопровождаясь подбадривающими возгласами и свистом других гостей, а когда Женины официанты громко выкрикивают «Опа!», Евгений замечает, как некоторые начинают снимать это действо. Во второй раз «опа» радостно выкрикивает уже весь зал. Ведущий включается в игру и подбадривает танцующих.
Женя, улыбаясь, качает головой, глядя на своего отца в дорогом костюме, запросто танцующего рядом с одним из официантов посреди ресторана на глазах у большого количества людей и в который раз понимает, что лучшего учителя в этом деле у него быть просто не могло. Несмотря на всю свою внешнюю холодность и невозмутимость, он знает и умеет делать то, что нужно и тогда, когда нужно ни на кого не оглядываясь и не боясь показаться нелепым. Хоть они с отцом действительно во многом очень похожи, Евгению вдруг становится интересно, как он сам выглядит в глазах своего персонала. Если хотя бы вполовину так же, как его отец - это уже результат.
Музыка тем временем достигает бешеного ритма и танцующие образовывают хоровод, двигаясь все быстрее. Из их служебного входа в зал появляется Лукас, глядя на внешний вид которого ни у кого не возникает сомнений, что перед ними шеф-повар. В его руках стопка белых тарелок. Широко и искренне улыбаясь подхватывает несколько па, а затем протискивается в центр хоровода и, встав на одно колено, начинает молотить ребром тарелки по стопке остальных, разбивая их на мелкие осколки. С последним «опа!» он бросает на пол ту тарелку, которой разбивал остальные и она разлетается вдребезги. Посетители что-то выкрикивают, возбужденные возгласы заполняют пространство, аплодируют ему и фактически сами себе, расходясь по своим местам, пока официанты незаметно исчезают и возвращаются уже с бокалами греческого вина в подарок от заведения для всех, кто принял участие в танце, а другие быстро убирают осколки разбитой посуды.
Женя бросает взгляд на улыбающегося отца, благодарно кивающего одному из официантов за принесенный ему бокал, переводит взгляд и, встретившись с сыном глазами, салютует ему этим бокалом. Евгений искренне улыбается в ответ. Большей помощи отец ему оказать не мог. Спустя несколько минут ведущий начинает обратный отсчет и вместе с гостями, взрывающими аплодисментами пространство Новый год вступает в свои права.
Вновь начинает звучать легкая греческая музыка, создавая приятный фон для посетителей и дополняя атмосферу сегодняшнего вечера. Женя удовлетворенно вздыхает, несколько минут наблюдая за оживленно переговаривающимися довольными посетителями, достает мобильный телефон и, набрав короткое сообщение, отправляет его. Через минуту приходит ответ.
«Спасибо. И тебя с Новым. Удачи с рестораном»
- Спасибо, Макс. - Женя хмыкает, слегка улыбаясь. Прячет телефон в карман и, окинув взглядом зал, улыбающихся гостей, официантов, спускается на кухню, чтобы поблагодарить Лукаса за его шоу.


***

Макс еще раз пробегает взглядом по сообщению от Евгения и, откидываясь на подушку, бессознательно вертит в пальцах здоровой руки телефон. Несколько минут думает, глядя в такое уже привычное окно, ставшее для него за последние две недели лучшим психоаналитиком в котором время от времени вспыхивают отсветы освещающего ночное небо салюта. Новый год - самый лучший рубеж для того, чтобы оставить в прошлом то, что хочешь оставить там и не возвращаться к этому снова. Поэтому он все-таки набирает номер и, сделав вдох, нажимает кнопку вызова. Спустя несчетное количество гудков там, наконец, отвечают.
- Алло! – На заднем фоне слышны радостные крики толпы и шум, забивающий динамик.
- Привет, Ли. С Новым годом. – Произносит Макс.
- Спасибо! Взаимно. Кто это? – Спустя несколько секунд шум слегка стихает. – Алло? Макс, это ты?
- Да, Ли…
- Блин, Макс, я уже всех ребят на уши поставила! - Максим мрачно хмыкает. А начала, вероятно, прямо с Фокса. – Ты куда пропал?! Номер не отвечает, никто тебя после похорон Антона не видел… Я чуть с ума не сошла. Что вообще произошло?! С тобой все в порядке?
Вопросы сыпятся как из рога изобилия, но у Макса нет желания на них отвечать, и позвонил он не для этого.
- Ли, я позвонил просто, чтобы поздравить с праздником и… пожелать тебе в новом году нового парня.
- Макс, здесь плохо слышно. Какого парня?
- Нового, Ли, то есть не меня.
- Я не поняла… - Короткая пауза и возмущенное: - Ты меня бросаешь, что ли? По телефону? В Новогоднюю ночь? Макс! Что это значит?! Ты пьян или головой там ударился?! Где ты вообще?!
- Да, ты правильно поняла. – Коротко отвечает Максим на все ее вопросы разом.
Отрывает телефон от уха и пару секунд смотрит на дисплей, из динамика продолжает звучать возмущенная речь. Макс флегматично нажимает на кнопку сброса вызова, и она превращается в тишину. В прошлом. Внутри пустота, будто кто-то вытащил из него ненужный хлам и освободил от бардака. Все еще есть разочарование, и есть горечь, и обида, но болезненных уколов уже почему-то нет. Выключает телефон и, положив его на тумбочку, гасит свет. Что его ждет дальше, он не знает, но это осталось в прошлом. Вместе с лучшим другом Антоном, которого он потерял из-за нелепой аварии и которого уже не вернуть. Вместе с Фоксом, благодаря которому потерял одновременно и девушку, и друга, но возвращать которых уже не хочется... Больше терять нечего?
Макс закрывает глаза и в мыслях вертятся два коротких предложения на дисплее телефона.
«С Наступившим, Макс. Пустой трассы и удачной полосы в новом году»
Он не видел Женю уже больше двух дней, и тот кошмарный сон за эти две ночи тоже больше не повторялся. Макс немного успокоился и взял себя в руки, но это не значит, что он успел забыть. Максим до сих пор отчаянно пытается найти во всем этом хоть какой-нибудь смысл, но не может. А от навязчивых мыслей не так просто отделаться, когда лежишь сутками наедине с собой и только и остается, что думать. Макса не могут привлекать мужчины. Просто не могут. И никогда не привлекали. Только не его. И после поцелуя с Фоксом он не почувствовал ничего кроме ярости и отвращения. Значит все с ним в порядке. Просто он устал. Просто все в один миг свалилось на него таким неподъемным грузом, что грозит раздавить и погрести под своей тяжестью. Многое изменилось и почти не осталось ничего привычного, а что будет дальше, он просто не знает, но несмотря ни на что не хочет из-за своей в конец съезжающей от всего произошедшего крыши потерять еще и Женю, в котором неожиданно нашел друга и поддержку. Макс просто не представляет, что бы он делал, если бы не Евгений и оказанная им помощь. Друг? Да.
Все будет хорошо. Макс всегда искренне верит в то, что лучшее еще впереди. Просто нужно окончательно прийти в себя и выбросить из головы весь этот бред. Забыть и больше об этом не думать. Приняв такое казалось бы очевидное и правильное решение, Макс делает вдох и засыпает. За окном слышны приглушенные взрывы петард и салюта. Новый год наступил, подведя свою черту под всем, что было до него.


***

- Спасибо. – Искренне произносит Женя, когда отец пожимает ему руку на прощание, приобнимая другой рукой и похлопывая по спине.
- Я здесь был не как твой отец. И не как проверяющий. А как один из твоих посетителей. И если мне захотелось встать и станцевать сегодня, значит, сегодня ты справился со своей целью на отлично. – Мягко улыбается он в ответ, но голос звучит серьезно. И это действительно похвала. – Поздравляю еще раз с открытием, теперь главное закрепить успех. После того, что я увидел сегодня, уверен, ты и с этим справишься.
- Ты молодец, - обнимает Женю мама, - я тобой горжусь.
Евгений обменивается с ней поцелуем в щеку и благодарно улыбается.
- Спасибо.
- Теперь можно и о невесте подумать. Я права? – Поворачивается она к отцу. Тот бросает взгляд на Женю и слегка улыбается.
- Только желательно с умом и характером, а не «сахарное» безмозглое создание. – Многозначительно замечает он, надевая перчатки.
Женя хмыкает, качая головой в ответ на слова отца. Есть у него тут один «с характером», проблема вся в том, что в образ невесты маминых грез явно не вписывающийся ни по каким параметрам. Как максимум, потому что мужского пола и как минимум, потому что не гей. И вероятно, мама очень удивилась бы, узнав, как обстоят дела в личной жизни сына на самом деле.
- Дорогой, ну что за слова! – Расслабленно смеется она от выпитого за сегодня вина и явно хорошего настроения. – Женщины должны быть «сахарными» и глупенькими, чтобы вы на нашем фоне смотрелись умными и сильными. Ты со мной согласен, Женя?
- Поехали домой, «сахарная» моя. – Отец мягко увлекает ее, прерывая этот диалог. Женя делает глубокий вдох. Не то, чтобы он боялся признаться матери в своей ориентации, но она все равно большую часть времени живет в своем собственном мире и ей это знание отнюдь не принципиально. На данный момент точно. Она не так уж часто вспоминает о том, что ее сыну уже двадцать шесть и что он еще не женат. Главное, вовремя ее отвлечь, когда она вдруг заводит об этом разговор, что до сих пор им с отцом удавалось сделать без особого труда.
- Мне подождать тебя? – Произносит кто-то не громко, когда дверь за родителями закрывается. Женя оборачивается на звук голоса и улыбается Олежке.
- Думаю, нам обязательно стоит отпраздновать наш успех сегодня. Но только если ты не спешишь, потому что мне еще предстоит кое-какая работа.
- Не спешу. – Как всегда лучезарно улыбается тот. – И это действительно был успех. Поздравляю. Ты был просто божественным. – Звучит как всегда искренне.
Женя хмыкает, улыбаясь в ответ на такие слова, заряжающие его уверенностью в своем успехе и своих силах.
- Спасибо, Олег.
Когда расходятся последние посетители, которых провожают вежливыми фразами: «Спасибо, что разделили этот вечер с нами, ждем вас завтра. Вы же знаете, что на завтра наш шеф-повар готовит особый сюрприз, к которому прилагается бесплатный бокал настоящего греческого нектара богов «Метакса»?», Женя учтиво улыбается всем, отмечая выражения лиц. Он с уверенностью может сказать, что половина из пришедших сегодня вернутся и завтра, чтобы узнать, что же за сюрприз их может ждать от Лукаса, увидеть которого сегодня они могли собственными глазами. Набрать постоянную клиентскую базу – первоочередная задача для Евгения и он должен сделать все возможное за первые недели и месяцы, чтобы достаточно успешное открытие стало отличным стартом для последующей работы ресторана. А это весьма кропотливое занятие, требующее не только его богатой фантазии, но и идеально слаженной работы всего механизма в целом.
Поэтому, закрыв ресторан, он собирает всех в зале. Их ждет детальный разбор первого вечера с похвалами, благодарностями и указанием недочетов. Ему нужно выяснить, у кого что не получилось или в чем возникли объективные сложности. Судя по выражениям лиц все устали, но одинаково довольны первым рабочим днем и пребывая в остаточном ощущении общей эйфории, улыбаются. Это хороший знак. Женя хвалит абсолютно всех и каждого по отдельности и только после этого переходит к тем недочетам, которые заметил. Его замечания звучат мягко и в форме пожеланий обратить внимание на тот или иной нюанс в следующий раз, то есть завтра. А завтра они открываются после обеда, так что отдохнуть и выспаться после изнуряющей ночи возможность будет у всех. Еще раз поздравив всех с Новым годом, распускает персонал. Официанты убирают залы, повара кухню, пока Женя с Лукасом обсуждают меню на завтра и наличие всех необходимых продуктов. И только около пяти утра Женя закрывает ресторан, прощаясь с последними сотрудниками.
Олежка, стоически прождавший Евгения все это время, забирается следом за ним в авто и усаживается рядом.
- К тебе?
Женя улыбается, утвердительно кивнув, и оборачивается, сдавая назад с парковки. Завтра он, наконец, сможет увидеть Макса.


***

- Макс… - не громко где-то возле уха. Тело слегка напрягается. Блин, только не опять! Макс усиленно пытается стряхнуть с себя остатки сновидений, чтобы не дать им шанса вновь зайти куда-то «не туда», куда они могут. Ни в коем случае.
Он с трудом выталкивает себя на поверхность из вязкого сна, ощущая какое-то движение рядом с собой. Достаточно привычные звуки за последнее время, когда кто-то приглушенно шуршит пакетом, доставая и выкладывая на тумбочку то, что принес. Макс облизывает губы спросонок и слегка поворачивает голову на звук. Приоткрывает глаза. Натыкается на светло-ореховый взгляд. Нет, у него нет эрекции. Утренняя не считается. Абсолютно. Максу кажется, если бы мог, он сейчас бы застонал от отчаяния. Ну почему его опять принесло утром? Он вновь закрывает глаза, накрывая их рукой.
– Макс, я знаю, что ты уже не спишь. – Улыбаясь, произносит Женя, продолжая свои манипуляции с кульком, который вдруг начинает шуршать раздражающе громко и нестерпимо действовать на нервы. – Давай, просыпайся. Я ненадолго.
- Угу…
Да, общаться в режиме мобильной связи, оказывается, намного проще. И безопасней? Он слышит удаляющиеся в другой конец палаты шаги и не может пересилить себя, чтобы не посмотреть. Евгений набирает в электрочайник воду и через минуту возвращается, включая его.
- Почему у тебя телефон выключен? - Совершенно спокойно интересуется Женя, бросая взгляд на тумбочку, где он лежит.
Макс находит, за что ухватиться, чтобы отвлечь себя.
- Не хотел, чтобы у некоторых была возможность перезвонить. – Все еще слегка сонно произносит он, тря глаза.
- Я так понимаю под этим многозначительным «некоторый» подразумеваюсь я? Исходя из того, что номер известен только мне…
- Я вчера звонил Полине. – Произносит Макс.
- И что? – Удивление, замаскированное за невозмутимостью.
- И как ты думаешь что? – Чуть колюче.
- Судя по твоему хорошему настроению – вы расстались. – Делает предположение Евгений, усаживаясь на стул. – Жалеешь?
- Нет. – Уже спокойнее произносит Макс. – Каждый раз, когда бы я видел ее или Фокса у меня стопудово перед глазами была бы совершенно другая картина.
- Я не видел факта измены собственными глазами, но богатое воображение в этом случае хуже, чем, если бы видел, так что понимаю, о чем ты говоришь.
Макс слегка расслабляется.
- Как там вчера? – Меняет он тему и Женя позволяет ему это сделать.
Напряжение Макса уходит окончательно, пока Евгений заваривает новый чай и рассказывает ему об открытии. Он даже несколько раз смеется, подкалывая его. Но вскоре понимает, что рано расслабился. Евгений бросает быстрый взгляд на наручные часы.
- Все, мне пора. Давай помогу переодеться…
Привычная фраза, которая звучала, как минимум, раз пять… но до того, как у Макса поехала крыша. Да, ему не мешало бы переодеться, раз он и так не может себе позволить душ. Да, сам он это сделать пока вряд ли сможет. И нет, только не с помощью Жени. Перед глазами со всей отчетливостью встает картина из недавнего кошмара и это никак не способствует сохранению уравновешенности. Посттравматический синдром может прогрессировать?
Но Евгений не дает ему шанса ответить отрицательно, поднимаясь и привычно доставая сменную чистую одежду из небольшого шкафчика. Макс делает глубокий вдох. Как бы ему не хотелось, но Женя здесь не при чем, все дело в нем самом. Если он сейчас вдруг начнет себя странно вести, Женя тут же это поймет, а Макс, судя по всему, уже готов к панической атаке. Но ничего ведь не поменялось. Все нормально. Все, как и было раньше. Кошмарный сон – это просто сон, а в жизни все по-прежнему и не из-за чего…
Додумать Макс не успевает, потому что чувствует, как руки Жени освобождают его от одежды. Рубашка еще полбеды, но когда теплые пальцы, задевая кожу, поднимают футболку, а сам Макс практически утыкается на несколько секунд в грудь Жени, никакие аутотренинги не помогают ему не зацикливаться на этих ощущениях. Чем больше он пытается о них не думать, тем ощутимее они становятся. Будто в насмешку над растерянностью и нервозностью. Расшатанные нервы сдают, и он резко отодвигается.
- Я сам. – Поддевая здоровой рукой футболку поспешно стягивает ее через голову в первый раз чувствуя себя не без одежды, а голым. Оказывается, это два совершенно разных ощущения. Женя никак не акцентирует на этом внимание. Тянется к новой футболке, лежащей на кровати, но Макс успевает выхватить ее из его рук. – Я сам могу. – Упрямо повторяет он. Женя несколько секунд наблюдает, как Макс сражается с ней, пытаясь одной рукой натянуть на себя, и все-таки не выдерживает.
- Макс, в чем дело?
- Ни в чем. – Откуда-то из серой хлопковой ткани, в поисках куда просунуть голову. Да, снять было проще, чем надеть.
Женя слегка улыбается очередному приступу обострившейся самостоятельности и помогает, наконец, продеть голову. Макс не дает своему мозгу задумываться над этим и прослеживать какие бы то ни было реакции в ответ на легкие прикосновения. Он же никогда не обращал на это внимания. Костяшки пальцев Жени черкают по ребрам… И теперь не будет. Руки мягко проводят по спине, поправляя ткань… С ним все в порядке. Здоровую руку продевают в рукав рубашки, и пальцы касаются шеи, поправляя воротник, задевают волосы... На коже выступают мурашки. Все!
- Спасибо за помощь, но я и сам в состоянии. – Нервно. В голове отборнейший поток ругательств в адрес самому себе, пока Макс как-то немного дергано поправляет одежду, отодвигаясь от Жени насколько это возможно. – Ты, кажется, на работу опаздываешь.
- Ты не говорил с врачом по поводу успокоительных? – Осторожно интересуется Евгений.
- Со мной все в порядке.
- Я вижу.
- Жень, иди. Удачного рабочего дня.
- Макс…
- Все нормально, говорю. – С ощутимым нажимом. Еще пару минут и Макса прорвет.
Женя улавливает это шаткое состояние Максима, но выяснять в чем причина бесполезно. Возможно, из-за вчерашнего разговора с Полиной у него вновь разошлась нервная система, и об успокоительных Женя все-таки решает поговорить с врачом сам.
Когда за ним закрывается дверь, Макс несколько раз сжимает и разжимает правую руку в кулак, но когда приподнимает ее, держа на весу, она все равно слегка дрожит. Блядь! Да что ж с ним не так?! А Макс со всей уверенностью может сказать, что это «не так» каким-то обманным маневром незаметно подкралось практически впритык, и теперь в любую секунду готово выскочить прямо перед его лицом со злорадным и издевательским «Бу!». И что последует после этого «Бу!» знать Максу совершенно не хочется. Он яростно откидывается на подушку. Нечем отвлечься. Абсолютно нечем! Уже ничто не помогает: ни книги, ни телевизор, который Макс и так не любит смотреть. Он сходит с ума! Две недели практически изолирован, обездвижен и единственное, что проникает в этот вакуум из вне - Женя. Очень много Жени.
Макс вновь накрывает глаза рукой. Да, ему нужно попросить врача выписать успокоительные, иначе из травматологии его просто переведут в психиатрическое отделение для душевнобольных. Он отчаянно кусает губы и только одна мысль бьется в сознании – ему нужно поскорее встать на ноги.
Всю следующую неделю Макс горстями ест выписанную врачом валерьянку в таблетках, которая помогает разве что только в комплексе с самовнушением, уже почти не реагирует на ночные кошмары, сменяющиеся бессонницей, и с особым усердием занимается восстанавливающей гимнастикой. Женя звонит каждый день, но, слава богу, приезжает реже в виду сильной загруженности. И в каждый из таких приездов Макс старательно избегает любых прикосновений, запрещая себе думать, почему так панически их боится.
Спустя еще несколько дней Максу, наконец, снимают гипсовую шину с плеча и, приносят костыли, разрешив первый раз встать на ноги. Попытки Жени помочь подняться ему с кровати, встречены категорическим «Я сам!», но, как и всегда, в конце концов, руки Евгения оказываются то на плечах, то на поясе, то на локте Максима, невзирая на его протесты. И он смиренно принимает эту помощь, когда замечает в светло-ореховых глазах искреннее непонимание и нескончаемое количество вопросительных знаков. А потом опять горстями ест валерьянку в таблетках. Не задумываться! Не думать! Главное, выписаться из больницы, вырваться из этого замкнутого пространства, сводящего его с ума. И все будет как раньше. И все снова вернется на свои места. Свобода. Как же ее не хватает Максу!
Когда его общий «срок» переваливает за четыре недели, Макса выписывают из стационара, назначив ему курс массажей и обязательные ежедневные занятия лечебной гимнастикой. Простые упражнения для укрепления и постепенного разрабатывания левой ноги. Женя помогает собираться и внимательно выслушивает советы врача вместе с рассеянным Максом.
Пока они едут в машине, Макс немного начинает приходить в себя, рассматривая заснеженные улицы в лучах зимнего холодного солнца. Наконец, закончился этот Ад и теперь можно навсегда выбросить из головы все, что доводило его до бешенства. Теперь его ждет отец, с которым думать о всякой хрени просто не будет времени. Да, все будет нормально.
Женя несколько раз бросает взгляд в сторону Макса, но тот неестественно напряжен и молчалив. Евгений давно стал замечать, что на Максима что-то давит, но сколько он не пытался, любая попытка выяснить причину тут же была встречена колючей и слегка агрессивной реакцией. Женя отмечает, как Макс сосредоточено смотрит в окно авто, слегка отвернувшись, и чувствует внутри отчаянную потребность узнать, в чем все дело. Хотя если разобраться, причин хватает. Он верит, что Максу тяжело, но не понимает, почему тот вдруг замкнулся в себе. Макс либо психует, либо точно так же, как и сейчас абсолютно неестественно молчит, вперившись взглядом в какую-то одну точку. И это молчание вдруг невыносимо начинает давить на самого Женю, тишина режет слух, но попытки заговорить встречены односложными безэмоциональными репликами. Ни одной подколки, никакого стеба по поводу Жениного вождения, ничего.
Наконец, Женя паркует машину возле подъезда и помогает Максу выбраться из салона, захватывая пакеты с его вещами. Они поднимаются на лифте, и Евгений отпирает входную дверь ключом Максима, даже не пытаясь постучать. Он был пару дней назад, когда забирал теплые вещи для него и картина не особо поменялась. Обмен парой дежурных фраз и отчетливый запах перегара, проевший стены, мебель и самого отца Максима насквозь.
Женя проходит в квартиру и придерживает дверь для Макса. Оставляя пакеты у входа, заглядывает на кухню. Пусто, но убрано. Помогает ему снять куртку и обувь. И пока разувается сам, слышит, как вдруг с грохотом падают костыли на пол. Резко переводит взгляд на побелевшего Макса, сползающего спиной по стене напротив распахнутой двери в гостиную. Женя успевает оказаться рядом, чтобы подхватить его, не давая упасть и вновь травмировать больное бедро.
- Макс! – Женя пытается его встряхнуть, но тот не реагирует, уставившись в одну точку за его спиной, и Евгений оборачивается, прослеживая этот взгляд. На фоне яркого окна, сквозь которое, отражаясь в узорах мороза, ослепительно светит зимнее солнце, безвольно висит отец Максима. Думать некогда. Он опускает его, усаживая на пол, и бросается на кухню. Быстро выдвигая ящики, наконец, находит нож и возвращается в комнату. Перевернув опрокинутый табурет, встает на него, перерезая ремень. Когда кожа поддается, вся тяжесть тела наваливается на него и он, едва удержавшись на ногах, чтобы не упасть, опускает тело на пол. Ему уже не помогут, слишком поздно. Женя вновь переводит взгляд на Макса. У того на лице абсолютно отрешенное выражение, будто у слепых людей. Они смотрят, но не видят.
Женя бросает нож, подходит к нему и приседает на корточки рядом, сосредоточено заглядывая в лицо.
- Макс… - Не громко. Ноль реакции. Жутко. Женя тянет его на себя, усаживаясь на пол, и Макс просто утыкается лицом в его грудь, делая судорожный вдох. Евгений кладет ладонь на его затылок, но тот не плачет. Тяжело и часто дышит, сердцебиение Макса начинает ускоряться, ощутимо отдавая в грудь Жени. Максим ничего не говорит, вцепившись в рукав его пальто. Шок. Они сидят на холодном полу, и Женя машинально проводит ладонью по его волосам в успокаивающем и поддерживающем жесте. – Макс… мне жаль…


Глава 14


Я сам не свой, мой след потерян,
Я с головой в песчинках времени,
Упал на дно и метроном считает в тишине.
Пока все ждут прихода истины,
Святая ложь звучит всё искренней,
Не прячет взгляд и травит яд соблазном душу мне.


Я сделал всё и всё оставил,
В моей игре почти нет правил,
И мой герой не держит строй и лезет на рожон.
Я сбыл мечты и откровения,
В руках судьбы моё спасение,
Мой главный нерв, продет в иглу, предельно обнажён.


Вечная призрачная встречная
Сможет уберечь меня - обыденный сюжет всех религий.
Преданна мне и мною предана,
И сполна изведала рождение и смерть в каждом миге.


Би-2 – Вечная призрачная встречная

В висках все еще пульсирует кровь и Максу кажется, что его сердцебиение слышно даже за пределами квартиры. Он прекрасно понимает, что всю жизнь так продолжаться не могло и рано или поздно у отца все равно не хватило бы мозгов остановиться, а Максима не было бы поблизости. Знает. Но, блядь, почему именно сейчас?! На место шока приходит не скорбь и не горе от утраты, а рафинированная ярость. Разрушительная. А еще спустя несколько минут она полностью абсорбируется апатией. Человек не может все время находиться в состоянии стресса и сознание Максима, из последних сил пытаясь защититься от нервного срыва, просто отключает способность хоть как-то реагировать. Отключает способность задумываться и верить, что все это происходит с ним на самом деле.
Уже знакомый запах туалетной воды отрезвляет, но даже факт контакта с Женей, которого он столько времени избегал, практически не фиксируется мозгом. Макс отстраняется, чуть морща лоб. Машинально трет нос тыльной стороной ладони и тянется за костылями.
- Нужно позвонить… Договориться… – Жутко-спокойный голос на миг кажется Максу не его, а чьим-то чужим.
- Макс… - Евгений успевает подняться раньше и помогает ему встать.
- Все нормально. Мне не первый раз.
И это самая жуткая фраза, которую Евгению когда-либо в жизни приходилось слышать.
Игнорируя взгляд Жени, полный сочувствия, проходит в комнату. Несколько секунд сосредоточенно смотрит на обездвиженное тело на полу. Сознание работает на полном автомате, отключив все остальные эмоции. Не сейчас. Переводит взгляд на стол в углу комнаты, замечая на лакированной поверхности обрывок бумаги. Тянется и берет его в руки. Два слова, нацарапанных слегка корявым подчерком.
«Прости, сынок».
Макс еще раз трет тыльной стороной ладони нос. Тот знал, что делает. Это не был очередной приступ и если бы был в стельку, тоже вряд ли додумался что-то писать. Зачем? Макса начинает бить мелкая дрожь, и он не хочет, чтобы кто-то его сейчас видел или слышал.
- Жень, я позвоню. Возвращайся на работу. – Произносит он, чувствуя, как перед глазами начинают плыть черные круги, а к горлу подступает тошнота и во рту появляется неприятный привкус. Делает глубокий вдох, крепче сжимая руками костыли.
Макс сквозь шум в ушах слышит, как Женя уже сам куда-то звонит, о чем-то договаривается, проигнорировав его слова, а у него даже нет сил с ним спорить сейчас. Он просто смотрит, не в силах шевельнуться, на тело последнего близкого человека, который добровольно ушел из жизни, оставив его совершенно одного.


***

- Да. – Без какой-либо интонации из динамика телефона.
- Привет, Макс. Как дела?
«Нормально»
- Нормально.
- Массажист был?
«Был»
- Был.
- Как себя чувствуешь?
«Хреново потихоньку»
- Хреново потихоньку.
Женя знает содержание этого диалога уже наперед и отнюдь не потому, что научился читать мысли Макса на расстоянии. Последнюю неделю после похорон этот диалог никоим образом не видоизменялся и иногда Жене кажется, что он разговаривает с автоответчиком или автоматом, запрограммированным только на несколько ответов, повторяющихся с определенной цикличностью. Ни слова об отце, ни о чем-либо другом. С этим срочно нужно что-то делать, иначе депрессия Макса начнет прогрессировать все больше. У Евгения почти нет свободного времени и ездить к Максу, чтобы его развлекать, он не может чисто физически, а тот сходит с ума с закрытой дверью в гостиную, в которую – Женя руку готов дать на отсечение – ни разу не заходил с момента похорон отца. Макса нужно как-то вырвать из той трясины, в которую его засасывает с каждым днем. Потому что тот по каким-то причинам даже не предпринимает попыток сопротивляться.
- Я через пару часов приеду. – Вдруг произносит Женя.
На том конце впервые повисает пауза, а не заготовленный ответ, но через несколько секунд Макс отвечает:
- Не нужно. У меня действительно все нормально, а у тебя до фига работы и… - Речь чуть заметно ускоряется, но Евгений ее прерывает.
- Я не спрашивал, Макс. Я просто предупредил. Сегодня я смогу освободиться пораньше.
Не давая Максиму времени на то, чтобы придумать хоть какую-нибудь отмазку, Женя сбрасывает звонок. «Освободиться пораньше» в его случае было бы более правдоподобно, если бы он вместо трех ночи, собирался вернуться домой в час, а не уйти из ресторана в девять вечера. За первый месяц работы расслабиться не получается даже при большом желании. Ежесекундная сосредоточенность на всем сразу и конкретных нюансах – перманентное состояние, не покидающее Женю даже во сне.
И хотя он звонит Максу каждый вечер, он уже давно его не видел. А ему нужно его увидеть. Просто, чтобы убедиться, что это все еще тот Макс, которого он знает, а не неодушевленный робот с примитивной программой.
Решив все первоочередные вопросы и обсудив с Лукасом некоторые рабочие моменты, касающиеся завтрашнего дня, Женя садится за руль в начале десятого вечера и едет к Максу. По дороге мозг работает все в том же, уже привычном, режиме анализа и систематизации вертящихся мыслей, но сейчас они касаются не только работы, а и Максима. Тот не захотел никаких поминок. Был скромный похорон, а затем он просто вынес пакет с едой и выпивкой дворовым собутыльникам отца. Ни слез, ни истерики, ничего. С того самого момента, как они вернулись из больницы и застали повесившегося отца, Макс впал в состояние автоматизма и равнодушия. Жуткое состояние безразличия. Абсолютно ко всему.
Женя сосредоточено следит за дорогой, тем не менее, пытаясь найти в голове хоть какой-нибудь выход, чтобы «оживить» Максима. Окончательное решение формируется за доли секунды, когда перед ним распахивается входная дверь, а на пороге, опираясь на костыли, стоит нечто с глубокими синими кругами под глазами на светлой коже, от чего создается еще более тяжелое впечатление.
- Это в твоем понятии «я чувствую себя нормально»? – Скептически приподнимает бровь Евгений, проходя в квартиру. Он помнит. Никакой жалости. Только не с Максом. – Ты вообще спал после похорон?
- У меня бессонница. – Равнодушно произносит тот, закрывая за Женей дверь и направляясь на кухню. Костыли приглушенно стучат о деревянный пол. Женя снимает обувь и бросает быстрый взгляд в сторону гостиной. Так и есть, дверь закрыта. Переводит взгляд вновь на Максима, наблюдая, как тот прислоняет один костыль к стене, распахивает форточку и щелкает зажигалкой, подкуривая сигарету. Сделав глубокую затяжку, чуть покашливая, выпускает сизый дым в холодную темноту открытого окна. На подоконнике полулитровая банка, с горой забитая окурками.
Глядя на слегка опущенные плечи, хочется крепко сжать их ладонями и хорошенько встряхнуть Макса. Заставить психовать, орать, язвить, материться… хоть что-нибудь. А не наблюдать, как он делает вид, что с ним все нормально. Ни черта с ним не нормально.
А еще снова обнять. Жене никогда так не хотелось обнять его, как сейчас. Провести рукой по затылку, задевая кончиками пальцев мягкие волосы, коснуться напряженной спины. Укрыть собой. И тогда ничего не нужно было бы говорить. Ни одному из них. Женя хочет, чтобы Макс почувствовал его. Так, как он чувствует Макса. Это не жалость, это желание близости – сейчас не столько плотской, сколько человеческой - которое Женя превозмогает с огромным усилием.
- Что ты ел сегодня? – Спокойно. Евгений открывает холодильник и пробегает взглядом по пустым полкам. Понятно. – Кроме сигарет, я имею в виду.
- Если хочешь есть, там были пельмени в морозилке… по-моему. – Безразлично. Еще одна затяжка. Медленный выдох. Макс сглатывает и, наконец, поворачивается к нему. На доли секунды равнодушие в глазах сменяется напряжением, но тут же исчезает.
- В общем, я увидел все, что хотел. У тебя десять минут на сборы. – Таким тоном, будто вариант отрицательного ответа не рассматривается в принципе.
Максим несколько секунд рассеянно смотрит на него и когда Жене уже кажется, что он его не услышал, Макс переспрашивает:
- Какие сборы?
- И то правда, пары носков и футболок хватит.
Не произнося больше ни слова, Евгений разворачивается и, оставив Максима на кухне, направляется в его комнату к шкафу, который он знает уже как свой собственный. Открывая створки, привычно роется на полках. Макс успевает прийти в себя и через минуту появляется в комнате.
- Ты куда-то хочешь меня отвезти? – Ну слава богу, вместо равнодушия есть еще какие-то эмоции. И сейчас это настороженность.
- Да в лес, тут недалеко. – Не отрываясь от своего занятия, произносит Женя, но Макс явно не в состоянии воспринимать юмор. Евгений переводит на него взгляд. - У меня какое-то время поживешь. А когда придешь в себя, вернешься домой. Тебе нужно хотя бы ненадолго сменить обстановку, хорошенько выспаться и отдохнуть. Посмотри на себя.
Макс не смотрел на себя уже давно. Его абсолютно не заботит, что на футболке есть засохшее пятно от… чего-то, Макс уже и не помнит от чего, и сама она уже не первой свежести. И даже не второй. А побриться по-хорошему стоило еще два дня назад. Ему все равно. Но медленное осознание того, что Женя сейчас собирает его вещи, рассчитывая, что Максим будет с ним жить, заставляет запуститься аморфное сознание и испытать состояние близкое к легкой панике.
- Со мной все в порядке. И можешь складывать вещи обратно, я остаюсь дома. – Произносит он с нажимом, но все еще спокойно.
- Почему?
Максим на миг оказывается в тупике от такого простого вопроса. Действительно, почему? Потому что Женя ему снова снился этой ночью не в качестве друга? Или потому что он не может заставить себя открыть дверь в гостиную, ожидая увидеть отца, повесившегося на ремне? Или потому что чувствовать себя дерьмовей, чем сейчас просто невозможно, но все это Вселенское дерьмо продолжает погребать его под собой? Потому что он устал не спать, но боится уснуть? Какую из этих гребаных причин ему стоит озвучить? Какую из них хочет услышать Женя?
- Мне не нужна сиделка, у меня есть, где жить и со мной все хорошо.
- И, разумеется, ты именно поэтому не открываешь дверь в гостиную, а вместо еды и сна столько куришь? – Вопросительно приподняв бровь, интересуется Евгений, но перестает на миг собирать вещи. Голос звучит спокойно.
- Тебя это вообще никак не касается. Сам разберусь. – Колюче.
Женя про себя удовлетворенно хмыкает. Уже лучше. Демонстративно достает из шкафа реглан, и он через секунду приземляется на кровать.
- Бля, тебе делать не хер, что ли? – Более агрессивно. - Своим рестораном лучше занимайся.
Джинсы с глухим шлепком оказываются рядом с регланом. Макс приходит в бешенство от такой упрямости Евгения. Осознавая, что его личные аргументы уже закончились, хватает одежду с кровати и яростно пытается запихнуть ее обратно в шкаф, но, похоже, сделать это у него нет шансов. Кроме ограниченной способности передвигаться, ему явно мешает рука, сомкнувшаяся на его локте.
- Ты можешь хоть раз признать, что тебе нужна помощь и не стараться быть сильным? Тебе не кажется, что ты и так слишком долго им был? – Чуть дернув его руку на себя, наставительно произносит Евгений.
Макс с силой вырывает локоть. Как же его бесит эта интонация! Как же его бесит этот человек!
- Бля, да какого хрена?! – Наконец, взрывается он. – С какого перепугу ты будешь рассказывать, каким мне быть и что мне делать?! Мне нахер не нужны ничьи советы и мнения, понял?! Можешь засунуть их себе в задницу! Иди лечи кого-нибудь другого! «Мать Тереза» мне тут, блядь, нашлась! Тебя забыл спросить, как мне жить нужно! – Макс тяжело дышит, а сердце в груди бешено колотится.
- Легче? – Все так же спокойно интересуется Женя, выражение его лица никак не поменялось, и ему все-таки удалось добиться того, на что он рассчитывал.
- Сука! - Максим с силой ударяет нижней частью ладони по дверце шкафа, от чего та с грохотом захлопывается, а затем, жалобно поскрипывая, чуть отворяется снова. – Бля, пожалуйста, вали домой уже, оставь меня в покое. Не нужно мне помогать! Не нужно! Чо тебе надо вообще от меня?
- Во-первых, сейчас ты найдешь сумку или пакет для вещей. – Ровным голосом. - Затем переоденешься, и мы поедем ко мне. Сиделкой я тебе быть не нанимался – меня целыми днями все равно нет дома, но там не будет ничего, что бы напоминало тебе об отце и о случившемся. – Замечает выражение лица Максима и, предвосхищая новый поток, добавляет, - Макс, послушай меня, тебе нужно просто отдохнуть, отвлечься. Хотя бы на пару дней. Почему для тебя это такая проблема? Или дело в чем-то другом?
Макс не знает, что конкретно имел в виду Женя своим последним вопросом, и даже знать не хочет. Но по каким-то причинам, над которыми задумываться абсолютно нет никакого желания, именно этот вопрос заставляет его немного резко швырнуть вещи обратно на кровать. Пожить у друга – действительно, что в этом может быть страшного или странного? Ничего, только если этот друг не заставляет время от времени видеть по ночам «влажные» сны.
Максим со всей отчетливостью ощущает себя загнанным в глухой угол. Либо согласиться на предложение Жени и несколько дней перекантоваться у него, либо назвать причину, по которой он не хочет этого делать. А назвать ее пока Макс не может даже самому себе.
- Бля, как же ты иногда высаживаешь, пиздец просто!
- Взаимно, Макс. – Хмыкает Женя. – Это согласие?
- Пару дней. – Мрачно и с нажимом. - Это значит два, ясно?
- Угу… - Как-то неопределенно, поворачиваясь к шкафу и пряча легкую улыбку. – Спасибо, за одолжение.
Макс выходит из комнаты, переставляя костыли, но через несколько минут возвращается с пакетом. Женя привычно упаковывает вещи под его тяжелым взглядом. Какое бы решение сейчас не принял Макс, ему в любом случае легче не станет. Остаться дома и потихоньку сходить с ума или круглосуточно натыкаться на Женю и сходить с ума уже не потихоньку. Но продолжать отказываться без видимых причин – подозрительно. Макс ловит себя на мысли, что если бы Антон был жив и сейчас бы стоял на месте Евгения, собирая его вещи и предлагая пару дней пожить у него, Максим бы не устраивал никаких психозов и скорее всего с облегчением принял подобное предложение. Почему же это не работает с Женей? Они же тоже друзья, в конце концов. Или что?
- Помочь переодеться? – Поднимает голову Женя, встряхивая пакет с вещами. Макс отвлекается от своих мыслей. Он отлично помнит эти «переодевания».
- Сам могу, не совсем инвалид. – Поспешно вытягивает из шкафа одежду. Несколько секунд выжидательно смотрит на Женю и тот, качая головой, выходит из комнаты, захватив с собой пакет.
Спустя полчаса, закрыв входную дверь, они спускаются на лифте и выходят из подъезда. Вновь начался снег, когда же закончится эта бесконечная зима? Самая жуткая зима в его жизни. Макс натягивает капюшон с легкой опушкой на голову, перехватывая костыли и не спеша переставляя их на льду, по направлению к Жениной машине. Его сейчас даже черепаха обогнала бы. Женя отключает сигнализацию и открывает заднюю дверцу, забрасывая пакет на заднее сидение, затем открывает переднюю, помогая Максу забраться внутрь и подождав, пока тот усядется, забирает его костыли, отправляя их следом за пакетом. Захлопывает все дверцы и обходит машину, садясь за руль.
Через несколько минут, они выезжают из двора и сливаются с общим потоком машин. Снег усиливается. Макс смотрит на дорогу и это мельтешение снега в темноте, освещенное фарами, неосознанно заставляет его на миг покрыться испариной. Вспышки памяти с садистской настойчивостью замещают картину того, что он видит сейчас на ту, которую видел за секунды до аварии. Ту самую, которая продолжает сниться ему почти каждую ночь, когда он не может остановиться и снова и снова разбивается. Макс чуть нервно сглатывает и отворачивается.
- Жень, не гони так.
Евгений машинально бросает взгляд на стрелку спидометра - 80 км/ч. Гнать? Это после того, как Макс носился со скоростью далеко за двести, а его наделил характеристикой «беременной черепахи»? Он отвлекается от дороги еще на секунду, для того, чтобы взглянуть на Максима. Замечая его сжатые в кулаки руки и напряженное выражение лица, на мгновение холодеет. Тот еще наверняка сам не понимает, но Жене страшно представить что будет, когда все-таки поймет. Не говоря ни слова, он сбавляет до сорока. Остается надеяться, что как и обещал врач, со временем это пройдет. Если Макс не сможет сесть на мотоцикл снова, от него самого тогда вообще больше ничего не останется. Женя несколько секунд думает, но все-таки интересуется, стараясь, чтобы голос звучал абсолютно невозмутимо:
- Ты не планируешь забирать со штрафстоянки свой мотоцикл?
- Ты имеешь в виду то, что осталось от мотоцикла? – Переспрашивает Максим. – Он стопудово не на ходу, я не на ходу…
- Можем съездить завтра. – Не давая ему углубляться еще дальше. – Заберем и завезем пока к тебе на работу. Думаю, тебя в любом случае будут там рады видеть, заодно выясним в каком он состоянии.
Жене нужно его отвлечь, встряхнуть как-то, чтобы переключить мысли в привычное для Макса позитивно стебное настроение, иначе этот посттравматический синдром никогда не пройдет, включая постоянные скачки нервной системы от психозов до апатии. Женя прекрасно понимает, что проблем у Максима сейчас хватает, но с ними придется разбираться в порядке очереди. И на данный момент самое важное - дождаться, когда полностью восстановится здоровье.
Максим уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но вдруг поворачивается к нему.
- Ты же на работе целый день. – Подозрительно.
- Я и на работе, но пару часов найти смогу.
- Спасибо. – Спустя минуту вдруг искренне произносит Макс.
- Пока не за что, но пожалуйста. – Хмыкает Женя.
Остальную часть дороги они едут молча, каждый в мыслях о своем. Когда Евгений паркуется на стоянке у своего дома, на его наручных часах уже почти одиннадцать. Повторив всю процедуру погрузки, но уже в обратном порядке, он ставит авто на сигнализацию и еще пятнадцать минут уходит на то, чтобы преодолеть расстояние до квартиры.
Открыв входную дверь, Женя включает свет в прихожей и пропускает Максима внутрь. Макс не может до конца понять причину, но каждый раз, когда он переступает порог квартиры Жени, его будто ненадолго отрезает от внешнего мира каким-то необъяснимым внутренним комфортом и даже теперь это не изменилось. Да, это была не такая уж плохая мысль, ему действительно нужно ненадолго отвлечься. Возможно, после того, как он проживет несколько дней здесь вместе с Женей, его мозги, наконец, встанут на место и все вернется на свои круги. Нет, конечно, не все, но Макс искренне надеется, что хотя бы перестанет вести себя как тупорылый отморозок от одной мысли о Жене в радиусе метра от него или ближе.
- Мне завтра рано вставать, так что душ, ужин и спать. – Снимая обувь, а затем пальто, и вешая его на плечики, произносит Евгений.
- Я не буду… - начинает Макс, но тот его перебивает.
- Ты различил в моей фразе вопросительную интонацию?
- Не фиг со мной носиться, как с ребенком.
- Значит, не веди себя как он.
Макс отчаянно хочет сказать что-нибудь колючее и едкое в ответ на эту повелительную интонацию, но ему стоит взглянуть правде в глаза - душ ему очень даже не помешает, сегодня он точно ничего не ел, а вот со сном у него вообще все обстоит хуже некуда. Вдруг хочется спросить у Жени, зачем ему все это, но что-то его удерживает, и он послушно плетется в ванную.
Через минуту Евгений приносит ему полотенце и идет на кухню. Моет руки и ставит чайник, чтобы заварить свежий чай для Максима.
Прозрачные струи касаются светлой кожи Макса, оставляя на ней свои влажные следы… Ласкают теплыми каплями… По спине с татуировкой к узким бедрам, очерчивая упругие ягодицы, по ногам… Сбегают по груди… К животу… Теряются в ямке пупка… Устремляются ниже… Цепляются за волоски и…
- Жень! У тебя какой-то душ… глючный... – Слегка растерянный голос Макса из ванной, заставляет его чуть вздрогнуть, нарушив полет фантазии. Господи, он законченный извращенец-мазохист, но хоть помечтать можно же?
- В смысле? – Рассеянно переспрашивает Женя. Выходит из кухни и останавливается у двери ванной. - Можно войти?
- Да.
Евгений открывает дверь и натыкается взглядом на Макса без футболки в одних джинсах, стоящего на правой ноге и чуть приподняв левую. С усилием отрывает глаза от татуировки оплетающей причудливой вязью правый бицепс Макса и переводит его на то, что он держит в руках. Еще чуть-чуть и от невозмутимости Жени не останется и следа. Рядом с Максом это практически нереальное состояние, особенно глядя на эту картину. С трудом пересилив свое воображение, начавшее проецировать вместо легкой эротики ничем не прикрытую порнографию, замечает:
- Эмм… это не совсем душ, Макс.
Тот внимательно рассматривает узкую продолговатую насадку обтекаемой формы из нержавеющей стали, прикрепленной к металлическому шлангу.
- А для чего тогда? – Растерянно вертит ее в руках. Он уже бывал в Жениной ванной, но никогда не обращал на эту штуку внимания.
Женя не уверен, что Макс сейчас готов в полной мере оценить все прелести и гениальность инженерской мысли в отношении душ-клизмы, оставшейся еще со времен отношений с Артемом. Поэтому мысленно отругав себя за то, что не вспомнил о ней до того, как предложить Максиму воспользоваться душем, просто забирает ее из его рук.
- Как-нибудь в другой раз расскажу. - Неопределенно произносит он, разматывая металлический шланг и откручивая его конец от смесителя, переключая на обычный душ. – Помощь нужна?
Макс отвлекается от непонятного приспособления и переводит взгляд на Женю.
- В каком смысле?
- Душ принять сам сможешь?
Женя совсем не готов к положительному ответу, особенно в свете того, о чем все еще думает, но предложить помощь должен был.
- Может, еще контролировать будешь, как я на толчок хожу? – Язвительно уточняет Макс. – Все, иди уже. – Чуть подталкивает его к выходу за плечо, и Женя впервые благодарен Максиму за его гипертрофированную самостоятельность.
После душа они ужинают, привычно сидя на кухне, как было уже не раз до того, как вся жизнь Макса перевернулась с ног на голову. Но именно сейчас и здесь Максиму на очень короткое время удается об этом забыть. Женя – все еще его «тайное место», где можно спрятаться, но если раньше он получал от этого спокойствие, то теперь Макса не покидает ощущение, что его «тайное место» находится над самым кратером вулкана, либо над кишащим аллигаторами водоемом, либо на карнизе крыши небоскреба. Все еще спокойно, но ровно до того момента, пока он не вспоминает об этом. И тогда Максу становится по-настоящему страшно. Он ловит внутри себя отдаленно знакомые отголоски всех этих ощущений одновременно, но пока у него не хватает сил в этом разобраться. Не сейчас. Не сегодня.
Лава начинает подозрительно пузыриться и булькать, а аллигаторы щелкать голодными пастями, когда Евгений застилает для Макса диван. Тот самый, на котором он уже однажды спал. И не один. Он всего несколько мгновений позволяет себе понаблюдать за Женей, и затем, чуть нервно сглотнув, отворачивается. А если это не пройдет?
- Так завтра съездим за мотоциклом? – Интересуется Женя, отвлекая его. – Чтобы я знал, как мне планировать свое время.
- Если у тебя получится, было бы неплохо. – Макс усаживается на застеленный диван, складывая костыли на пол рядом. – Только мне завтра в больницу еще нужно. – И не давая Жене открыть рта. – Я сам. Не перетружусь, вызвав такси. Если хочешь, созвонимся, заберешь меня оттуда, и тогда съездим. Но это все равно будет только после обеда.
- Хорошо. – Кивает Женя. – Позвонишь, когда освободишься. Я оставлю запасные ключи в прихожей на крючке вешалки.
Макс дожидается, пока тот, выключив свет и пожелав спокойной ночи, выходит из комнаты, прикрыв за собой двустворчатые двери в гостиную. Стянув джинсы, он забирается под одеяло. Веки сами собой слипаются, и Макс не замечает, как засыпает. Сегодня ему снится только темнота и голодные аллигаторы.
Когда открывает глаза, за окном уже светло, и он даже ни разу не проснулся за всю ночь. Либо слоновая доза валерьянки, выпитая им за все это время, наконец, начала действовать, либо Женя вчера что-то подмешал ему в чай. Но в любом случае, Макс чувствует, что выспался. Не спеша поднимается, приводит себя в порядок и вызывает такси. В больнице, терпеливо дождавшись своей очереди, проходит процедуру осмотра и освобождается только в начале третьего. Созвонившись с Женей, договариваются, что тот заедет через полчаса, и медленно спускаясь по ступенькам, направляется к гардеробу. На улице холодно, но сидеть в больнице все это время у него нет никакого желания.
Выйдя на улицу, натягивает капюшон куртки и подкуривает сигарету. Он не знает, что с ним происходит сейчас. Растерянность и злость на себя же самого выедают последние остатки нервов. Вся жизнь полетела к чертям. У него больше никого не осталось по-настоящему близкого - ни семьи, ни друзей. И только Женя всегда оказывается рядом, в самые дерьмовые моменты его жизни. Может, все дело в этом? Поэтому он так к нему привязался и видит эти… сны? Но если он начнет избегать его, что это даст? Макс просто не может потерять еще и Женю. Тогда он останется совсем один. Выхода нет. Либо полное одиночество, либо научиться справляться со своей съехавшей крышей – среднего просто не существует.
Максим курит, стоя на тротуаре и погрязнув в своих мыслях, когда внезапно осознает, что уже несколько минут невидящим взглядом наблюдает за мужчиной, ковыряющимся под капотом своего авто. Toyota Camry черного цвета выглядит ухоженной, а одежда мужчины явно выдает в нем человека вполне состоятельного и, как вывод, привыкшего ремонтировать машину в сервисном центре, а не собственными руками. Максим еще несколько секунд думает и, выбросив окурок, перехватывает замерзшими руками костыли. Ему нужно отвлечься хоть на несколько минут, и он точно знает, что это поможет.
- Помощь нужна? – Интересуется он, доковыляв до края тротуара и остановившись рядом со сгорбленным в три погибели мужчиной. Тот выныривает из-под крышки капота и оценивающе секунду скользит по нему взглядом. Максу этот взгляд кажется отчего-то очень и очень знакомым. Он усилием воли отгоняет любые аналогии своего мозга, которые тот проводит с Женей. Со съехавшей крышей Макс уже практически принял решение смириться, но по-прежнему не позволяет себе на этом зацикливаться.
- Разбираешься в этом? – Блядь, и интонации в голосе почти такие же.
- Есть немного. – Кивает Макс. – В чем проблема?
Тот еще раз бросает взгляд под капот.
- Что-то с двигателем. Не могу завести.
- Бензин есть? – Интересуется Макс, подходя ближе, и отставляет костыли, прислонив их к авто. Держа на весу левую ногу, на которую до сих пор не разрешают давать сильную нагрузку, склоняется над двигателем.
- Полный бак. – Откуда-то сверху. – Придется эвакуатор вызывать, чтобы до сервиса дотянули.
- Может, не придется. – Хмыкает Макс. – Скорее всего либо аккумулятор, либо система зажигания выпендривается, но если повезет... Инструменты хоть какие-нибудь есть? – Снимая крышку трамблера и осматривая ее.
Мужчина исчезает и после хлопка багажника вновь появляется, протягивая кейс с набором инструментов. Макс бросает на них взгляд и хмыкает. Стопудово ни разу не пользованные.
- Стартером тоже не пускается? – Уточняет он, открывая кейс и ища то, что ему нужно.
- Нет.
Спустя еще какое-то время, на протяжении которых Макс чувствует спиной выразительный внимательный взгляд, он вновь выпрямляется.
- Контакты засра… замаслились, в общем. – Чуть морщится от легкой боли в спине. – Нужна ветошь и немного бензина, чтобы прочистить.
- И это поможет? – Скептически приподнимает бровь мужчина, сложив руки на груди. Макс всего на секунду со всей отчетливостью видит перед глазами Женю точно в такой позе и с таким же выражением лица. Мотает головой. Целительную силу валерьянки явно преувеличивают. Все, на что она годится – помогать котам кайф ловить. Либо никто не подозревает о ее истинных галлюциногенных свойствах.
- Да. – Кивает он. – Тут делов-то минут на пятнадцать.
Спустя несколько минут у Максима в руках уже две тряпки – одна чуть смоченная в бензине, другая сухая. Он вновь прячется под крышкой капота и с особой старательностью протирает контакты сначала одной, а потом другой, следя, чтобы на них не осталось волокон с ткани. Как же он соскучился по своей работе. Это действительно отлично отвлекает и…
- Отец? Ты что здесь делаешь? – Раздается прямо за спиной. Да, валерьянка однозначно мощный галлюциноген. Но Макс готов поклясться, что это точно Женя. Задницей чувствует. То есть… Блядь!
Макс резко поднимает голову, желая убедиться окончательно и не рассчитав пространство, больно ударяется о крышку капота.
- Блядь! – Уже вслух, тря ушибленное место. Оборачивается. Так и есть. Перескакивает взглядом с Жени на мужчину, стоящего рядом с ним.
- Женя? – В свою очередь удивляется тот.
- Отец? – Кажется, это Макс тоже сказал вслух.
- Макс? – Светло-ореховый взгляд застывает на его лице.
Меньше всего Евгений ожидал застать Максима за ремонтом отцовской машины.
- Макс? – Заинтересовано переспрашивает мужчина у Евгения. И вновь переводит глаза на Максима. Его взгляд неуловимо меняется и Макс на несколько секунд ощущает себя прижатым к ледяному экрану рентгеновской машины, ожидая пока она, наконец, сделает свою гребаную флюорографию и ему разрешат снова дышать.
- Макс, это мой отец, Александр Викторович. – Представляет их Женя.
- Я уже догадался. – Кивает он и поворачивается к тому. Вытерев правую руку сухой тряпкой, протягивает ее для рукопожатия. – Рад знакомству.
- Если мой двигатель сейчас заведется, я скажу то же самое. – Хмыкает мужчина, пожимая ее. Забирается в салон и через несколько секунд машина оживает. Макс удовлетворенно захлопывает крышку капота.
- Молодец, парень. – Искренне произносит тот, возвращаясь к ним. – Сэкономил мне кучу времени.
- Всегда пожалуйста. – Макс тянется за костылями, но Женя опережает на секунду, подавая их и касаясь ледяных рук Максима.
- Поехали? Я всего на час вырвался.
Тот кивает и, попрощавшись с отцом Жени, направляется к авто.
- Интересный молодой человек… - Многозначительно замечает тот, когда Макс уже не может их услышать. – И руки из того места, из которого надо.
- Макс мой друг. – Даже в этом словосочетании это все равно звучит. – А еще автоинструктор и автослесарь. – Поясняет Евгений отцу.
- Какая многофункциональность. – Улыбаясь.
- И все. – Качает головой Женя. – Он попал в аварию недавно, и я сейчас помогаю ему… кое в чем. А ты что тут делаешь? – Меняет тему.
- ЧП улаживал.
- Какое ЧП?
- Один из посетителей подавился за обедом, чуть не задохнулся. Но ребята наши – молодцы, среагировали. И помогли, и скорую вызвали. В общем, уже все нормально, слава богу. И к нам никаких претензий не имеют. Собрался ехать назад и двигатель не заводится… А тут этот парень, как его зовут еще раз?
Как всегда. Даже дав на мгновение сменить тему, он все равно к ней вернется. У отца отличная память на имена и на лица, и Женя прекрасно знает, чего тот сейчас добивается, но Евгению нечего ему рассказать.
- Макс. И я, правда, спешу сейчас. Давай позже поговорим, хорошо?
Не дожидаясь ответа, он поспешно разворачивается и направляется к машине, где его «друг, автоинструктор и автослесарь» греет замерзшие на морозе руки в теплом салоне. Какой-то всего лишь одной, но очень важной характеристики не хватает, чтобы окончательно дополнить этот список.


Глава 15


Все пропало: я не вышел - я вылетел в двери.
Мне сказали, что я был подавлен, но я им не верю
Я собой расстоянье от счастья до боли измерил.
Напролом пройду столько, сколько успею.


А птицы летают все ниже
А мысли уводят все дальше
Я иду напролом...


Смысловые галлюцинации – Напролом

За окном автомобиля проносятся оживленные заснеженные улицы, на которые начинает спускаться тусклая вечерняя дымка, скоро зажгут иллюминацию. Макс, опираясь лбом о стекло и спрятав руки в карманах куртки, бесцельно следит взглядом за обгоняющими авто и мотоциклами. Внутри саднит неприятное ощущение собственной неполноценности и болезненной апатии. Макс всегда мог избежать этих состояний благодаря работе или байку. Теперь же сбежать некуда и он впервые погрязает в мутном осадке собственных мыслей. Он отчаянно пытается придумать способ отвлечься, найти альтернативное решение тому, чем он пока не может заниматься. В крови все сильнее начинает накапливаться адреналиновый голод. И, как и у любого наркомана, у Макса постепенно начинается ломка. Чем рискнуть, если больше ничего не осталось? Чем заполнить эту пустоту, из которой разрастаются все его апатично-депрессивные настроения?
- Макс? Что сказали в больнице?
Взгляд Евгения всего на секунду обращается к нему и вновь возвращается к слежению за дорогой. Макс не отрываясь от созерцания, вздыхает:
- Гимнастика, валерьянка, массаж… отдых.
- Ты занимался дома этой гимнастикой? - Максим флегматично отрицательно мотает головой. – Почему?
- На фиг надо? – Пожимает плечами.
Жене не нравится этот ответ. У Максима нет мотивации и такими темпами больших успехов в выздоровлении можно не ждать. Значит, нужно найти ему эту мотивацию.
- Ну, хотя бы потому, что ты хочешь опять сесть на мотоцикл? – Делает предположение он.
Его слова задевают то самое больное место, о котором только что думал и сам Макс.
- Для начала нужно посмотреть на то, что осталось от моего мотоцикла. Может, там уже и садиться не на что.
Тишину салона несколько минут не нарушает ничего, кроме приглушенной музыки какой-то радиоволны.
- Вы с отцом прямо как братья из ларца. – Вдруг хмыкает Максим.
Женя слегка улыбается.
- Мама любит шутить, что меня клонировали.
Макс непроизвольно улыбается в ответ.
- Она пишет прикольные книжки. Мне понравились. – Замечает он.
- Я передам, что у нее появился новый преданный читатель и поклонник творчества.
Ответить Макс не успевает, потому что машина тормозит. Он поворачивает голову в сторону Жени, вдруг понимая, что они заворачивают в его двор.
- Ты решил вернуть меня домой?
Женя хмыкает.
- Документы забрать нужно. – Точно. Максим за своим состоянием как-то выпустил этот момент из внимания. – Тебе не обязательно подниматься, скажи, где они и…
Договорить Женя не успевает, Макс уже открывает дверцу и тянется за костылями. Да. Можно было и не начинать. Они поднимаются на нужный этаж и когда двери лифта разъезжаются перед ними, первое, на что натыкается взглядом Максим – это какой-то мужик, сидящий на корточках и меняющий замок на входной двери. Ничего особенного, за исключением того, что это его входная дверь! Стальная хватка смыкается на его локте за секунду до того, как мозг осознает происходящее и посылает в нервную систему новый эмоциональный всплеск. Макс ошарашено оборачивается к Жене, у него просто не осталось слов, кроме:
- Я не понял, чо за хрень?! – Растерянность напополам с яростью.
- Здравствуйте, - не отвечая Максу и отпуская его руку, подходит к мужчине Женя, - могу я узнать, в чем дело?
Тот с искренним удивлением поднимает на него глаза.
- А вы кто?
- Кто?! Я тут живу, блядь, это ты кто?! – Дар речи постепенно начинает возвращаться к Максу в характерной для него манере.
- В смысле жили? – Поднимается мужчина среднего роста и абсолютно обычной внешности.
- В смысле живу!
- Макс! – Пытается осадить его Женя и уже спокойнее. – Все нормально. Сейчас разберемся.
- Мы купили эту квартиру около месяца назад. – Глядя на Женю, рассеянно произносит мужчина и это звучит будто оправдание. - Ну, нам сказали, что через месяц жильцы освободят ее и тогда мы сможем въехать… А вы еще не успели выехать? Я звонил чуть больше недели назад, предупреждал, что приеду. Разговаривал с… Виталием, кажется… это вы? – Поворачивается мужчина к Максу, у которого побелели костяшки на руках от той силы, с которой он вцепился в костыли.
- Я думаю, нам стоит продолжить разговор внутри, а не на лестничной клетке. – Замечает Евгений, указывая кивком головы в сторону квартиры.
Мужчина растерянно кивает и заходит, Женя пропускает Макса и входит сам, прикрывая дверь. В ходе не долгого разговора выясняется, что они с женой решили переехать из провинции и искали себе не дорогое жилье, а тут им предложили самый подходящий вариант, даже квартиру показали. Невысокую цену обосновали тем, что квартира нуждается в капитальном ремонте, но им это подходило и они заключили договор, заверили у нотариуса. В общем, все, как положено.
Мужчина показывает документы на квартиру, после чего Макс, успевший немного прийти в себя, достает паспорт и показывает страницу прописки. Жене становится очевидно, что здесь произошло. Обычное квартирное мошенничество. Наверняка сильно напрягаться, чтобы провернуть его, не пришлось. Зная ситуацию с отцом Макса, достаточно было того просто хорошенько «угостить» и он без сомнения подписал все, что от него требовалось, а осознав, что сделал, решил эту проблему по своему – оставил Макса одного разбираться, покончив с собой. Женя, сложив руки на груди и опираясь о разделочный стол, чуть сужает глаза, пока мозг трезво обрабатывает поступившую информацию. Прошедшего месяца с головой хватило, чтобы тот, кто это все сделал, успел испариться, но предпринять что-то нужно.
В кухне повисает тишина. За столом сидит Данила – «новый владелец» - с полностью отсутствующим выражением лица, для которого это стало не меньшим шоком, чем для Макса, выкурившего уже несколько сигарет подряд. Правда, в отличие от Максима, он пострадал намного больше, лишившись не только новообретенного жилья, но и денег.
Понятно, что на штрафстоянку сегодня уже никто не едет, вместо нее их ждет отделение милиции и прокуратура. Женя бросает взгляд на наручные часы, его «свободное» время благополучно истекает, а у него еще масса своей работы. Собрав все документы, он отвозит Макса с Данилой в отделение и возвращается на работу, договорившись созвониться. Там Женю ждет новость о поломке печки, в связи с чем весь рабочий коллектив ждал его приезда буквально как явления Христа народу. Учитывая то, что пару дней назад это был ледогенератор, а неделю назад кофе-машина, Евгений вспоминает отцовские слова о том, что никогда и ничего не ломается так быстро и в таком количестве, как в первый месяц работы и мужественно вызванивает специалиста по ремонту оборудования, без которого нормальный рабочий ритм начинает приостанавливаться. Кроме этого на очереди бумаги, звонки поставщикам продуктов, утверждение меню на завтра и еще куча мелких, но не менее важных рабочих нюансов.
Спустя несколько часов набирает Макса, но тот еще не освободился и уверяет, что сам доберется домой. Только после того, как в трубке раздаются короткие гудки, Женя понимает, что не поинтересовался какое конкретно «домой» имел в виду Максим. Но задуматься над этим более глубоко ему не дают все те же дела. Уже когда за окном темнеет окончательно, Евгений вспоминает, что хотел позвонить Косте, который пообещал оказать ему еще одну услугу.
- Привет передовикам отечественного общепита. – Раздается из динамика вперемешку с сербающим звуком. Женя непроизвольно улыбается.
- Привет, Кость. Ты еще не смотрел, что можно сделать?
- Смотрел и даже кое-чего набросал в обеденный перерыв. Но ты ж понимаешь, нужно, чтоб ты посмотрел и поруководил чего куда и как.
Женя делает глубокий вдох и машинально бросает взгляд на перекидной календарь на столе.
- Сегодня у нас что? Пятница?
- Угу… - еще один сербающий звук.
- Давай завтра. Я постараюсь подъехать. Ты дома будешь?
- Буду. Я буду. И не забудь фотографии.
- Не забуду. Спасибо, Кость и до завтра.
Макс так больше и не перезванивал и когда около часа ночи Женя открывает входную дверь к себе домой, машинально бросает взгляд на кроссовки Максима в прихожей. Какое-то необъяснимое облегчение вдруг вспыхивает внутри. Сняв обувь и пальто, заходит на кухню. За столом сидит Макс с огромной чашкой чая и что-то сосредоточено читает.
- Привет.
Максим поднимает на него глаза.
- Я бля в шоке просто! Ты знаешь, сколько времени это займет? Мы пока сегодня понаписывали миллион каких-то заявлений, я думал, у меня рука нахрен отвалится. Сроду столько не писал. Там народу до х*я и немножко и могу тебя заверить никакая блядская валерьянка мне уже не помогает…
Женя ставит чайник, пряча улыбку. Ему до сих пор кажется, что Макс иногда разговаривает не на русском, но почему-то вернуться домой и застать его на кухне с чашкой чая до ужаса теплое и уютное ощущение.
- И что там сказали?
- А ни хрена не сказали. – Опираясь локтями на стол и запуская пальцы в волосы. – Заявление приняли, ждите. Почти четыре часа только в отделении провтыкали. В понедельник в прокуратуру поедем. Данила попросился переночевать на выходные, не выгоню ж его на вокзал. Тоже мужика жалко, наодалживался, кредитов набрал и в итоге лоханулся по страшному. И блин нормальный мужик же. И где теперь ту тварь искать?
- Макс, квартира по закону твоя. Ты в ней прописан. Отец наверняка был не в трезвом уме и здравой памяти, когда подписывал документы. Я не думаю, что будет сложно решить этот вопрос. Возможно, действительно достаточно много времени уйдет, но...
- Это все из-за меня, понимаешь? – Со вздохом отчаяния перебивает его Макс. – Если бы я не попал в аварию, ничего бы этого не было. И отец был бы жив, и с квартирой все было бы в порядке, и… - Макс не договаривает, но мысленно добавляет «…и у меня не съехала бы крыша по поводу тебя».
Он прячет лицо в ладонях и ощущает руку на своем плече. Макс едва заметно напрягается, но не дергается, пытаясь избежать прикосновения. Сейчас оно приносит поддержку, а она ему действительно нужна.
- Все будет нормально. Ты все равно не смог бы всю жизнь его контролировать. Кстати, - вдруг задумчиво произносит Женя и Макс поворачивает к нему голову, - кто его привозил к тебе в больницу? Это же было примерно месяц назад.
- А я знаю? Сёма вроде какой-то. Я ж его в глаза не видел.
- Ладно, раз нужно ждать, будем ждать. Есть хочешь?
- Не, я спать пойду. – Макс отставляет чашку и поднимается со стула, опираясь на костыли. – Спокойной ночи.
- Спокойной. – Кивает Женя, наливая себе чашку горячего чая. Кое-что положительное в этой ситуации все-таки есть. Макс немного встряхнулся, возвращаясь в свое более-менее привычное состояние, а возвращение «домой», очевидно, пока откладывается.
После чашки чая и душа Женя ложится спать, ему осталось четыре часа сна. Но кто-то решает, что этого слишком много для отдыха и в разгар какого-то безумно приятного момента его выдергивает звонок мобильного телефона. Нашарив его рукой, Евгений произносит сонное «да» в трубку. На том конце слышны всхлипы.
- Мама? – Женя моментально встряхивается. – Что-то случилось?
- Я его убила… - шепотом и шмыгая носом.
Сна, как и не было. Женя резко садится в кровати.
- Кого ты убила? Мам?
В голове миллион мыслей, но ни одна из них не предполагала следующей фразы.
- Лучшего друга Уиндема. Но так получилось, я не хотела. Он сам, бросился на помощь и… - всхлип.
Женя со вздохом проводит рукой по волосам.
- Переписать не получится?
- Нет. Это уже почти конец. Тогда погибнет либо Уиндем, либо Лея. А у них романтическая линия. Их нельзя убивать.
- А так, чтоб вообще никого не убивать?
- Женечка, - уже серьезно, - в чем тогда драматический момент?
- Да, мам, я как-то не подумал. – Откидывается на подушки. – И как он погиб?
- Я плакала. Сорвался в пропасть, а Уиндем не смог его удержать. – Горестно, но через секунду интонация опять меняется. – Не слишком банально, как думаешь?
- Были другие варианты? – Еще полчаса сна Женю все равно уже не спасут.
- Этот самый трагический.
- Тогда нормально.
Еще один шмыг носом и мама удовлетворенно произносит:
- Я тебе сейчас прочитаю. Здесь всего одна страница…
Женя включает ночник, и чуть щурясь от света, бросает взгляд на будильник. Двадцать минут до сигнала. Тянется и отключает его, пока из динамика мама с выражением зачитывает сцену гибели лучшего друга Уиндема. Утро началось раньше, чем он рассчитывал. Заверив, как минимум раз пять, что сцена просто потрясающая, отключает телефон и еще несколько минут лежит в кровати, пытаясь заставить себя подняться. Затем, набравшись мужества, выползает из-под теплого одеяла и идет в душ. Побрившись и почистив зубы, возвращается в комнату, чтобы одеться. Горчичного цвета рубашка, джемпер и черные брюки. Непреодолимое желание большой дозы кофеина ведет его на кухню, но по пути туда Женя замечает, что в гостиной уже горит свет и дверь слегка приоткрыта. Макс тоже встал.
Евгений останавливается напротив входной двери в свою гостиную, наблюдая как Макс, лежа на полу, поднимает вытянутую левую ногу и несколько секунд удерживает ее на весу. Затем матерится и опускает. Через несколько секунд вновь поднимает и отводит чуть в сторону, все так же держа на весу. Он все-таки решил заняться лечебной гимнастикой. Женя слегка улыбается.
- Доброе утро. Как бедро? – Интересуется он, отвлекаясь от безмолвного созерцания и опираясь плечом о дверной косяк. Макс переводит на него взгляд.
- Доброе. Терпимо. – Выдыхает, опуская ногу. Без привычных нагрузок левая нога сейчас устает сильнее и быстрее, но растягивать «удовольствие» хождения на костылях ему совершенно не хочется, поэтому Макс, во что бы то ни стало, нацелился поскорее от них избавится. Его раздражает собственная медлительность и неполноценность. Ужасно раздражает. – Блин!
Нога начинает сильно дрожать и Макс с выдохом опускает ее на пол. Мышцы все еще слишком слабые. Женя несколько секунд думает и заходит в комнату. Опускается на колени рядом с ним.
- Давай помогу.
Максим настороженно наблюдает, как Женя приподнимает его левую ногу, одной рукой обхватывая за щиколотку, а другую пропуская под колено и вынуждая согнуть ее. Всего лишь легкое надавливание, но ощутимое даже сквозь джинсовую материю. Макс пытается не реагировать на это ощущение и послушно сгибает. Но «пытаться» и «не реагировать», особенно утром для него не одно и то же.
- Не больно?
- Нет.
Повторив это несколько раз. Женя заводит ее, опирая на колено согнутой правой ноги. Макс поворачивает полусогнутую больную ногу по очереди наружу и внутрь. От нагрузки икры начинает сводить судорогой и Максим, выругавшись, морщится от болезненных ощущений, машинально накрывая ногу рукой и пытаясь сдавить то место, которое сейчас буквально выворачивает наизнанку.
- Макс?
- Судорога… - Шипит Максим.
- Давай сюда. – Женя тянется к ноге, чтобы вернуть ее в исходное положение, но Макс его останавливает.
- Не трогай! Сейчас само пройдет.
- Ладно, мучайся. – Женя складывает руки на груди, наблюдая как Макс закусывает губу и ожидая, когда тот все-таки сдастся. Но очевидно в случае с Максом ждать придется долго. До чего же упертый. Женя не выдерживает первым и, качая головой, с усилием отцепляет руку Макса от его ноги. Никаких резких и маховых движений Максиму делать категорически нельзя, поэтому Женя аккуратно возвращает ногу в выпрямленное состояние, массируя ее.
- Здесь?
- Угу. – Макс все еще морщится, уже не сопротивляясь - слишком паскудное ощущение. Он напрягает мышцы, пытаясь облегчить боль.
- Макс, расслабь ногу. – Надавливая сильнее.
- Не могу.
- Через «не могу».
Когда боль понемногу начинает проходить, а мышцы полностью расслабляются, приходит очередь напрягаться самого Макса в ответ на прикосновения Жени. В них нет ничего сверх меры, врач в больнице делал все то же самое, только почему-то тогда Макс вообще на это не обращал внимания. С ним явно что-то не так. И это уже не смутное подозрение, а мысль, с которой он просыпается и засыпает почти каждый день. Пальцы Жени перемещаются чуть выше, надавливают чуть сильнее. Еще выше. В какой-то момент на эти ощущения накладываются те, что снятся Максиму с определенной периодичностью и короткий импульс от пальцев Жени пробегает под кожей, теряясь в паху. Макса накрывает паническая испарина. Он сглатывает и переводит взгляд на лицо Жени. Сосредоточенное. Тот не смотрит на него, все так же разминая ногу.
Макс впервые позволяет себе представить его на месте Фокса в тот зимний вечер, надеясь, что почувствует то же отвращение, но сознание Макса играет с ним дурные шутки. Мозг в тайне от Максима дает команды телу, и его травмированная на всю голову тазобедренная часть вдруг начинает жить отдельной жизнью. Очень конкретной и не двусмысленной жизнью. У него встает. Еще немного и Жене достаточно будет поднять взгляд, чтобы наткнуться на последствия своего массажа. А потом Максу придется заниматься лечебной гимнастикой уже для обеих ног. Отчаяние вперемешку со злостью и неловкостью затопляют все внутри. Он же не гей. Блядь, тогда какого ж хрена у него стоит?! У Макса давно не было нормального полноценного секса. Да, все дело в этом. Наверняка. Но как это потом объяснить Жене, если он все-таки заметит? Вывод – никто ничего не должен заметить. Убедив себя в достоверности собственного сомнительного объяснения непонятным реакциям организма, он сглатывает и резко приподнимается.
- Все, харе! – Немного поспешно и резче, чем следовало, высвобождает свою ногу, чуть отползая назад, упираясь руками в пол.
- Болит? – Женя его тут же отпускает и поднимает глаза.
- Просто не трогай. Уже нормально все. Спасибо, дальше я сам.
- Макс, в чем дело опять?
- Все отлично… - глубокий вдох, Максим мрачно переворачивается, стараясь, чтобы в поле зрения Евгения не попало ничего из того, что он пытается скрыть и становится на колени, чуть раздвигая их и упираясь ладонями в пол. Еще один вдох, ему нужно отвлечься. Подается назад, приседая на пятки. Спустя несколько секунд и приседаний замечает, что Женя все еще здесь. - Иди, говорю. А то на работу опоздаешь. Тут помощи не нужно.
Женя категорически не согласен с последним замечанием Макса, глядя на эти движения. Взгляд скользит по рукам, на которых чуть выступили вены, перескакивает на сосредоточенное лицо, вниз по спине, дальше хуже - бедра, ритмично опускающиеся и поднимающиеся с пяток и обратно. Тут даже богатого воображения не нужно, особенно при наличии чуть более шумного, чем обычно дыхания Макса. Женя на миг представляет себя между полом и бедрами Максима, занимающимся с ним совершенно другой, не менее лечебной гимнастикой и за считанные секунды у него такая эрекция, будто он месяц ни с кем не был. Хотя по большому счету почти так и есть. После открытия ему было не до этого, ему даже поспать нормально некогда. А живя с Максом под одной крышей, такое положение дел начинает сказываться на нем совсем не адекватно.
Черт! Сидя в метре от Макса и не в состоянии заставить себя оторваться взглядом от этих покачиваний, Женя понимает, что и не подозревал, насколько провоцирующе это выглядит со стороны. А сам Макс явно не подозревает, как это действует на Женю. Нужно незаметно встать, не привлекая лишнего внимания, иначе Макс узнает о нем кое-что новое, а знать это ему совсем не обязательно.
- Чай сделать? – Женя поднимается на ноги, но к счастью Макс на него не смотрит.
- Угу… - вверх-вниз, вверх-вниз. Чудовище!
За быстрым завтраком удается отвлечься, и, оставив Макса дома, Женя едет на работу. Основная масса посетителей в выходные приходит по вечерам, поэтому около двенадцати ему удается вырваться к Костику, захватив с собой меню и диск с фотографиями с открытия. Кроме графического дизайна, которым Костик сейчас зарабатывает себе на хлеб с маслом, он одно время занимался веб-дизайном, и Женя просто не мог не воспользоваться этим его умением. Хотя еще пару услуг и Костю смело можно будет брать в долю. Но тот никогда не отказывает в том, в чем действительно может помочь.
Игоря дома нет, у него какие-то дела на заправке в выходной день, поэтому они с Костиком несколько часов занимаются созданием сайта ресторана, который будет включать в себя меню с указанием цен, контактные номера для брони столиков или банкетного зала, адрес и как добраться, информацию о самом ресторане, фотографии… Пока Костя конструирует «опупительную красоту» по его словам, в кармане Жени раздается звонок мобильного телефона. Достав его, он бросает быстрый взгляд на дисплей.
- Да, Макс. – Уже в трубку. Костя автоматически оборачивается, отвлекаясь на секунду от монитора.
- Ты в курсе, что у тебя смеситель на кухне навернулся? – Из динамика.
- В смысле?
- Пиздец ему короче. – Исчерпывающе поясняет Макс. - Мало того, что протекает, так еще пока дождешься, когда вода в слив уйдет, застрелиться можно.
- Можешь вызвать сантехника из ЖЕКа. – Предлагает Женя.
- Так я чего звоню. У тебя инструментов дома нет, что ли?
Вопрос на секунду ставит Женю в тупик.
- Нет.
- А как ты… ну, если сломается что-нибудь? – И тут же сам делает вывод. – Понятно. Вызываешь кого-то там из ЖЕКа.
- Ну, собственно, да. – Замечает Женя. - Каждый делает свою работу. Кто на что учился.
- Все ясно. Ладно, давай. – Короткие гудки.
Женя в последнее время слишком редко бывает дома, чтобы испытывать дискомфорт по поводу неисправного крана, но если теперь он живет не один, придется действительно вызвать сантехника.
- Макс звонил? – Уточняет Костик.
- Да. – Прячет телефон обратно в карман.
Через полминуты:
- Что-то случилось?
- Ничего серьезного.
Еще спустя несколько секунд:
- Как он?
- Кость, ну спроси уже и не мучайся. – Улыбается Женя в ответ на деланно равнодушную интонацию Костика.
Тот оборачивается и несколько секунд смотрит на Женю:
- Только честно, вы…это?
- Нет, мы не «это». Мы просто друзья и Макс пока временно живет у меня.
- Когда у тебя последний раз кто-то был?
- Я не знал, что твои умения и способности охватывают еще и сферу психоанализа и сексопатологии. Кость, он даже не гей.
- Женек, он нет, а вот ты, хочу напомнить - да.
- Я знаю, Кость. Все нормально. Правда. Не о чем беспокоиться.
Их диалог прерывается открывающейся входной дверью, от которой раздается:
- Заяц, смотри, кого я привел! Он теперь будет жить с нами.
- Так, а это уже интересно. – Подозрительно замечает Костик, тут же отвлекаясь от их темы, поднимается из-за стола и идет в коридор. Через несколько секунд звучит: – Гошик, ты с ума спрыгнул?! Что это?!
- Правда, классный? Смотри, на тебя похож…
Через несколько мгновений в комнату забегает маленький светло-коричневый бочонок на коротких лапках с темными бусинами глаз. Подбегает к Жене, приветственно тявкнув и усаживаясь у его ног, радостно виляет маленьким коротким хвостом. Женя изумленно хмыкает, когда в комнате появляется Костя.
- Пожалуйста, только не говори, что ты его взял на улице.
- Нет, блин, на птичий рынок по пути с работы заехал. – Заходит следом за ним Игорь. – Привет, Жень.
- Привет. – Кивает он в ответ, наклоняясь и погладив «бочонок» за ушками. Да, нечто общее с Костиком в нем явно улавливается.
- На заправку прибился или кто-то подбросил. – Усаживается Гошик на диван. – Смотри. – Берет его на руки и большим пальцем надвигает шерсть на переносицу, суровым голосом спрашивая. – Кто съел мою котлету? – Потом разглаживает шерсть обратно, чуть натягивая вверх, отчего глазки щенка становятся жалобными и чуть манерно: – Я не ел твою котлету. Ну смотри, Заяц, вылитый ты.
Женя не может сдержаться и искренне смеется вместе с Игорем. Единственный, кому не смешно – сам Костик.
- Гошик, ты ж знаешь, что я не люблю собак. – Начинает он. – Ты чтоб меня позлить его притащил?
- Пора избавляться от детских комплексов. Если тебя какая-то шавка покусала в детстве, это еще не значит, что…
- Покусала? Она меня чуть не сожрала и мне тогда было всего пять!
Игорь скептически окидывает взглядом габариты Кости и качает головой.
- Я его не выброшу обратно, раз уже привел домой. – Поворачивается к Жене. – Тебе не нужен домашний любимец?
- Нет, спасибо, мне только щенка сейчас не хватает. – Все еще посмеиваясь, отвечает Женя.
Костя фыркает и в отместку за издевательство над собой произносит.
- У Жени уже есть один «домашний любимец».
- Вот видишь, - поворачивается Игорь снова к Косте, - значит, будет теперь жить с нами… - Вдруг замолкает и переводит взгляд обратно на Женю, вопросительно приподнимая бровь. - Я что-то пропустил? И какой?
Но Костик, не давая ответить Жене, многозначительно замечает:
- «Членистоногий» такой, с натуральным оттенком. Отзывается на «Макс».
- Ждешь, когда окрас сменится на приятный цвет бирюзы? – Уточняет Гошик улыбаясь.
Евгений закатывает глаза.
- Вы оба иногда просто до безобразия тактичны. Премного благодарен за такое дружеское участие в моей личной жизни, но так сложились обстоятельства, что у Макса сейчас трудный период и…
- И ты, разумеется, как настоящий друг, решил предоставить ему потолок над головой и правую сторону кровати…
- Я сплю справа. – Зачем-то произносит Женя, и Костик с Игорем многозначительно переглядываются. - Так, повторяю последний раз - мы с Максом просто друзья.
- Ну да, Гошик, сколько мы уже так «дружим»?
Женя качает головой и бросает взгляд на наручные часы.
- Все, мне пора. – Пытаясь закрыть эту тему. - Кость, сам доделаешь?
- Да, - кивает тот, бросая недовольный взгляд на Игоря, возящегося с их новым «жильцом», - там дальше дело техники, за выходные закончу, наберу тебя.
- Спасибо еще раз.
Женя поспешно выходит в коридор, лишая друзей возможности задавать новые вопросы, которых там, вероятно, достаточно еще и на которые отвечать нет никакого смысла. Попрощавшись, по пути в ресторан заезжает в супермаркет и делает еще одну остановку дома, чтобы занести продукты Максу. Открыв входную дверь, Женя снимает обувь и идет на кухню, с которой раздаются какие-то металлические звуки. Неужели и правда сам сантехника вызвал? Пройдя дальше, застывает на пороге от открывающейся перед его глазами картины. Дверцы шкафчика под мойкой распахнуты и все, что попадает в поле зрения - самая интересная часть тела Макса. Его ноги в синих джинсах, бедра и слегка задравшаяся серая футболка, обнажающая тонкую полоску кожи с ямочкой пупка над поясом джинсов. В том, что это именно он сомневаться не приходится, даже несмотря на то, что вся верхняя часть туловища «поглощена» шкафчиком.
- Макс? Что ты делаешь? – Интересуется Женя, приседая рядом и заглядывая под мойку.
Макс что-то увлеченно закручивает разводным ключом.
- Кран ремонтирую.
- Как?
- Кверху каком… - Чуть кряхтя, последний раз затягивает что-то и выбирается из шкафчика. Опираясь на костыли, встает на ноги и открывает кран. Вода бежит, стекает, все работает, функционирует…
- Я имею в виду, где ты взял инструменты?
- Места надо знать. – Хмыкает тот. – У Матвеича. Правда, пообещал сегодня занести.
- Какого Матвеича? – Поднимается Женя.
- Ну, дед внизу сидит…
- Консьержа что ли? – Изумленно переспрашивает Женя.
- Ну да. Прикольный дед такой. – Переводит взгляд на Евгения. – Ты сколько здесь живешь уже?
- Около трех лет.
- Я с тебя фонарею, - слегка улыбаясь, качает головой Макс, - три года туда-сюда ходить и не знать, как звать мужика мимо которого ходишь.
- Как-то не ощущал в этом потребности. – Признается Женя.
- Ну, теперь знаешь. – Наклоняется, держа на весу левую ногу, и собирает инструменты. Женя непроизвольно чуть склоняет голову набок, наблюдая за поясом джинсов, провокационно сместившимся ниже копчика.
- … я сам могу.
- Что? – Отвлекается Женя. Так, нужно срочно кого-то себе найти, иначе у него просто оплавится мозг.
- Говорю, нафиг кого-то вызывать, если самому можно сделать. Тут на час работы максимум было. Я дома всегда сам все чинил. Там часто ломалось, а… больше некому было. – Макс, наконец, распрямляется. - Так, пошел отнесу назад. Проверь сам, работает?
Женя послушно открывает кран. Напор отличный, слив не забит, ничего нигде не протекает.
- Здорово. – Искренне произносит он.
- Ну это ж мне в первую очередь нужно. Посуду-то я мыл.
- Логично. – Улыбается Женя.
Итак, сегодня неожиданно выяснилось, что у них есть разделение труда, консьержа зовут «Матвеич». А еще у Макса потрясающе соблазнительная задница и Жене срочно требуется секс.


Глава 16


There's something wrong with me chemically
Something wrong with me inherently
The wrong mix in the wrong genes
I reached the wrong ends by the wrong means
It was the wrong plan in the wrong hands
The wrong theory for the wrong man
The wrong lies on the wrong vibes
The wrong questions with the wrong replies
Wrong!
Wrong!


Depeche Mode – Wrong

- О боже! Ты как с цепи сорвался. – С трудом выдыхает Олежка, откидываясь на подушки и тяжело дыша, но на лице крайне блаженное выражение. Облизывает губы и улыбается. – Еще один такой раз и я, наконец, пойму истинное значение фразы «затраханный до смерти».
Женя ложится рядом, так же пытаясь отдышаться после их двухчасового «марафонского забега», и чуть хмыкает.
- Это комплимент?
- Точно не жалоба. – Смеется тот. – Хотя вряд ли я завтра смогу сидеть. Фух. – Выдыхает, убирая влажную челку со лба и накрывая его ладонью. – У меня только один вопрос… - Поворачивает к нему голову. – Макс?
- Олег… - Произносит Женя, интонация тут же холодеет, явно указывая на то, что развивать эту тему, он не собирается.
Ответить отрицательно, значит обмануть в первую очередь самого себя, а ответить положительно - окончательно признать, что чем дальше, тем труднее ему становится держать себя в руках по отношению к Максиму. И дело уже не только в сексе. Дело в нем самом. В том, что Женя даже не подозревал, как трудно окажется жить с Максом вместе и продолжать контролировать себя. Бояться прикоснуться, задержав пальцы дольше обычного, стоять достаточно близко, чтобы чувствовать запах его мятного шампуня и крема после бритья вперемешку с сигаретным оттенком. Или наблюдать исподтишка, как тот, размешав сахар, облизывает чайную ложечку, скользя ею меж плотно сомкнутых губ, и потом пьет чай, обхватив чашку ладонью, а другой рукой зарывшись в волосы и опираясь локтем на согнутую в колене и поднятую на стул здоровую ногу. И думать только об одном – какой же потрясающий он должно быть на вкус. Даже несмотря на то, что они видятся несколько часов в сутки – утром перед работой и иногда ночью после нее – думает он о Максе намного больше. В частности о Максе на столе, на полу, в душе, во внезапно застрявшем между этажами лифте, на откинутом сидении в машине, а сегодня к ним добавился еще и диван в его кабинете. И когда таких опасных мыслей становится слишком много, он приезжает к Олегу.
Олежка переворачивается на живот, устраивая голову на сложенных руках и подняв скрещенные в лодыжках ноги, слегка забавно ими покачивает.
- Извини, если лезу не в свое дело, но за тот последний месяц, который он живет с тобой под одной крышей, я не мог не заметить, насколько участились твои визиты в мою кровать. Еще немного и я начну думать, что у нас какие-то отношения, о которых я не подозревал. Почему ты ему просто не скажешь?
- Не скажу что? – Вздыхает Женя.
- Что хочешь его. – Произносит Олег, слегка пожав плечами. – Я абсолютно не против наших… встреч, но, по-моему, тебе самому этого уже не достаточно.
- Олег, это абсолютно бесперспективный диалог…
- Да, пока ты не признаешь, что представляешь его на моем месте.
- Я не думал, что для тебя это проблема…
- В том-то и дело, - перебивает его Олег, приподнимаясь и подпирая голову рукой, - это проблема для тебя, а не для меня. Я получаю именно то, на что рассчитываю, в отличие от тебя.
- У него была девушка. – Спустя несколько секунд молчания произносит Женя.
- А у тебя не было?
- Макс не гей. – Уточняет он.
- Это он тебе такое сказал? В любом случае, этот крошечный недостаток исправляется в течение пятнадцати минут.
- Олег, чего ты добиваешься? – Чуть напряженно.
- У тебя два выхода, - деловито произносит тот, - либо, наконец, затащить его в постель и не выпускать оттуда минимум эти самые пятнадцать минут, либо хотя бы попытаться это сделать, получить по челюсти с категорическим и окончательным «нет» и успокоиться.
Женя делает глубокий вдох, но ответить ему пока нечего. Он поднимается с кровати, направляясь в душ. Когда уже едет домой на наручных часах начало пятого утра и слова Олега продолжают вертеться в голове. Да, он действительно прав в том, что их секс лишь способ снять накопленное возбуждение к Максу, но фраза вроде: «Макс, ты знаешь, я забыл тебе сказать, что я на самом деле гей и каждый раз, когда смотрю на тебя, представляю под собой и без одежды» вряд ли послужит укреплению их дружбы. А зная Максима, развитие событий пойдет как раз по второму сценарию из тех двух предложенных Олежкой. И после, на этой их самой дружбе можно смело ставить жирный крест. У Жени достаточно мужества, чтобы признаться самому себе, что Макс для него уже давно не просто друг, а для того, чтобы он был рядом, хотя бы в таком качестве, не стоит испытывать на прочность его нервную систему еще и попытками забраться в штаны.
Евгений сосредоточено вглядывается в ночную дорогу, руки уверенно держат руль, в салоне не громкая музыка какой-то радиоволны, выставленной Максом. Начало марта только на следующей неделе, а снега в городе уже нет, только мокрый асфальт и не высохшие лужи. Весна в этом году явно опережает график. Пока Максима с Данилой футболят по разным инстанциям и судам, чьи пороги они оббивают почти каждый день, прошел уже месяц, а вопрос с зависшей в воздухе квартирой остается не решенным. И тем не менее, свою жилплощадь Макс пытается вернуть с присущей ему упертостью, хотя Женя видит, что Максим еще не готов возвращаться туда, где ему пока все напоминает об отце и черной полосе в жизни. Поэтому сам этот вопрос никак не затрагивает. Тем более что по документам пока владельцем является Данила.
Около пяти утра двери лифта выпускают Женю на двенадцатый этаж, и он достает из кармана пальто ключи. Два поворота в замочной скважине, вдох и он входит в квартиру, в которой ему теперь иногда бывает трудно дышать из-за намагниченной и высоковольтной атмосферы.

В прихожей включается свет и Макс открывает глаза, сонно глядя на очертания за рифленым стеклом закрытой в гостиную двери. Тянется за мобильным телефоном и нажимает кнопку, заставляя дисплей загореться. Без пятнадцати пять. «Очертания» снимают пальто, привычно вешая его на плечики, затем снимают обувь, наклоняются, поставив туфли ровно и, погасив свет, направляются мимо. Мимо гостиной и мимо ванной. Женя никогда не ложится спать, не приняв душ, за исключением тех ночей-утр, когда возвращается так поздно. Или рано. Значит, душ он уже принял в другом месте. Через секунду приглушенно хлопает дверь Жениной спальни. Макс отворачивается и накрывает глаза согнутой рукой, делая вдох. Какое ему дело, даже если у Жени кто-то появился? Его это вообще никак не касается. У Жени и так давно никого не было, во всяком случае, Макс не слышал ни одного упоминания, ни о каких женщинах, кроме официанток и поваров в его ресторане. Даже вскользь. Впрочем, сам Макс в последнее время в этом вопросе не самый лучший собеседник. Снова делает вдох. Чуть ерзает. Морщится. Нет. Но рука медленно скользит вниз по животу, не подчиняясь силе воли. Трикотаж майки под подушечками пальцев сменяется широкой резинкой боксеров, и мужественно капитулировав перед желанием тела, пальцы проникают под нее.
Несколько движений. Перед внутренним взором девушки в мокрых майках. Макс щедро льет на них воду, чтобы одежда прилипала к коже, просвечивая высокую грудь, талию… Хотя точно с таким же успехом он может себе сейчас представлять Таисию Никифоровну – консьержку внизу – которой восемнадцать было, наверное, при Сталине. Макс знает, что он хочет представить на самом деле. Но еще не сейчас. Ладонь двигается быстрее, а сквозь сцепленную челюсть вырываются обрывки шипящего дыхания. Он разрешает это себе только на короткую секунду, чтобы испытав оргазм, тут же забыть, прочно затолкать обратно в подсознание и не позволять задумываться. Он знает, что так будет и в этот раз. В последнее время только так и бывает. Маленькая слабость, выпрошенная у собственного трезвого рассудка и только на эту одну секунду перед оргазмом. Еще немного. Машинально вытаскивает другой рукой носовой платок из-под подушки. Да! Светло-ореховый взгляд, теплые ладони на коже, стягивающие с него одежду, запах туалетной воды, прикосновения, калейдоскоп картинок и воспоминаний… Макс вздрагивает, накрывая носовым платком свой стояк и крепко сжимает его, пока импульсы пробегают по телу, неся расслабление напряженным мышцам. Несколько секунд приходит в себя. А теперь просто забыть об этом секундном ночном помешательстве. Как и всегда. Будто ничего и не было.
Поворачивается на бок и, закрыв глаза, сжимает челюсть. Просто не думать. Когда он, наконец, полностью избавится от своей инвалидности и встанет в строй, все пройдет. Он выйдет на работу, где его уже ждет его «Машка» в очередной клинической смерти и которую он снова реанимирует. Они все-таки забрали ее со штрафстоянки, и выглядела она хуже, чем когда Максим ее только приобрел. Но это его не пугает. Наоборот, будет чем занять руки и голову. К тому времени Макс искренне надеется, что им удастся решить вопрос с квартирой, и он вернется домой. Еще месяц костылей и все снова будет хорошо. Обязательно.


***

- Доброе утро.
Макс отрывает взгляд от своей чашки, в которой сосредоточенно растирает лимон с сахаром.
- Доброе. – Кивает Жене, вышедшему из ванной в одном полотенце. К этому зрелищу он уже успел привыкнуть и даже не пытается представить, что там под этой темно-зеленой махрой может быть. Логически – то же, что и у Макса, то есть ничего нового, поэтому не о чем тут даже задумываться. Он и не задумывался. Ни разу. Ни на секунду. – Я засыпал кофеварку. – В подтверждение его слов раздается характерный булькающий звук.
- Спасибо, Макс. Как раз то, что мне сейчас нужно. – Улыбается Женя.
Он входит на кухню и Максим тянется за заварочным чайничком одновременно с Евгением, тянущимся к кофеварке. Короткое соприкосновение. Не дергаться. Внутренний узелок силы воли вздрагивает, но выдерживает.
- Много работы вчера было? – Наливает заварку и ставит чайничек обратно.
- Что-то вроде того. – Неопределенно кивает Евгений, наливая в свою чашку только что сваренный кофе. Зная Женю, можно больше ничего не спрашивать, ответы будут одинаковыми. Он что-то ищет в навесном шкафчике, открыв дверцу.
- На средней полке.
- Спасибо, нашел.
Женя достает сухие сливки и засыпает в чашку, пока Максим заливает свою смесь кипятком и усаживается за стол. Размешивает сахар и, достав ложечку, по привычке облизывает, откладывая ее на стол. Женя несколько секунд не моргая наблюдает за этим ежедневным «таинством», затем мысленно благодарит Олежку за вчерашнее снятие зашкаливающего напряжения и, встряхнувшись, усаживается напротив Макса.
- Я договорился с отцом, что мы к нему сегодня заедем.
- Нафига? – Искренне удивляется Максим.
- Отец хорошо знаком с прокурором и тот всегда обедает в ресторане по пятницам. Познакомит вас, расскажешь о ситуации. Может, хоть так дело сдвинется.
- Жень, у меня нет таких денег, которые помогли бы это дело реально «сдвинуть». И ладно, он знает твоего отца, я-то каким макаром к этому отношусь?
- Отец до сих пор переживает, что не отблагодарил тебя за то, что ты ему машину отремонтировал. Причем бесплатно. – Хмыкает Евгений, делая глоток. – Он к такому великодушию не привык.
- Жень, не гони беса. Пятнадцать минут, чтобы просто прочистить контакты, не такая услуга, за которую знакомят с прокурорами… Это ты его попросил? – И не дожидаясь очевидного ответа. – Бля, ну зачем?
- Макс, расслабься. Услуга за услугу. – Спокойно произносит Женя. – Никто за тебя твои проблемы решать не собирается, но полезное знакомство в твоем случае, по-моему, не помешает.
Женя замечает мрачное выражение лица Максима и совершенно серьезно добавляет:
- В крайнем случае, скажешь, где и что нужно сломать и пока вы с отцом будете его отвлекать, я с легкостью это сделаю. Ты же знаешь, это как раз по моей части. А потом ты спасешь его авто и он будет у тебя в неоплатном долгу.
Макс несколько секунд недоуменно смотрит на серьезное выражение лица Жени и, не выдержав, смеется, качая головой.
- Ну тебя нахрен с твоей больной фантазией, блин… - чуть расслабляясь.
Женя прекрасно знает, что с его больной фантазией и так не все в порядке в последнее время, но ему нравится, когда Макс смеется. Он улыбается в ответ и, сделав из чашки еще один глоток, произносит:
- Это в качестве запасного плана. Так что, съездим?
- Когда?
- Я заеду за тобой в начале первого. Или ты куда-то собирался?
- Нет, сегодня никуда.
- Отлично, тогда договорились.
Женя отставляет чашку и, поднявшись из-за стола, выходит из кухни одеваться. Максим с облегчением выдыхает – еще несколько минут Жени в полотенце и у него уже не нашлось бы чем себя отвлекать от не нужных мыслей и взглядов. Когда Евгений возвращается – уже в брюках и темно-бордовой рубашке в тонкую светлую полоску - наблюдает, как Макс чуть прихрамывая, чтобы не давать нагрузку на левую ногу, направляется к плите. По маленьким пространствам он старается передвигаться уже без костылей, несмотря на запреты врача. Его невозможно переубедить. Снимает с плиты сковороду с высоким омлетом и, разделив на четыре части лопаткой, рассыпает по тарелкам. Завтрак обычно готовит тот, кто первый заходит на кухню и сегодня это был Макс. За последний месяц сие негласное правило, выработавшееся само собой, никак не нарушалось.
- И что здесь у нас сегодня? – Улыбается Женя, вновь усаживаясь за стол и рассматривая омлет, в составе которого можно различить кубики колбасы, зеленый горошек, сыр, оливки?
- Как всегда, - пожимает плечами Макс, - все, что лежало ближе всего и попало под руку.
Максим садится напротив и берет вилку. После завтрака, поблагодарив и составив тарелку в мойку, Евгений поспешно обувается в прихожей. А еще через несколько минут за ним захлопывается входная дверь. Макс так увлеченно ковыряется в своем омлете, что почти не обращает на это внимания. «Пару дней» незаметно превратились в месяц благодаря объективным и необъективным обстоятельствам, но Жени действительно практически не бывает дома и Макс ни разу не почувствовал, что они как-то мешают друг другу, деля между собой это пространство. Но так было до того, пока у Евгения кто-то не появился.
Теперь же Максу кажется, что он лишний. И опять один. Всякий раз, пытаясь разобраться в своем паскудном внутреннем состоянии, о котором даже с Женей не может поговорить, хотя обычно именно это помогает ему прийти в себя, Макс в какой-то момент тормозит сам себя, боясь найти ту причину, к которой не готов. Да и что ему даст это знание? Признаться себе в том, что «влажные» сны превратились в почти осознанные эротические фантазии с участием Жени? Много выводов из этого можно сделать? По мнению Макса только один, и довольно-таки не утешительный. В какой именно момент в его жизни все пошло не так? Он знает ответ. Когда несясь на почти предельной скорости, он практически столкнулся с Жениной Тойотой, даже не догадываясь, какие последствия это столкновение будет иметь лично для него. А после аварии вся его жизнь вообще перевернулась с ног на голову.
Он поднимается из-за стола и моет посуду, давая упор на правую ногу, стоя у раковины. Потом опять заталкивает все эти бесполезные размышления, вызывающие лишнюю головную боль поглубже, курит на балконе, глядя на оживленную улицу внизу и тусклое серое небо над городом. Читает, опять курит, занимается гимнастикой, принимает душ, бреется и одевается. В половину первого его мобильный телефон оживает звонком, и Макс выходит из квартиры, закрыв за собой входную дверь, чтобы ехать в ресторан к отцу Жени. Охренеть можно. Макс даже приблизительно не представляет, на что это будет похоже.
Женя открывает пассажирскую дверь, забирая ненавистные костыли и забрасывая их назад, пока Макс усаживается рядом. Приглушенный хлопок и они выезжают из двора. Евгений время от времени бросает на Макса взгляд, но тот, как и всегда в последнее время смотрит исключительно в окно, а не на дорогу. Выражение лица сосредоточенное и слегка напряженное.
- У меня завтра выходной…
Макс тут же реагирует, повернув голову и скептически глядя на него.
- С часу до двух?
- Нет. – Улыбается Женя. – Полноценный выходной. И Костик с Игорем собирались зайти. Ты как?
Женя хочет немного отвлечь Макса, который в последнее время почти ни с кем кроме Данилы и служащих прокуратуры не общается. Кроме того, он уже устал придумывать отговорки для Костика каждый раз, как тот набивается прийти в гости. Женя догадывается, с какой целью – подозревает, что у них с Максом бурный роман, и они это тщательно от него скрывают – и в случае с Костей проще уступить в такой мелочи и дать возможность наконец-то посмотреть на Макса в обстановке квартиры, чем продолжать подпитывать его подозрения.
- Нормально. – Пожимает плечами Макс. – Повод какой-то или просто?
- Костя до сих пор не отказался от мысли купить себе мотоцикл, и ты как главный консультант в этом вопросе, по его мнению, просто обязан ему помочь. – Хмыкает он.
Макс чуть улыбается.
- Без проблем. А Игорь?
Женя на миг не понимает сути вопроса, поскольку не рассматривает Игоря и Костю, как нечто отдельное друг от друга, но вовремя вспоминает, что для Макса это как раз так и есть.
- Давно не собирались вместе. – Невозмутимо произносит Женя. – С моей работой не так много времени для общения с друзьями остается.
- Ясно.
Спустя еще десять минут авто Жени тормозит у ресторана «Наполеон», того самого, в котором Евгений несколько лет был управляющим и они выбираются из салона. Когда заходят внутрь, Макс не может удержаться и оглядывается по сторонам. Он ни разу не был в подобном заведении и даже не представлял, как подобные места могут выглядеть изнутри.
- И почему я себя сейчас чувствую бомжом, ты не знаешь? – Интересуется Макс, слегка ошарашено разглядывая обстановку, вымощенный камнем пол, будто мостовую и роскошный декор во французском стиле.
Женя тихо смеется.
- Это всего лишь ресторан. Согласен, слегка отличается от мотобара, но по большому счету суть почти та же.
- Угу… всего лишь.
- Макс, могу тебе признаться, что тоже не хожу в рестораны…
- И правда, чего ходить, когда ты практически живешь в одном из них. – Замечает Макс.
- Именно поэтому. – Улыбается Женя. – Возможность отдохнуть и вкусно поесть для других - для меня почти круглосуточная работа.
Пройдя мимо зала для посетителей и сворачивая в небольшой коридорчик, распахивает дверь в конце, пропуская Макса в просторный кабинет, и заходит следом. Отец тут же поднимает на них глаза.
- Вы как раз вовремя. – Привстает, протягивая руку Максу. – Приветствую. – Обменявшись рукопожатием, указывает на два кресла перед столом и, не давая рта раскрыть, продолжает: - Его сегодня не было, какие-то важные дела, но я уже говорил с Владимиром Васильевичем, рассказал о ситуации в общем, то, что знаю с твоих слов, - бросает взгляд на Женю и вновь поворачивается к Максу, - он обещал с понедельника заняться этим вопросом вплотную. Человек он серьезный и если пообещал, уверен, скоро этот вопрос должен будет решиться.
- Спасибо, но не обязательно было просить за меня. – Произносит Макс. Он искренне благодарен, но при этом почему-то чувствует себя до ужаса неудобно, хотя испытывает некое облегчение, что личное знакомство сегодня все-таки не состоится. – Сам бы…
- Самостоятельность - крайне похвальное качество, молодой человек, – перебивает его отец Жени, и Максим опять чувствует себя под микроскопом, - но не тогда, когда она ровным счетом не дает никаких результатов. Сколько это уже длится?
- Около месяца.
- Есть положительные сдвиги.
- Пока нет.
- Тогда не вижу причин отказываться от помощи, не так ли?
Ответить Макс не успевает, дверь в кабинет распахивается без малейшего намека на стук и все автоматически поворачивают головы. На пороге невысокий и упитанный мужчина в белом колпаке и длинном переднике, а на его лице целая гамма эмоций. Из сбивчивого монолога, состоящего в большинстве своем из французских и подобия русским слов, удается различить «кран», «вода» и «нет».
Путем наводящих вопросов выясняется, что что-то случилось с краном на кухне и если через «прямо сейчас» этот кран не будет приведен в свою работоспособность, Пьер за себя не ручается. Отец Жени под пронизывающим взглядом шеф-повара набирает номер телефона, но сантехник сможет подъехать не раньше, чем через час, что явно не устраивает мужчину в колпаке, который достаточно эмоционально продолжает отстаивать свои интересы.
- Макс может посмотреть. – Вдруг произносит Женя, и уже поворачиваясь к нему, уточняет: – Ты же вроде разбираешься в этом?
- Ну, я могу глянуть. – Кивает он.
- Не стоит. - Останавливает его отец Евгения, когда Макс уже поднимается из кресла.
- Когда будет этот ваш сантехник? - Кивает Максим на телефон.
- Через час.
От двери слышится возмущенное фырканье.
- Тогда не вижу причин отказываться от помощи, не так ли? - Со вздохом замечает Макс. - Если там ничего особенного и найдутся инструменты, можно будет не ждать столько времени.
Он все-таки поднимается из кресла и Пьер разве что только в ладоши не хлопает, понимая, что это его спаситель и таща его за собой на кухню. Когда за ними закрывается дверь, отец задумчиво произносит.
- Машины, краны, самостоятельный, с характером… - переводит взгляд на Евгения. - Женись на нем.
Женя чуть улыбается.
- Я с удовольствием передал бы Максу, что он единственный, чью кандидатуру благосклонно одобрил мой отец, но, к сожалению Максим не гей, так что не думаю, что ему это польстит.
- И что ты будешь делать. – Цокает языком тот, качая головой. – Придется, значит, тебе выходить замуж.
- Очень смешно. – Спокойно произносит Женя в ответ на улыбку отца. – Так что там с прокурором?
- Все будет в порядке. – Уже серьезно. – Иногда полезно поддерживать отношения с бывшими одноклассниками. А парень действительно неплохой. – Вновь возвращаясь к своему.
Женя хмыкает, качая головой, но может, не так уж и не прав был Олежка и ему действительно стоит хотя бы попытаться? Вопрос только как?


***

- Макс, готов?
- Да, давай.
- Точно?
- Да точно, бля. Давай уже.
Женя, сцепив челюсть, в очередной раз подается вперед.
- Осторожно… ммм… да… так… кажется, пошло… еще немного….
- Макс… – Рычит сквозь зубы Женя.
- …еще чуть-чуть… ммм… твою мать… почти… - тяжело дышит Макс.
- Макс!!!
- Чего?!
- Заткнись, ради бога. - Женя чувствует, как по вискам начинает течь пот, а мышцы напряжены до предела.
- Это, кстати… была твоя… идея. – Кряхтит Макс. – Блядь, да чо ж он такой огромный-то у тебя?
- Так, все. - Выдыхает Женя не выдерживая.
- Пиздец! Еб*ть его в сраку… - тут Женя с Максом полностью согласен, - … холодильник твой с твоим размораживанием вместе.
- Холодильник не виноват, что кто-то упустил штекер и его теперь невозможно достать. – Резонно замечает Женя. – Кроме того, он уже давно требовал разморозки.
- Нахрен вообще было холодильник ставить впритык между стеной и разделочным столом? Он, блин, уже там в пол врос нафиг, сдвинуть невозможно.
- Макс, иди покури сходи. – Чуть раздраженно. - Я сам достану.
- Да? А чо ж ты такой умный, сам его сразу не достал?
- Макс… - Женя мысленно считает до трех и уже спокойно добавляет. – Пожалуйста, иди покури. Я сам.
- Угу… а я посмотрю… Геракакл, блин.
Ну вот надавать бы ему по шее прямо сейчас, руки так и чешутся. За то, что, во-первых, упустил штекер, который упал за холодильник почти вплотную стоящий к стене, во-вторых, за то, что теперь им приходится (безуспешно пока) этот самый холодильник пытаться выдвинуть наружу, а в-третьих, за эту раздражающую манеру постоянно доставать. И за то, что Женя отчетливо видит сбежавшую по изгибу шеи капельку пота и… Так, стоп!
Женя обходит его и перегибается через стол, пытаясь заглянуть в образовавшийся просвет между стеной и холодильником, чтобы рассмотреть, где этот злополучный штекер. Макс наблюдает за этой картиной, скользя взглядом по закаченным джинсам, поднимаясь выше, туда, где эти самые джинсы обтягивают ягодицы. Максу, конечно, не с чем особо сравнивать, раньше он как-то не обращал внимания на мужские задницы, но это зрелище его сейчас просто завораживает. В эту секунду ему кажется, что нет ничего более правильного, чем поглаживающе прикоснуться к ним, положить ладони на пояс и чуть сжать, дернуть на себя, уткнувшись в волосы, сделать глубокий вдох, ощутить знакомый запах и…
- … попробуем?
Макс вздрагивает и растерянно пытается сообразить, о чем вообще речь и как его угораздило зайти в своих мыслях настолько далеко, и…
- Я курить. – Мрачно. Даже не переспрашивая и не уточняя, что имел в виду Женя. Нет, пожить вместе изначально была плохая идея.
Евгений несколько секунд провожает его взглядом и, покачав головой, возвращается к своим попыткам дотянуться до штекера. Макс выходит на лестничную клетку, несколько затяжек напряженно думает. Нужно срочно отвлечься, потому что вернуться обратно в квартиру и наблюдать за этой картиной чревато тем, что у него просто разойдется молния на джинсах. Вызывает лифт и, затушив окурок, спускается на первый этаж.
- Так, - заходя снова на кухню, - слабонервных просьба удалиться.
Женя резко оборачивается, замечая в руках Макса длинную толстую проволоку, один конец которой, он сейчас загибает на манер крючка.
- Макс, я тебе поражаюсь. Ты же курить ходил, откуда проволока взялась?
- Всемогущий Матвеич, - хмыкает тот, чуть отодвигая Женю и аккуратно просовывая свое изобретение за холодильник.
Женя какое-то время наблюдает за Максимом и, наконец, замечает:
- Макс, по-моему, ты сейчас ерундой страдаешь. – Скептически.
- Да, я страдаю ерундой. – Рассеянно.
- Я сам бы уже достал, да и все…
- Меня бы ты уже достал. Да и все. – Еще несколько секунд и, наконец, подцепив штекер, Максим аккуратно вытаскивает его наружу. - Ну все, учись, салага. – Самодовольно улыбается. – Теперь задвигаем обратно.
В не менее напряженном процессе «задвигания» во входную дверь раздается звонок. Макс находится ближе к выходу и идет открывать, представляя собой весьма живописное зрелище: в джинсах и майке, с блестящей от пота кожей.
- Да иду, блин. – Бубнит он, спотыкаясь о шлепанцы в прихожей, которые сам же и оставил при входе и, в очередной раз выматерившись, костылем отшвыривает их к стене. Поворачивает щеколду замка и распахивает дверь. На пороге Костик.
Секунда подозрительно-оценивающего взгляда, скользнувшего по Максу.
- Привет.
- Привет, вот тебя нам как раз и не хватало. – Макс трет лоб, убирая с него прилипшие пряди волос так же оценивающе осматривая внушительные габариты Кости. – Заходи. Жень, Костик пришел! – Выкрикивает в сторону кухни.
- Я вам не… - подозрительно начинает Костя, но тут же меняет формулировку, - чем занимаетесь?
- С Женькой на кухне задрачиваемся.
Пока Костя пытается расшифровать столь глубокое и интригующее определение, стягивая с себя туфли, Макс успевает вернуться на ту самую кухню. Через минуту там появляется Костя с внушительным пакетом в руках.
- Субботник? – Окинув взглядом, заваленный продуктами стол и пустой холодильник, чуть выдвинутый наружу.
- Женя решил свой единственный выходной посвятить качественному мозгоебизму. – Замечает стебно Максим.
- И, разумеется, Макс не был бы собой, если бы не поддержал меня в этом с присущим ему энтузиазмом. – Добавляет слегка язвительно Женя.
Костик несколько секунд переводит взгляд с одного на другого, но вслух произносит явно не то, что, как подозревает Женя, вертелось у него на языке.
- Ладно, неженки. - Поставив свой пакет на пол, подходит к холодильнику и, обхватив его руками, осторожно двигает обратно к стене сам, пока Женя с Максом одинаково внимательно наблюдают за этим процессом, стоя за его спиной.
- Респект, Кость. – Искренне замечает Макс. – И чо ты на полчаса раньше не пришел?
- Действительно. – Смеется тот. – Пропустил такое шоу.
Еще спустя полчаса, когда эпопея с размораживанием холодильника, наконец, благополучно заканчивается, и все продукты возвращаются на свои положенные места, в дверь раздается еще один звонок.
- О, это Гошик. – Замечает Костя и тут же натыкается на предупреждающий взгляд Жени. Переводит глаза на идущего открывать входную дверь Макса и уже тише замечает. – Он, чего, не в курсе до сих пор?
- Нет. И, Костя, я очень надеюсь, что…
- Привет. – В кухню заходит Игорь, приехавший сразу с работы к ним, и по привычке тянется к Косте, но вовремя натыкается на живописное выражение лица Жени и в последний момент демонстративно протягивает своему благоверному руку для рукопожатия. – Как дела, За… Кость?
Женя мысленно проводит рукой по лицу, в надежде, что ему удастся пережить сегодняшний вечер и идея о том, чтобы отвлечь Макса не превратится в каторгу лично для него.
- Просто отлично, Игорь. Спасибо, что поинтересовался. – Серьезно произносит Костя, пожимая протянутую ладонь, как на политсобрании и стараясь при этом сохранить соответствующее выражение лица. И уже полушепотом. – Я закрыл нашу Чупакабру на балконе.
- Я покурю. – Голос Макса из прихожей.
Игорь не успевает ответить Косте, но судя по взгляду, его эта новость не порадовала.
- Я тоже. – Роняет он, направляясь следом за Максом.
- Чупакабра? – Переспрашивает Женя, когда входная дверь приглушенно хлопает. – По-моему, это женского рода…
- Ага, ни гордости, ни тем более достоинства у этого монстра при детальном рассмотрении не обнаружилось, так что с нами теперь живет дама. Но ты тему-то не меняй. Это нам теперь целый вечер натуралов из себя изображать нужно, так что ли?
- Кость, ты всю жизнь из себя натурала изображаешь, так что не думаю, что с этим возникнут проблемы.
- В зоне прямого доступа к Гошику, все мои «изображательные» навыки куда-то испаряются. – Предупреждающе произносит Костик. – Имей в виду. И потом, если вы друзья…
- Костя. – Останавливает его Женя. – Пожалуйста. Один вечер. Вернетесь домой, и можете съесть там друг друга. Я просто хотел, чтобы Макс немного отвлекся и пообщался хоть с кем-то не на тему юридических прав и судебных процессов.
- Ладно. – Чешет затылок Костик. – Хотя с другой стороны, это может быть даже интересно…
К огромному облегчению Жени, вечер действительно проходит спокойно, за исключением некоторых фраз, которыми время от времени перебрасываются Костя с Гошиком и двойной смысл которых улавливается Евгением со всей отчетливостью, но, похоже, Макс не обращает внимания. Костик завалил его вопросами по поводу мотоциклов, и это действительно помогло Максиму отвлечься. Во всяком случае, он немного ожил, улыбается, шутит и рот у него практически не закрывается. Женя уже давно его таким не видел, понимая, как на самом деле тяжело Максу было в последнее время. Его идея все-таки оказалась удачной. А в сочетании со слабоалкогольными напитками всеобщее легкое настроение создало достаточно уютную атмосферу.
- Я курить. Три кофе и один чай. – Заглядывает на кухню Макс, в тот момент, когда Женя заливает кипяток в заварочный чайничек.
- Кофе готов, а чай придется подождать.
- Да я и сам могу себе сделать. Блин, сигареты в комнате оставил.
Женя хмыкает, накрывая чайник полотенцем. Макс возвращается назад в гостиную, чуть прихрамывая без костылей, но, не доходя пары шагов, встает как вкопанный. У него просто дар заставать сцены, которые он не должен видеть. И в данный момент это язык Костика во рту Игоря, а его рука... Макса бросает в пот и нападает ступор. Он несколько секунд просто не может оторваться от этой картины в узком просвете приоткрытой двери. Какого хрена тут происходит вообще?! Здесь может быть только два вывода: либо у Макса окончательно началась шизофрения и он начал страдать галлюцинациями, либо Вселенский пиздец дал о себе знать в очередной раз и…
Стараясь не создавать лишних звуков, Макс на автомате возвращается на кухню, замирая на пороге.
- Жень… там, это… Игорь с Костиком… - потрясенно.
- Я знаю, что там Игорь с Костиком, - непонимающе поднимает на него глаза Женя. Но по выражению лица Макса уже можно без труда догадаться о содержании следующей фразы.
- Да, блядь, они там… сосутся… - растерянным шепотом.
- В смысле? – Попытка выторговать еще несколько секунд, перед тем как мозг выдаст правильную реакцию.
- Да в прямом, сидят лижутся и...
Костя, ты труп! Но отвечать сейчас что-то нужно именно Жене.
- И что? – Как можно более невозмутимо.
- Как что?! – Уже шипит Макс и в его голосе слышится весь спектр эмоций, начиная от растерянности и заканчивая неподдельным шоком. - Ты вообще слышал, что я сказал? Они эти что ли…. геи?
- В сообразительности тебе не откажешь.
Макс долго молчит и, наконец, выдыхает:
- И ты все это время знал?!
- Макс, они уже около двух лет живут вместе, как ты сам думаешь?
- Как живут? – Уточняет Макс. Еще немного и ему придется делать прямой массаж сердца.
- Вместе. Как мы с тобой. - Зря он это сказал, запоздало понимает Женя, но слов назад уже не забрать.
Макс на секунду зависает, переходя в какой-то режим ожидания «стенд бай», как на компьютере. Шестеренки в голове медленно прокручиваются и, наконец, замирают. У Жени чересчур спокойная реакция. Нездорово спокойная. Никаких женщин, разговоров о женщинах. Ни одной истории или фотографии. Макс пытается напрячь память, но как ни старается, он ни разу не слышал от Жени «она», даже когда тот говорил о своих прошлых отношениях… Они вновь встречаются глазами, и внезапно Максим уже знает ответ на свой не заданный вопрос. Но от шока и этого нового открытия он срывается с языка сам собой в форме утверждения.
- Пиздец… ты тоже…
___________________________

перевод эпиграфа:

Химически что-то со мной не так,
Со мной что-то существенно не так.
Неправильная комбинация не тех генов.
Я достигал не правильных финалов, не теми способами,
Неправильный план был не в тех руках, в которых нужно,
Неправильная теория для неправильного человека,
Неправильная ложь проходит не так, как нужно,
Не те вопросы, не те ответы....
Неправильно!
Неправильно!


Глава 17


Saw you the other day
Looking so undermined
Acting like it wouldn't happen
Making sense of anything that you could find
Because it's just about to happen
And you'll be there
You must have known the storm was coming
When clouds appeared



Something is changing
Bruising and taking
And I'm trying to find out what it is
When I fix her, she's breaking
Reason keeps escaping me
Protecting the villain like a cyst.


While you are letting your guard down
I will be letting myself go.
While you keep running your ship aground
I will be setting myself alight...


Pendulum - The Tempest

Женя не отвечает, но это уже и не обязательно. Внезапное открытие оглушает, выбивая почву из-под ног, и Макс впервые жалеет, что не опирается сейчас на костыли. Из всех людей в его жизни, которым он мог доверять, остался только Женя, а теперь Макс чувствует, что его все это время просто обманывали. Евгений замечает взгляд Максима, который можно охарактеризовать фразой «И ты, Брут?» и делает несколько шагов, чтобы прикрыть кухонную дверь. Оборачивается к нему, но Макс даже не обращает внимания на это движение. Он просто в шоке и… в ярости.
- Почему, твою мать, ты не сказал, что ты гей?! – Ошарашено и обвиняюще.
- Как бы это не звучало, Макс, но… ты не спрашивал. – Сейчас не лучший момент выяснять все нюансы, но зная Макса, он так просто не успокоится.
- А если бы спросил, блядь, то ты сразу признался, да? – Снова шипит Максим, несмотря на то, что дверь закрыта и их уже не услышат. Хотя какая разница, если из них всех только он один до этой секунды был не в курсе истинного положения вещей. Он не может пока найти конкретную причину своему агрессивному состоянию, но, твою мать, он просто в бешенстве!
- Это имеет какое-то значение? – Слегка напряженный взгляд, хотя голос звучит все так же спокойно. Макс открывает рот, но не находит ни одного слова для ответа на этот вопрос. - Макс, я не улавливаю в чем проблема? В том, что я гей? Послушай, я как-то напряг тебя этим? По-моему за все время нашего знакомства, включая период, который ты живешь со мной под одной крышей, никакого двузначного поведения, заставившего тебя переживать о своей неприкосновенности, с моей стороны не было…
- Да не в этом дело! – Взрывается Максим, ощущая себя… преданым?
- А в чем тогда?
В чем? В чем?! Необъяснимая детская обида заполняет Макса, затопляет сознание. Ему нужно сесть на мотоцикл. Ему нужно сбежать. Выветрить все это из головы. Не может. Лишен такой возможности, а внутри все закипает. Светло-ореховый взгляд изучающе сверлит его насквозь и Макс не выдерживает, мрачно толкает дверь и просто молча выходит из кухни, не глядя на Евгения.
- Макс, и куда ты собрался? – Интересуется Женя, наблюдая, как Максим усаживается на низкую полочку в прихожей и натягивает кроссовки. Не отвечает. – Макс? – Тянется за курткой и костылями, стоящими в углу. Через несколько секунд хлопает входная дверь.
Женя делает глубокий вдох. Пусть так. Сжимает челюсть, борясь с желанием последовать за ним. Не лучший вариант. Если Максу нужно побыть одному, Женя может это понять. Но внутри образовывается весьма неприятный осадок. Он не представлял себе подобную сцену и реакцию Макса, когда тот узнает о его предпочтениях в личной жизни, и тем не менее, надеялся, что хотя бы потому что они друзья, эта реакция не будет категорическим неприятием. Неужели ошибался? Что-то жжет внутри. Болезненная горечь.
Он возвращается в кухню и, взяв небольшой поднос с тремя чашками кофе, направляется в гостиную. За пару шагов до двери улавливает легкий шум, похожий на вспуганных уток в камышах и заходит в комнату. Даже то, что Игорь с Костей сидят в разных концах дивана не играет никакой роли, потому что по чуть припухшим губам и одинаковым позам нога на ногу не сложно догадаться, чем они были заняты пару секунд назад.
Евгений ставит поднос на журнальный столик.
- Более красочный камин-аут сложно себе представить. – Спокойно замечает он, беря одну из чашек и усаживаясь в кресло.
Игорь с Костей быстро переглядываются и вновь переводят взгляд на него.
- А где Макс? – Осторожно уточняет Костя.
- Со всей уверенностью могу сказать, где его нет. Здесь. Потому что некоторым показалось удачной идеей поиграть в семнадцатилетних пацанов с нестабильно взыгравшими гормонами. – Чуть устало.
- Он видел? – Виновато интересуется Игорь.
- Думаю, вы его не разочаровали, и здесь было на что посмотреть.
- Женёк, – примирительно произносит Костя, – ну знает он теперь, что мы с Гошиком вместе, ну и ладно. Ты то здесь при чем?
- Методом несложных вычислительных операций Макс сделал свои выводы, и они оказались правильными, поэтому отрицать не было смысла.
- Ладно, теперь он знает, что ты тоже гей, что это меняет? Или ты до конца жизни собирался играть с ним в друга-натурала? – Короткая пауза и подозрительное: - Жень?
Евгений поднимает глаза на Костика и делает глубокий вдох, но ничего не отвечает.
- Очпуеть! – Потрясенно выдыхает тот. – Я так и знал, что этим все закончится. Макс то, Макс сё. Нельзя! Нельзя и еще раз нельзя! Никогда нельзя влюбляться в натурала. Прекрати это немедленно и выбрось из головы, пока сам себя не загнал в полную задницу!
- Насколько я понял, Женька именно этого и хочет. – Вклинивается Игорь. - В смысле загнать себя в одну конкретную задницу.
Тонкое наблюдение Игоря остается проигнорированным Костей. Он бросает на него беглый недовольный взгляд и вновь поворачивается к Жене.
- Женёк, ты как будто вчера на свет родился, чесслово. Хуже этого может быть только… - Костя отчаянно пытается придумать самую ужасную аналогию, которая будет способна отбить у Евгения желание продолжать этот абсолютно бесперспективный эпизод. - Только…
- Влюбиться в женщину. – Подсказывает Гошик.
- Да! Влюбиться в…- Костя вопросительно переводит взгляд на Игоря.
- Я был женат. – Многозначительно напоминает тот, вроде «я знаю, о чем говорю».
- Ладно, не в этом суть. – Поворачивается Костя к Жене. – Увидишь, он из тебя всю кровь выпьет, все жилы вытащит…
- Разделает и съест… - Гошик. – Натуралы, они такие… - Наигранно передергивает плечами от притворного ужаса. – Врагу не пожелаешь.
- Ты успокоишься уже или нет? – Раздраженно осаживает его Костя.
- Так, кончай тут на психику давить. Не видишь что ли, парню и так хреново? Жень, понятие «натуральности» весьма абстрактное. Я где-то читал…
- Ага, читал он. На баллончике освежающего аэрозоля в туалете? – Едко. На этот раз уже Игорь игнорирует Костю.
- … что еще дедушка Фрейд говорил - абсолютно все люди бисексуальны. Вопрос лишь в том, насколько в них это раскрыто и насколько они это себе позволяют. Так что рано впадать в хандру. Теперь он знает, что ты гей, вы живете вместе уже какое-то время, и даже если он считает неприемлемым для себя такой вид отношений, то как друга вряд ли ты его потеряешь. Особенно учитывая все то, что ты для него сделал. Пусть прогуляется, остынет, подумает, а потом вы спокойно поговорите.
Женя, если честно, уже успел пожалеть несколько раз - несколько сотен раз - что организовал этот вечер вообще и завел этот разговор в частности. Ничего утешающего он не услышал и даже слова Игоря о мифической всеобщей бисексуальности никак не вдохновляют. Женя прекрасно отдает себе отчет в том, что если продолжит и дальше зацикливаться на Максе, назад уже просто не сможет вернуться очень долго. Хотя, скорее всего уже не может.
- Костя прав. – Наконец, вздыхает он. Костик слегка улыбается, обрадованный тем, что Евгений прислушался все-таки к нему. – Нужно выбросить это из головы. Тем более у Макса сейчас очень трудный период и я не хочу усложнять его еще больше. Но… мне действительно уже мало его в качестве друга.
- Я не понимаю, тебе не с кем трахаться, что ли? – Растерянно интересуется Костик.
- Кость, - холодно произносит Женя, - тебе не с кем трахаться что ли, что ты уже столько времени живешь, отказавшись от полноценного секса в пользу Игоря?
Костик открывает рот, но передумав, закрывает его и в комнате на несколько долгих секунд повисает тишина. Ситуация на глазах приобретает новые оттенки и в большинстве своем достаточно мрачные.
- Заяц, ты же знаешь, - мягко произносит Гошик, чтобы разрядить атмосферу, - только дай сигнал, и я, как истинный альфа-самец исправлю твою нехватку полноценного секса.
- Слушай ты, альфа-самец, блин, - чуть раздраженно поворачивается к нему Костя, - ты слышал, чтобы я жаловался?
- Так, спасибо за дружескую поддержку, - Женя ставит свою уже пустую чашку обратно на поднос, - я ее очень ценю, но боюсь, тема себя исчерпала. Я гей, мне нравятся мужчины, в частности Макс, но он натурал и ему мужчины не нравятся. Так что будем пробовать продолжать дружить. Если, конечно, в свете открывшихся подробностей это все еще возможно.
Когда спустя полчаса за Костей с Гошиком закрывается входная дверь, они все еще продолжают спорить на тему бесперспективности и гипотетической возможности отношений с натуралами, но уже между собой. Женя убирает в комнате и распахивает балконную дверь, чтобы проветрить. Моет стаканы и чашки на кухне, периодически бросая взгляд на часы. Макса уже нет полтора часа и где это Чудовище бродит и когда вернется неизвестно. До ужаса глупая и абсурдная ситуация. Играть в друга-натурала было сложно, теперь быть другом-геем практически невыполнимо. Но поговорить с Максом нужно обязательно. Объясниться. Даже если Женя и не скажет ему всей правды, не важно. Он найдет, чем себя отвлечь со временем и кем… тоже найдет…

От новой пачки сигарет осталась ровно половина, а толку никакого. Макс сидит в соседнем дворе на качелях, которые жалобно поскрипывают от легкого покачивания, когда он отталкивается здоровой ногой от влажной и холодной земли. Глядя на мозаику светящихся окон и привалившись виском к холодному железному пруту качелей, он пока не может заставить себя вернуться в Женину квартиру, а больше идти ему некуда. Можно было бы поехать к себе, но квартира все еще его и не его, а войти в нее сейчас – с головой нырнуть в ту депрессию, из которой он вот уже как месяц пытается выкарабкаться. Почему же так хочется сбежать?
Максим ежится и достает еще одну сигарету. Чиркает спичкой по коробку и, пряча дрожащий огонек в ладонях, касается его кончиком сигареты в губах. Глубокая затяжка и выдох. Что-то не дает ему разобраться в своем состоянии до конца. Но Макс чувствует, что ему нужно это сделать, потому что он впервые не знает, что с ним происходит и почему. Очень осторожно он начинает вытягивать из глубины сознания все то, что так тщательно прятал там все это время, чувствуя себя законченным извращенцем со съехавшей крышей и боясь лишний раз не так посмотреть на Женю, чтобы тот не дай бог ничего такого не подумал о нем. А теперь выяснилось, что тот все это время был геем и…
Вдруг мысли неожиданно меняют свое направление и Максим понимает, что Женя прав, он действительно не проявлял к нему никакого интереса… в этом плане.… Почему от этой мысли где-то внутри на секунду становится еще хуже? Да бля, потому что ему стоит огромных усилий не разрешать себе задумываться над теми эмоциями, которые в нем вызывает Женя, а тому оказывается вообще похер. И Макс не знает, какое именно из этих двух открытий его сейчас больше злит. Всю жизнь быть нормальным, встречаться с девушками, потом основательно шибануться головой и... начать думать о парне, который как вдруг выяснилось гей, но у которого точно кто-то есть, есть своя личная жизнь. Вообще отдельная жизнь. Максу до сих пор непонятно, чего он с ним носится и помогает. Жалость? Мысли опять сваливаются лавиной, слипаются, не давая провести хоть какую-нибудь логическую связь во всем происходящем. Только этого не хватало к общей куче жизненного дерьма. Хотя если такое и могло произойти хоть с кем-то из всех миллиардов людей, живущих на планете, то только с ним. Пиздец, одним словом.
Сигарета тлеет в заледенелых пальцах. Не будет же он тут сидеть до утра. И потом, Женя ведь не знает о том, что творится у Макса в голове, тем более когда и сам Макс уже не знает, что там творится. В одном ему удается себя убедить – он точно не гей. Просто… Просто с ним в последнее время происходит сплошное черти что - видать, головой приложился к асфальту основательно, и даже шлем не помог - а когда эта полоса закончится, все вернется на свои места. Успокаивая сам себя, Макс продолжает искать положительные стороны и цепляться за них. Они редко видятся, это хорошо. Отец Жени пообещал, что вопрос с квартирой все-таки решится. Через месяц ему разрешат ходить без костылей, и он сможет вернуться к своей прежней жизни. Почти прежней. Осталось найти пока себе какое-нибудь занятие, которое окончательно отвлекло бы его от этого помешательства до тех пор. Макс выбрасывает окурок и решительно поднимается с качелей.
Когда лифт останавливается на нужном этаже и выпускает его на лестничную клетку, вся решительность начинает необъяснимо таять, но Макс встряхивается и дергает входную дверь на себя - не заперто. В квартире тихо, он отставляет костыли в угол прихожей, растирая замерзшие руки. Аккуратно усаживается на полочку и стягивает кроссовки. Расстегивает куртку и, стащив ее с себя, поднимается, чтобы повесить.
- Как там на улице? – Спокойный голос за спиной в тишине квартиры звучит неестественно громко, бьет по натянутым нервам разрядом тока.
Петелька промахивается мимо крючка и курка с шелестящим звуком падает на пол.
- Блядь! – Макс наклоняется, чтобы поднять ее и тут же представив себя в этой позе со стороны, резко выпрямляется, снова вешая на вешалку. – Нормально и нехер ко мне подкрадываться. – Мрачно.
Направляется мимо Жени в ванную. С необычайной тщательностью моет руки под горячей водой, пытаясь их отогреть, затем с такой же тщательностью вытирает. Чай. Да, ему сейчас нужна большая чашка горячего чая. Заходит на кухню и натыкается взглядом на Женю, уже сидящего за столом и просматривающего какие-то бумаги. Зашибись, как будто других мест нет, нужно именно на кухне это делать. Максим бесится, не находя очевидных этому причин, но пересилить себя не может. Избегая смотреть на Женю и отвернувшись от него, открывает дверцу навесного шкафчика, чтобы достать свою чашку, но она цепляется за турчанку и та с грохотом падает сначала на стол, а потом на пол.
Евгений вздрагивает от неожиданно громкого звука и поднимает взгляд на напряженную спину Макса. Тот матерится, хватает турчанку и засовывает ее обратно. Наливает заварку в чашку. Без лимона? Женя уже столько раз наблюдал за этим алгоритмом, что знает его на память. Отрезать тонкий кружочек лимона, две чайные ложки сахара с горкой, около минуты растереть это, потом только залить заваркой, и после этого кипятком. Это как «елка круглый год зеленая» - никогда не меняется. И сейчас он удивленно следит за тем, как Макс чертыхается, берет сахарницу, насыпает одну ложку сахара в заварку, потом опять чертыхается, открывает дверцу холодильника, зачем-то ставит сахарницу на полку и берет лимон. Захлопывает холодильник, кромсает лимон, отрезая от него кусок – кусок, а не привычный тонкий кружочек – и бросает его в чашку. Рассеянно оглядывается по сторонам в поисках чего-то.
- Макс, все в порядке?
- Все отлично. – Колюче.
Женя поднимается со стула и открывает холодильник. Достав сахарницу, ставит ее на разделочный стол перед Максом.
- Хочешь поговорить?
- Нет.
Такого Макса Женя еще не видел. Он никогда не думал, что тот может быть настолько рассеянным, только причину этой нервной рассеянности он пока не может уловить. Злость? Обида? Отвращение?
- Макс…
- Я сказал, что не хочу говорить на эту тему, что не ясно? – Агрессивно. – Я вообще не хочу разговаривать.
- Твое право. – Холодно замечает Женя, усаживаясь обратно на свое место за столом и возвращаясь к бумагам по работе.
Он буквально каждым миллиметром кожи чувствует эту напряженную атмосферу, скапливающуюся между ними в какое-то мегаторнадо, ожидая взрыва Макса в любую секунду… но взрыва не происходит. Тот забирает свою чашку и выходит из кухни, оставив Евгения одного. Женя делает глубокий вдох и он не приносит облегчения. Трет глаза, на миг сжав челюсть, и вновь принимается изучать документы, хотя мысли в голове не дают сосредоточиться. Поговорить с Максом в таком состоянии все равно, что попытаться сдвинуть скалу. И угораздило же Женю столкнуться с ним в тот вечер. Репей! Форменный репей. Дикий, колючий, но цепляющийся где-то внутри так, что отодрать невозможно. Намертво. И Женя чувствует, что либо он попытается сделать это прямо сейчас, пусть и с неимоверным трудом, либо дальше будет только хуже. В первую очередь для него. Костя все-таки был прав, нужно выбросить это из головы. Евгений смотрит на наручные часы – десять вечера, несколько секунд думает. Наконец, тянется к мобильному телефону на столе. Несколько нажатий, долгие гудки, жизнерадостное «Пронто!» на том конце.
- Привет, Олег. Какие планы на вечер?

Макс слышит, как хлопает входная дверь и автоматически отрывает глаза от книжки. Свалил. Просто зашибись. Может, теперь вообще кого-то домой начнет водить? Какая уже разница, когда все в курсе. Хотя какое Максу дело до того, с кем Женя трахается, не с ним же. Максим яростно мотает головой, пресекая на корню все возможные размышления в этом направлении и не давая себе задумываться над внезапной агрессивностью, которая сопровождает подобные мысли. Ему нет никакой разницы. Его это никак не касается. Он вообще тут на птичьих правах. Осталось перекантоваться еще немного и вся эта непонятная хренотень в его жизни закончится. Макс идет чистить зубы, застилает диван и, выключив свет, ложится спать. Он просыпается за всю ночь только один раз – в половине третьего – когда входная дверь повторно хлопает, знаменуя возвращение хозяина квартиры.
Утром долго лежит, накрывшись с головой одеялом и дожидаясь пока Женя уйдет на работу. Ну и пусть это выглядит по-детски, тот опять захочет поговорить, а Макс пока ни разговаривать, ни думать на эту тему не собирается. Когда встает, на кухне его ждет завтрак в виде запеканки с мясом, картофелем и сыром. Вчера ее точно не было, значит, готовил ее Женя с утра. Максим отделяет себе порцию, садясь за стол. Этого, конечно, не отнять, готовит тот охренительно вкусно. Геи все, наверное, так готовят. Макс мрачно жует, снова пытаясь переключить свое внимание на что-то другое и ни в коем случае не думать, что сам он тоже готовить умеет. Это совершенно другое. Если бы не умел, с голоду сдох бы, после того, как матери не стало. Мысль эта не ахти как, но возвращает слабое душевное равновесие.
Все воскресенье Макс не может придумать, куда себя приткнуть, поэтому в квартире закручены все возможные шурупы во всех возможных местах, смазаны все петли, и прочищены стоки каким-то «Кротом», который ему посоветовали в химическом отделе супермаркета. Дочитана последняя книжка матери Жени и выкурено полторы пачки сигарет. Макс слишком много курит в последнее время, он и сам замечает, но это его успокаивает. Он рано ложится спать, потому что на завтра у него внезапно появились планы. Женя возвращается в час ночи.
Утро понедельника ничем не отличается от утра воскресенья и протекает по той же схеме. С тем лишь различием, что после завтрака Макс собирается и около девяти утра уже заходит в свою автомастерскую. Как же ему этого не хватает. Колич приветственно улыбается, как и ребята. Перебросившись парой фраз с каждым, Максим подходит к своей «Машке» в конце мастерской, сдергивает с нее ткань и делает глубокий вдох. Колич категорически запретил ему выходить на работу, пока он окончательно не поправится, но Максу удалось его упросить приходить каждый день, чтобы попытаться восстановить свой мотоцикл. Это точно успокоит его расшатанные нервы.
В таком режиме проходит вся неделя и с Женей он практически не пересекается. Иногда кажется, что он один живет, а не с кем-то. Встает либо слишком рано, либо когда Женя уже уходит, ложится тоже рано, когда Женя еще не вернулся и так проще. Так ему не приходится думать о том, о чем он не хочет думать. Вообще ни о чем не думать, кроме фильтров, колодок, свечей, клапанов, подвесок и других запчастей. Они не общаются и не видятся. В четверг Женя не ночует дома. И Макс знает это наверняка, потому что всю ночь вертится не в состоянии уснуть.
Незаметно наступает март и погода, совсем не характерная для начала весны, балует непривычным теплом, чистым небом и солнечными бликами, отражающимися от обилия стеклянных одежд мегаполиса. Макс несколько раз был в суде и у юриста, но дело действительно сдвинулось, и появилась вполне осязаемая надежда, что это скоро закончится. На очередном приеме у травматолога тоже обнадежили, еще самое большее две недели и про костыли можно будет забыть. Макс находит во всем этом успокоение. Жизнь начинает понемногу налаживаться, возвращаясь в нормальное русло.
Но когда к двум прошедшим неделям разменивается третья, Макс просыпается перед рассветом в поту, с бешено колотящимся сердцем и каменным стояком. И снились ему отнюдь не обнаженные модели Плейбоя. Сука! Макс с отчаянием утыкается в подушку и впервые ему кажется, что все его спокойствие было не более чем еще одной формой апатии, и совсем не признаком обретенного душевного покоя и гармонии с самим собой. Он не прикасался к себе с тех самых пор, как они с Женей замерли в состоянии необъявленной холодной войны или проще сказать избегания друг друга. Хотя если взглянуть правде в глаза – избегает именно Макс. Он с отчаянием ерзает, все в паху болит от перевозбуждения и требует разрядки, но он не может. Не может, потому что знает, чем это все закончится. Нельзя. Все то, что казалось похороненным глубоко в подсознании, вдруг вываливается наружу, как вещи из забитого шкафа, стоит только приоткрыть дверцу. А вместе с этим вновь рождается злость. Да сколько же вся эта херня продолжаться еще будет?! Он думал, что уже все прошло. Он так устал… Невыносимо.
Максим тяжело дышит, чувствуя, как замер на пороге какого-то совсем жуткого состояния и он не может найти выхода. Он не знает где его искать. Проворочавшись еще какое-то время, поднимается и идет на кухню. Пьет теплую воду, растворив в ней чайную ложку меда. В детстве мать всегда делала так, когда он просыпался после детских кошмаров. Только теперь эти кошмары чересчур взрослые и не факт, что подобное средство против них сработает. Макс злится. На Женю, сам на себя, на Полину, на Фокса, на отца, на всех сразу, на всю свою жизнь. Все внутри вибрирует. Он будто барахтается в каком-то болоте, в которое превратилась его жизнь, лишившись смысла после того, как у него пропала возможность садиться на мотоцикл. Всполоснув чашку и спрятав ее, возвращается в комнату, но вдруг останавливается у дверей и делает еще несколько шагов вперед по коридору, замечая приоткрытую дверь в спальню Жени. Дыхание учащается. Еще шаг. Пульс едва заметно ускоряется. Макс замирает в нерешительности. Тишина спящей квартиры усиливает звук его сердцебиения. Мотает головой и вновь делает несколько шагов назад. Напряжение ощутимо спадает. Что за бред?! Максим сглатывает, несколько секунд думает и все-таки подходит к спальне Жени. Сердце гулко и растерянно бьется о грудную клетку.
Повернуть ключ… Нажать на сцепление…
Рука ложится на холодную металлическую дверную ручку и, сжав ее, Макс открывает дверь шире. Тусклый свет просыпающегося утра просачивается из не зашторенного окна и Макс четко различает очертания спящего Евгения. Нервно облизывает губы, не отдавая себе отчета в том, что уже переступил порог его спальни.
Включить первую передачу…
Делает несколько шагов и замирает в метре от кровати Жени в тот момент, когда срабатывает будильник. Ноги врастают в пол, и Макс даже боится шевельнуться. По телу проходит обдирающая дрожь, пока он наблюдает, как Женя тянется и выключает его… поворачивается… натыкается на него сонным взглядом…
Чека сорвана… Еще немного до взрыва… Еще немного до жизненно-необходимой адреналиновой дозы…
- Макс? Что ты здесь делаешь? – Недоуменно. Женя чуть привстает в кровати, голос после сна мягкий и слегка сиплый.
Что? Сейчас было бы весьма кстати иметь ответ. Хоть какой-нибудь альтернативный, кроме очевидного, но что-то Максу подсказывает, что он не хочет его знать. И даже наступи сейчас сам Судный день, и ему задали бы этот вопрос, он все равно бы не ответил. Он не знает, что он здесь делает. Но уже не может заставить себя уйти. Не может заставить себя остановиться. И он хочет знать, каково это на самом деле. Хочет убедиться, что в реальности все совсем не так, как он уже несколько месяцев видит во сне. Хочет почувствовать то же отвращение, какое было с Фоксом, чтобы, наконец, успокоиться и убедиться, что он не…
- Я не гей. – Напряженно. Это единственное, что срывается с языка.
Женя всего на секунду застывает. Больше двух недель они практически не общались, хотя продолжают жить под одной крышей и проснуться с утра, застав Макса в комнате, он точно не ожидал и уж чего он никак вообще не ожидал – это того, что их общение возобновится с этой фразы. Женя вдруг ощущает, как с него слетают последние остатки сна, и появляется другое не уместное состояние.
- Я знаю. – Спокойно произносит он. Во всяком случае, он очень надеется, что это звучит спокойно, а не хрипло и возбужденно. – Поэтому и спрашиваю. Чего ты хочешь?
Хочет? Макс не знает, чего он хочет. Как он вообще может хотеть того, чего не знает? О чем даже понятия не имеет? Но зато он очень хорошо знает это ощущение, которое сейчас начинает отчетливо струиться под его кожей и липнуть к мыслям. Доза. Доля риска, которой достаточно как искры для зажигания. Он, наконец, нашел внутри себя соответствие тому страху, который испытывает рядом с Женей. Это страх, из которого рождается восхитительный адреналин. То, что он чувствует сейчас сродни тому, что он испытывал, заводя свой байк. Возбуждение от предвкушения взрыва после того, как чека сорвана. С единственным малюсеньким отличием, сейчас у него настоящий стояк. И что это, Макс не может себе объяснить. И почему так, он тоже не знает. Или знает? Чертов адреналиновый голод, вот что это такое. И сейчас Женя единственное, что в состоянии этот голод утолить. Осталось отпустить сцепление. Да?
Женя потрясенно наблюдает, как Макс подходит ближе и забирается на кровать, перебрасывая через него ногу. Упираясь ладонями в матрас, нависает над ним. Внимательно смотрит в его лицо, будто видит впервые. По-новому. С вызовом. Как уже давно не смотрел и каким Женя его уже давно не видел. Все понятно, у Жени слишком реалистичный сон, который можно отнести к категории «желаемое за действительное»...
- Я не гей. - Четко повторяет Макс, садясь на его бедра. Для себя? Для Жени? Кому это интересно, когда он уже сидит на нем, ощущая пахом взаимность всей складывающейся за доли секунды ситуации?
Пусть сон, пусть альтернативная реальность, пусть у него галлюцинации, Жене все равно. Он ни секунды не думает. Никаких сомнений. Никакой нерешительности. Не сейчас.
- Договорились. – Ладони Жени проскальзывают под трикотаж майки и поглаживающе поднимаются вдоль спины Макса, задирая ее вверх. Впервые он делает то, что так давно хотел. Осторожно, будто решил погладить дикое животное, не зная до конца и не будучи уверенным в его реакции на свои прикосновения. Убежит или укусит? Макс выбирает третье. Нетерпеливо поддевает майку за спиной и стягивает, одним движением выскальзывая из ткани и отбрасывая ее в сторону.
Отпустить сцепление?..
Женя привстает и, упираясь одной рукой в матрас позади себя, пытается коснуться губ Макса, но того на миг заклинивает, будто кто-то забыл снять его с ручника. Он вспоминает о своем не богатом опыте с Фоксом и чуть отшатывается, избегая поцелуя и делая рваный вдох, потому что одновременно с этим Женя осторожно и мягко начинает поглаживать его ладонью другой руки сквозь тонкую ткань боксеров.
Вдруг Женя не выдерживает, сжимает Макса за бедра и тот не успевает отметить, в какой момент он оказывается под ним. Дыхание Максима сбивается, прячась где-то в легких, а затем отчетливо напоминая сигнал SOS, посылаемый в тишину короткими выдохами и невнятным мычанием, снова сменяющимся выдохами, когда Женя начинает настойчиво покачивать бедрами, вжимая его в матрас и трясь об него тем, чем не следовало бы. Совершенно. Ни в коем случае. Никогда. Макс трезвеет и замирает, все еще безрезультатно пытаясь подобрать какие-то оправдания себе, своему стояку, непозволительно приятным ощущениям, вызванным этим трением и ситуацией в целом, но терпит провалы одно за другим, когда горячее дыхание Жени растекается по его шее, забивая собой поры. Пиздец, что же они делают?!
Женя улавливает этот момент замешательства, но не отстраняется. Для него уже слишком поздно останавливаться и он не даст это сделать Максу. Пусть тот потом опять будет орать, материться или не разговаривать с ним до конца жизни – не важно. Он хочет его. Сейчас. Касаться. Сжимать. Целовать. В реальности, а не в своем богатом воображении. И Макс пришел к нему сам, он возбужден и он под ним. Неважно почему. Женя не собирается разбираться в причинах. Все чего он хочет - сейчас в его руках. Он пропускает ладонь под широкую резинку боксеров, на короткую секунду чуть сжимая ягодицы и высвобождая плоть Макса, достигшую впечатляющей степени возбуждения, поспешно стягивает с себя белье и, придавливая Максима тяжестью своего тела, пропускает руку между их телами, сжимает ладонью стояки. Первое уверенное движение и Макс дергается, чувствуя это прикосновение, его накрывает внутренняя паника. Он это хотел узнать? Ради этого пришел?
Максим, все еще судорожно цепляясь за свою «натуральность», вдруг пытается вывернуться, столкнуть Женю с себя, выползти из-под него, но это оказывается практически невозможно. Железная хватка, будто у хищника, которому, наконец, удалось одолеть свою жертву после длительного преследования, намертво удерживает его, и все движения тела Макса только усугубляют ситуацию, больше походя на предсмертные конвульсии, чем на желание бороться.
- Ох, бля… ммм… - То, что изначально должно было быть возмущением, звучит очень не убедительно и Макс сам это прекрасно понимает. Вместо желаемого сопротивления, он лишь еще сильнее трется пахом, еще ближе прижимается к обнаженной коже, еще отчетливей чувствует сиплое дыхание на своей шее и ритмичные скользяще-сжимающие движения на своем стояке. - Ммм…
- Макс… - шипяще выдыхает Женя, целуя его в скулу и спускаясь к шее, - пожалуйста… просто расслабься… - Но попытки Макса сопротивляться сводят его с ума. Заводят еще больше, лишая любой микроскопической возможности найти в себе силы остановиться. В мозгу одна за другой начинают взрываться тротиловые бомбы.
Макс будто в бреду, ему нечем дышать, либо нет воздуха, либо его мозг в ступоре забыл дать легким такую важную команду. Он отворачивается, пытаясь вдохнуть, но в этот момент Женя прикусывает ему шею под линией волос, не сильно, но властно, будто метит оттиском своих зубов и Макс дергается, как от удара электрошоком. Дикость. Но она неожиданно заводит, посылая мощный импульс дрожи по коже вниз к возбужденной плоти в чужих руках. Женя чуть улыбается, обнаружив чувствительное место на теле Максима, и проводит кончиком языка по коже.
В какой-то момент, не отложившийся в сознании, Макс теряется в ощущениях, отпуская себя и забывая о том, что собирался оттолкнуть. Не замечает, как переступает эту грань - еще. Его утягивает на глубину, на дно и уже все равно. Он не контролирует собственное желание. Уступает чему-то животному, растекающемуся по венам, несущему нечто новое, заразное, дикое, агрессивное. И ему хочется еще. Ближе. Сильнее. Быстрее. Еще немного. Совсем чуть-чуть. Пара секунд. С Женей. Именно так. Да!
Отпустить сцепление… Разгон от нуля до ста километров за две с половиной секунды…
Еще несколько ритмичных движений и они кончают практически одновременно. У Макса подгибаются пальцы на ногах, на руках, встают волоски на всем теле, а глаза, кажется, закатились так, что он способен рассмотреть каждую самую мелкую извилину собственного мозга. Его чуть выгибает. Он тяжело и рвано дышит, сквозь сцепленную челюсть и нос, не замечая, как пальцами одной руки с силой впился в предплечье Жени, и понимает, что только сейчас начал дышать, а все время до этого ему было не до такого глупого инстинкта. Тело Макса еще раз вздрагивает, придавленное к смятым простыням телом Жени, и, наконец, расслабляется. Он сглатывает и открывает глаза, облизывая пересохшие и обожженные дыханием губы. Блядь, что же он сделал?
Слабые отсветы встающего солнца из окна падают на его лицо и Женя на доли секунды замирает, глядя на застывшее на нем выражение. Изумленное и такое по-детски беззащитное. Растерянный и мутный взгляд. Будто он не понимает, как здесь оказался и что вообще произошло. Этот взгляд длиною в долю секунды - когда не в состоянии спрятаться от себя же самого, когда негде скрыть свою секундную уязвимость и слабость - самое удивительное, что Жене приходилось видеть в своей жизни. В своей постели. Потрясающе. И Женя на короткий миг чувствует чистый восторг, который давно не ощущал, от того, что, наконец, сжимает то желанное тело, которое столько времени хотел. А еще чувствует, что только что сделал огромную ошибку.
Они дышат в унисон, лежат крепко прижавшись друг к другу меньше минуты. Ровно столько, сколько достаточно Максу, чтобы в полной мере осознать, что же только что произошло. И когда это осознание, наконец, продирается сквозь дебри спутавшихся мыслей и последних едва уловимых сокращений мышц во всем теле, ему вдруг хочется провалиться сквозь землю. То, что несколько минут назад казалось таким единственно необходимым, вдруг превратилось в парализующий стыд. И страх. Это не должно было быть так… Не должно было нравиться… настолько сильно. Он несколько секунд набирается смелости и все-таки осторожно выползает из-под Жени.
- Мне нужно в душ... – Абсолютно безэмоционально. Поднимается с кровати и выходит из комнаты.
Евгений не удерживает его. Не проронив ни слова, он следит за Максом, а когда за ним закрывается дверь комнаты, беспомощно утыкается в подушку лицом. А на что он собственно еще рассчитывал? На нежные объятия и ласковые прозвища? Не стоило этого делать. И хотя Женя не привык сомневаться в себе и своих решениях, сейчас он впервые чувствует нечто сродни запоздалого сожаления, что не смог сдержать себя и поддался на провокацию Макса. Но, черт! Как же он этого хотел! Хотел его. Хочет. Единственное, что Женя сейчас со всей отчетливостью понимает - одно дело знать, что твои мысли и фантазии принадлежат только тебе и никто их не прочтет в твоей голове и совсем другое переступить черту, обнажив их перед другим человеком. А они ее только что переступили. И судя по всему, теперь об этом пожалеют оба. Уже жалеют.

__________________________

перевод эпиграфа:

Видел тебя на днях
Выглядевшим таким подорванным,
Ведущим себя так, будто ничего не произошло,
Ищущим смысл хоть в чем-нибудь, на что ты мог наткнуться.
Потому что это просто должно случиться вновь
И ты будешь там.
Ты должен был знать, что приближается буря
Если появились тучи.

Что-то изменяется,
Избивает и захватывает,
И я пытаюсь узнать, что это.
Когда я устанавливаю причину этого – она разрушается.
Причина продолжает меня избегать
Защищая зло, словно киста.

Пока ты ослабляешь свою охрану
Я буду себя отпускать.
Пока ты управляешь кораблём на мелководье,
Я буду поджигать себя...


Глава 18


You can blow off all your dark desires,
You can tell yourself you tried.
Fortune cookies will always take your side,
But you will crumble from the lie.
Desire won't die…


Sacha Sacket - Desire

Как только за спиной Макса захлопывается дверь в ванную, он упирается в нее затылком, закрывая глаза и накрывая лицо ладонями. Количество адреналина в крови резко уменьшается и, как и всегда, его начинает потряхивать. Макс дрожит, а вскоре его уже просто трясет. Он сжимает виски, начиная тяжело и с трудом дышать. Резко подходит к ванне и дергаными движениями открывает горячую воду. Отвлечься. Не думать. Забирается под душ, пытаясь так согреться, чтобы унять эту дрожь. Бесполезно, его трясет не от холода. Максим подставляет лицо под струи, надеясь, что они смоют все мысли и воспоминания. Отплевываясь от попадающей в рот воды, упирается ладонями в кафельную стену перед собой и опускает голову вниз. Наблюдает, как вода уходит в слив у его ног и только когда начинает слегка вздрагивать, понимает, что плачет. Блядь, он с детства ни разу не плакал. Никогда. Макс впервые чувствует себя абсолютно беспомощным и слабым, не в состоянии найти хоть какой-нибудь смысл в своей жизни. Будто все существующее в мире отчаяние вдруг обрушилось на него.
Он разваливается на части. Сходит с ума. Что-то, чего он не знает, как паразит поселилось в нем и убивает изнутри. Вода продолжает сбегать по его голове, спине и ногам, а облегчение так и не приходит. Макс садится в пустую ванну, скрестив ноги и обнимая себя за колени, неосознанно кусает подушечку большого пальца на правой руке, но даже не чувствует боли. Плачет. Скупо и бесшумно. Не захлебываясь, не заикаясь… Только слегка вздрагивая, часто моргает, трет ладонями глаза и шмыгает носом, пока горячая вода продолжает литься на него сверху. Перед глазами почему-то похорон матери, потом Антона, потом отца… Слезы продолжают течь по щекам, и он судорожно сглатывает, вновь вытирая их. Семья, друзья, скорость, свобода, мотоциклы… Ничего этого уже нет. И никого нет. И никогда не будет. Он остался один. Вся его жизнь полетела к чертям, и чем дальше, тем только хуже. Он не знает, что с ним сейчас происходит. Он не знает, что с ним будет дальше. Растерян и не может найти выход. Что он только что сделал? Что же он сделал? Зачем?! Внутри будто что-то разрывает на куски, и он не может остановить это. Стыд и страх. Макс не знает, сколько он так сидит. Приходит в себя только когда чувствует, что потоки горячей воды пропадают, а его кто-то ощутимо встряхивает.
- Макс, что с тобой?!
Он поднимает голову спустя несколько секунд, понимая, что это Женя. На нем лишь джинсы, а в светло-ореховых глазах застыла тревога. Максим не хочет его сейчас видеть. Не хочет слышать. Не хочет, чтобы он к нему прикасался. Хватит! Отравляющая злость и желание обвинить во всех своих бедах хоть кого-то, внезапно выплескиваются наружу.
- Не трогай меня! – Агрессивно и резко вырывает локоть из сжатой руки Жени, не в состоянии остановить слезы и в ярости, что тот стал свидетелем его проявления слабости. Нервно стирает слезы с лица. – Выйди нахрен отсюда!
- Макс… - Евгений пытается вновь его встряхнуть, но Максим отталкивает его руки.
- Блядь, не прикасайся, я сказал! – Срывается на крик. – Ты за*бал меня уже просто, понял?! Отвали на хер! Оставь меня в покое! Какого хрена тебе еще нужно?! – Его опять начинает трясти и он уже на грани истерики.
Так, все ясно. Женя хватает его за плечи и поднимает на ноги, не обращая внимания на сопротивление, словесный поток ругательств и возмущение. Дотягивается до полотенца и быстро обматывает его вокруг бедер Макса. Тянет на себя, заставляя выбраться из ванны на пол.
- Отпусти, блядь! Вали на хер, я сказал! На хер!!! – Орет Максим, не в состоянии остановиться и взять себя в руки. Яростно толкает Женю и тот по инерции отшатывается, больно ударяясь спиной и затылком о кафельную стену позади, но в глупую драку Женя не даст себя втянуть, хотя врезал бы ему сейчас с огромным удовольствием, чтобы отрезвить и осадить. Только судя по всему, ситуации это не поможет.
- Успокойся! – Он резко делает шаг вперед, с силой хватает за плечи и прижимает его к стене, перехватывая руки и не давая возможности наносить удары. Макс тяжело дышит и пытается вырваться из захвата, продолжая покрывать матами и его конкретно, и свою жизнь вообще. – Ничего не было, слышишь?! – Повышая голос, жестко произносит Женя, чтобы Макс его услышал и понял. Пару раз сильно встряхивает, пытаясь привести в себя. - Ничего не было! Все нормально! Ничего не изменилось!
- Сука… - Беспомощно и с отчаянием. Макс еще несколько раз дергается и вдруг затихает. Его плечи тут же никнут, и Женя ослабляет свою хватку, отпуская его. Макс сползает по кафельной стене, накрывая голову руками и вздрагивая от беззвучных слез.
Женя приседает рядом.
- Сейчас ты успокоишься, и мы просто обо всем забудем, понял? Макс! Ты понял меня?! – Жестко.
Спустя несколько секунд тот слабо кивает, не поднимая головы. Максим вдруг чувствует себя опустошенным и измотанным. До смерти уставшим.
- Отлично. – Уже тише. Женя едва уловимо вздыхает. У него самого слегка начинают дрожать руки, а дыхание становится тяжелым и частым.
Черт! Он даже предположить не мог, насколько с Максом не все в порядке. Очевидно, тот успел накрутить себя, а после всего, что произошло с ним за последнее время совсем не удивительно, что нервная система, наконец, просто не выдержала. Он столько времени держал все в себе, на пределе своих возможностей, что рано или поздно оно должно было дойти до критической точки и то, что было между ними сегодня, стало этой критической точкой. Женя винит себя. Он должен был остановить его. Должен был понять, что это совсем не то, чем могло на миг показаться его больной фантазии.
- Все хорошо, Макс. – Уже спокойно произносит Евгений, видя, как Максим обмякает окончательно. – Да?
Макс снова кивает, его начинает морозить, и он обхватывает себя за плечи. Женя поднимается и тянет Максима на себя, чувствуя, как буквально на глазах у того поднимается температура, и кожа становится обжигающе горячей под его пальцами. Только этого не хватало.
- Тебе нужно лечь.
Он вытягивает его из ванной в гостиную. Макс уже не сопротивляется. Женя наблюдает, как он ложится на диван, отворачиваясь спиной и натягивая на себя одеяло. Тяжело дышит, сжимаясь в комок, будто от боли. Его трясет и на это невозможно смотреть спокойно. Народными методами в виде валерьянки тут уже не обойдешься. Евгений вызывает врача, потом звонит на работу, предупреждая, что немного задержится. За это время ему удалось добиться того, что пока все работает как часы, если не учитывать форс-мажорных обстоятельств, без которых, конечно, не обходится практически ни один день.
Спустя полчаса Евгений открывает дверь невысокой женщине среднего возраста. Провожает ее в гостиную, а сам замирает на пороге, привалившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Напряженно наблюдает, пока она меряет температуру, давление, о чем-то тихо спрашивает Макса. Затем делает ему укол и, поднявшись со стула, слегка кивает головой Жене в сторону коридора. Они выходят, и врач бесшумно прикрывает за собой дверь.
- Он сейчас уснет, и скорее всего до конца дня будет либо спать, либо слабо и чуть заторможено реагировать на все. Вы родственники? – Мягко и не громко.
- Нет, друзья. Максим временно живет у меня.
- Вы не замечали никакого неадекватного поведения в последнее время? Излишней раздражительности? Депрессии? Перепадов настроения? – Серьезно интересуется она.
Женя кивает. Точное описание Макса за последние месяцы.
- У него сильный нервный срыв. Это первый или уже были прецеденты?
- Первый. – Уверено произносит Женя. – У него сейчас сложный период в жизни...
- Тогда можно обойтись курсом не сильного успокоительного, я напишу название. – Достает ручку и небольшой блокнот. - И если вы знаете, что могло послужить причиной срыва, было бы хорошо как-то оградить Максима от этого во избежание рецидива.
Женя знает, что послужило причиной – он. Все внутренности будто сдавливает тисками, и Евгений крепче сжимая челюсть, согласно кивает. Доктор записывает название препарата, отрывает листок и протягивает Жене.
- Обязательно проследите, чтобы он принял весь курс – пятнадцать дней. Это должно его немного восстановить. Главное, не допустить повторения, особенно в ближайшее время. Иначе тогда уже придется показаться психотерапевту.
Евгений благодарит ее и провожает. Приоткрывает дверь в гостиную и, остановившись на пороге, какое-то время наблюдает, как спит Макс, замотавшись в одеяло и уже спокойно дыша. Вновь закрывает ее и идет собираться на работу. Он не помнит, когда в последний раз в своей жизни чувствовал себя так же подавлено и отвратительно, как сейчас. Все то, что было между ними, смешалось со срывом Макса, отравляя каждую мысль и воспоминание, заполняя горечью, и Женя окончательно осознает, что это было первый и последний раз. У него больше не будет такой возможности, иначе снова придется вытаскивать Максима из ванной и вызывать скорую. Самое время смириться и не питать даже самых слабых надежд.
Женя машинально принимает душ, бреется, приводит себя в порядок, одевается. «Оградить во избежание рецидива». Он хорошо запомнил эти слова. Он просто забудет о случившемся и никогда и никак не напомнит об этом Максу. Но по каким-то только ему известным издевательским причинам мозг до сих пор продолжает проецировать перед глазами лицо Максима после их синхронно оргазма. Ни эротических стонов, ни страстных поцелуев, ни тем более самого секса… ничего не было. Был просто он. Шумно дышащий сквозь стиснутые зубы, впившийся пальцами в его руку, перешагнувший какую-то свою собственную грань, искренний в своей растерянности и открытый в осознании этой слабости. Настоящий. И больше всего Жене хотелось бы вновь довести его до оргазма, чтобы опять увидеть это выражение лица хотя бы на секунду. Он хотел бы показать Максу еще массу различных способов насладиться подобной близостью, после которых тот и думать забыл бы о женщинах.
Но, к сожалению, фантастические превращения встречаются один на тысячу, и их случай никак не попадает в этот смехотворный процент. Костя был тысячу раз прав. Нужно просто выбросить это из головы. Натурал всегда останется натуралом, даже если позволил себе вольность поэкспериментировать. И то, что между ними было, ничего не значит. А уж переход Макса в ряды геев и подавно, особенно учитывая его реакцию на собственный поступок. Это было ошибкой, о которой им обоим стоит навсегда забыть. Осталось только самому хотя бы попытаться сделать это.
Еще раз заглянув в гостиную, Женя прикрывает дверь и выходит из квартиры. Он уже на час опоздал на работу.


***

Макс с трудом открывает глаза, когда комнату уже успевают заполнить весенние сумерки. Он несколько раз медленно моргает, пытаясь понять, что с ним. Лежит, глядя в темно-серое окно, но в голове ни одной мысли, будто кто-то стер их или спрятал очень глубоко, а искать лень. Полная инертность. На короткие секунды в памяти оживает обрывочное воспоминание о сегодняшнем утре, но сейчас оно кажется не более чем еще одним из его ночных кошмаров – мутным, нереальным и бессмысленным. Внутри пустота. Но не болезненная, а уютная и спокойная. Не рвет на части, не саднит и не мучает. Просто вакуум.
Максим садится, спуская ноги на пол и чувствуя, как кружится голова, а во рту какой-то неприятный привкус. Отбрасывает одеяло, замечая, что спал голым на сбившемся полотенце.
Женя хватает полотенце с полотенцесушителя и обматывает вокруг его бедер…
Макс чуть встряхивает головой, опирается локтями о колени и на секунду прячет в ладонях лицо, затем трет его, пытаясь взбодриться, но это не помогает. Что же с ним такое? Сознание не пускает его куда-то глубже, не дает воспроизвести все произошедшее. Только с пробелами и бессвязно. Одно Макс помнит точно – он был у Жени в спальне и они…
«Ничего не было, слышишь?! Ничего не было! Все нормально! Ничего не изменилось!»
Мозг вяло реагирует на это воспоминание, не вызывая внутри никаких эмоций. Не было? Но Макс знает, что было и помнит…
«Макс… пожалуйста… просто расслабься…»
«Сейчас ты успокоишься, и мы просто обо всем забудем, понял? Макс! Ты понял меня?!»
А потом просто какой-то провал. Пиздец. Он все-таки сошел с ума? Макс морщит лоб и делает глубокий вдох. Палата в психбольнице уже ждет его с распростертыми объятиями. Чай. Он ужасно хочет пить. Поднимается на ноги, успевая упереться ладонью о спинку дивана, чтобы не упасть обратно. Подхватывает полотенце, снова обматывая его вокруг бедер и, чуть пошатываясь, выходит из комнаты. Мысль о том, чтобы одеться, даже не приходит в его голову. В квартире темно, пусто и тихо. Медленно идет на кухню, касаясь ладонью стены и, включив свет, несколько секунд морщится, пока привыкают глаза. Нужно сделать себе чай. Макса слегка покачивает, головокружение усиливается, и он усаживается за стол, складывая руки и утыкаясь в них лбом. Он немного посидит и сейчас придет в себя. Но его будто снова куда-то уносит и веки сами собой слипаются. Как не пытается, у Макса не получается сопротивляться. Он закрывает глаза, и его укутывают темнота и покой.
Вдруг вздрагивает от какого-то звука и поднимает голову. Спиной к нему стоит Женя и заваривает чай. Макс даже не удивляется, опускает голову обратно на руки и просто смотрит на него. Женя оборачивается, и они встречаются взглядами. Кажется, Макс слышит звук его спокойного голоса, но не различает слов. Они звучат, будто искаженное эхо. Напрягается, но это не дает никакого результата. Ему делали какой-то укол сегодня? Какую ж хрень ему вкололи, что он целый день либо спит, либо будто под кайфом? Женя ставит перед ним его чашку и Макс знает, что там его любимый чай с лимоном. Переводит на нее взгляд и наблюдает, как над чашкой поднимается пар. Никогда раньше не обращал внимания, а сейчас его это завораживает. Он хочет пить, но не может заставить себя поднять руку и дотянуться до чашки. Кажется, она будет весить тонну, а у него нет сил. И шевелиться тоже не хочется. Ничего не хочется. У Макса начинает невыносимо зудеть вся кожа, особенно на лице. И ему все-таки приходится провести по ней ладонью, чтобы хоть как-то отогнать это раздражающее ощущение. Замечает краем глаза, как Евгений выходит из кухни.
- Жень… - Не громко, но абсолютно спокойно.
Евгений останавливается на пороге и оборачивается. Макс все так же сидит за столом, положив голову на руки, и заторможено глядя куда-то в одну точку.
- Да?
- Я псих?
- Нет, Макс. Тебе просто нужно хорошо отдохнуть и все будет в порядке. – Женя снова делает шаг из кухни.
«Макс… пожалуйста… просто расслабься…»
Максим уже не уверен, было ли что-то между ними или это действительно был еще один из его кошмаров. Он не может сейчас найти никаких эмоций в себе, но ему нужно знать наверняка. Нужно?
- Тебе понравилось? – Слегка равнодушно вдруг спрашивает он. Невозмутимость, граничащая с безразличием.
Женя замирает всего на секунду.
- Нужно закрыть балкон, уже холодно. – Вместо ответа произносит Евгений и все-таки выходит из кухни, направляясь в гостиную, в которой сменил постель для Макса и проветрил, пока тот спал за кухонным столом.
Макс больше не переспрашивает. Либо действительно ничего не было, и Женя не понял его вопроса, либо было, но ему это похер. В любом случае, сейчас это почему-то не важно. Максим опять теряет линию мыслей и переводит взгляд на чашку. Протянув руку, медленно подвигает ее к себе, не отрывая от поверхности стола. Поднимает голову, подпирая ее рукой, и несколько секунд смотрит на желтый кружочек лимона, плавающий в чае. Трет невыносимо зудящее лицо и вспоминает, что хотел пить. Первый обжигающий глоток приносит облегчение. Затем еще один. Допив, он отставляет чашку в сторону и, опираясь руками о стол, встает на ноги. В ушах начинает звенеть и, прикрыв глаза, он делает глубокий вдох. Теплые пальцы смыкаются на его локте, но он едва различает это прикосновение. В следующую секунду его голова утопает в подушке, сверху ложится одеяло и Максу кажется, что нет ничего более приятного, чем это ощущение. Он больше не открывает глаз. Спросонок еще раз трет лицо и тут же проваливается в сон.
Легкое прикосновение к плечу, заставляет сознание вновь запуститься, выводя его из спящего режима. Макс морщится, но открывает глаза. Перед ним на журнальном столике сидит Женя.
- Я опять уснул? – Хрипло. Чуть прокашливается и несколько раз моргает.
- Уже утро. – Хмыкает Евгений. – Выпей.
Макс переводит взгляд на две круглые коричневые таблетки в его ладони, которые он ему протягивает и стакан воды в другой руке. Максиму абсолютно не хочется провести еще один день в состоянии лунатизма. Он вновь закрывает глаза и натягивает на голову одеяло.
- Если это та же х*йня, что и вчера, я не буду ее пить. У меня и так вся рожа чешется. – Сонно бубнит он из-под одеяла.
- Нет, это другая.
- Другая х*йня?
- Макс, просто выпей. – Спокойно, но не терпящим возражения голосом. - Давай. Это не сильный седативный препарат, он поможет тебе восстановиться после…вчерашнего.
По интонациям Жени Максим улавливает, что он от него не отстанет, поэтому вздыхает и приподнимается. Забирает таблетки и кладет их в рот, запивая большим глотком воды.
- А рожа до сих пор чешется. – Возвращает стакан и недовольно трет лицо.
- В этом есть и положительная сторона. – Слегка улыбается Женя. – Если появилась аллергическая реакция, значит, ты не наркоман.
- Просто пиздец, как я счастлив. – Устало и со вздохом. Откидывается обратно на подушку, накрывая глаза ладонью. – Ты уже на работу?
- Да. – Евгений поднимается со стола. - Как себя чувствуешь?
Максим на секунду прислушивается к себе. Спокойно. Будто все, что было до сегодняшнего утра закрыто звуконепроницаемой перегородкой. Наверное, это ненормально.
- Что со мной вчера было? – Интересуется он.
- Нервный срыв. – Спокойно произносит Женя.
- Срыв? – Зашибись, он теперь ко всему прочему еще и психованный истерик.
- Нервная система не выдержала. И так долго накапливалось…
Вспышки воспоминаний похожи на сцены из какого-то дурацкого сна, лишенного смысла и эмоций после того, как ты открыл глаза. Только вряд ли это было сном. Вдруг переводит взгляд на Женю, пока тот раздвигает шторы и приоткрывает балконную дверь. Несколько секунд наблюдает за ним.
«Макс… пожалуйста… просто расслабься…»

Было или нет?
- А перед срывом… что было? – Мозг молчит в ожидании Жениного ответа, даже не пытаясь его спрогнозировать.
- Я нашел тебя в ванной в неадекватном состоянии, ты не помнишь? – Он, наконец, поворачивается к Максу.
- Смутно… - честно признается Максим, но уточнять дальше почему-то не решается, внимательно глядя на Женю и пытаясь по его выражению лица определить, о чем тот думает на самом деле. Заранее бесполезная затея. Если Евгений не хочет, никто и никогда не догадается о том, что происходит у него внутри и сейчас его лицо напрочь лишено каких-либо эмоций. Ничего не было? Они всего несколько секунд смотрят друг на друга и, наконец, Женя нарушает затянувшуюся паузу:
- Макс, давай поговорим вечером, я уже опаздываю. Таблетки на столике. Выпьешь еще две днем и две вечером. Выпьешь, а не выбросишь или спустишь в унитаз, ты понял?
«Сейчас ты успокоишься, и мы просто обо всем забудем, понял? Макс! Ты понял меня?!»
Максим рассеянно кивает. Блядь, да не могло ему это присниться. Тогда почему Женя делает вид, что ничего не было? Он наблюдает, как Евгений выходит из комнаты, а через несколько минут хлопает входная дверь. Сколько Макс не пытается, не может четко восстановить в памяти картину вчерашнего дня, а соответственно и понять, что здесь происходит и произошло на самом деле.
Все эти размышления слегка путаются в сознании, но он чувствует себя лучше. Встает с дивана, в очередной раз равнодушно отмечая отсутствие какой бы то ни было одежды на себе, и выходит в коридор, где в шкафу-купе находятся его вещи. Голова еще кружится, но терпимо. Такое ощущение, будто Макс слегка под градусом. Только вместо приподнято-возбужденного настроения, он наоборот полная флегма. Вытягивает с полки джинсы, футболку и белье с носками. Одевается прямо в коридоре, но когда натягивает джинсы, слегка теряет равновесие, запутываясь в штанинах, и опирается о стену позади. Взгляд на секунду выхватывает чуть приоткрытую дверь в спальню Жени. Максим на секунду замирает, внимательно глядя на нее. Справившись с джинсами, но так и не застегнув их, делает несколько шагов в сторону спальни. Берется за холодную дверную ручку и открывает дверь полностью. Остановившись на пороге, внимательно осматривает комнату. Застеленная кровать, свет, падающий на нее из окна…
«Макс? Что ты здесь делаешь?»
Он точно был здесь. С Женей. Макс пытается отыскать в себе хоть какие-то отголоски ощущений и эмоций, но по-прежнему это все тщательно прячется по другую сторону сознания, не позволяя ему заглянуть туда. Он чувствует себя слегка дезориентированным из-за этого странного ощущения - точно знаешь, что было и одновременно не уверен в этом. Но если и так, то сейчас идеальный момент последовать примеру Жени, сделав вид, что Макс ничего не помнит. Хотя в его случае «делать вид» ему не нужно – он действительно не помнит наверняка. Макс решает дождаться Женю вечером и посмотреть, как тот будет себя вести. Возможно, тогда он, наконец, сможет окончательно понять.
Но планам Максима не суждено воплотиться в жизнь, потому что в девять вечера он просто вырубается и просыпается только, когда хлопает входная дверь, а на журнальном столике перед ним лежат две очередные коричневые таблетки и стоит полстакана воды. Утро. И он ни разу не проснулся за всю ночь. Он даже не помнит, что ему снилось, будто все это время провел на дне темной ямы. Зато он уже давно не чувствовал себя таким отдохнувшим. Макс широко зевает, откидывая плед. На этот раз он спал в «полной экипировке» и даже без постели. Выпивает свою «дозу» и, понадеявшись, что сегодня уж точно дождется Женю с работы, плетется в ванную. Но вечером снова засыпает, едва стрелки перешагивают отметку в десять вечера.
В таком состоянии проходят две недели. Макс послушно пьет таблетки, целый день флегматично шатается по квартире, иногда выходит в магазин, ни о чем не думает, много спит и вообще не пересекается с Женей. Спустя две недели наступает апрель и его начало знаменуется выходом Макса на работу. Его, наконец, выписывают, закрывая больничный, и он с облегчением забывает, что такое костыли вообще. Это действует на него лучше всяких непонятных успокоительных, которые он перестает принимать тоже. Остается только дождаться окончательного решения суда по поводу его квартиры и Макс искренне верит, что оно будет положительным.
Но проходит еще несколько дней и Максим замечает то, что не замечал за период своего инертного существования и это чем дальше, тем больше начинает навязчиво не давать ему покоя. «Это» продолжает усиленно его избегать, пропадая целыми днями на работе, а ночами возвращаясь только, когда Макс уже видит десятый сон. Завтракают они тоже отдельно, потому что Максим отключает свой будильник за пару секунд до того как захлопывается входная дверь, либо в лучшем случае успевает услышать перед этим звуком «Доброе утро». Такое поведение со временем начинает необъяснимо раздражать Макса и вместе с тем дает исчерпывающий ответ на мучающий его внутренний вопрос - было ли у них что-то с Женей на самом деле или ему это приснилось. Было. Теперь он в этом уверен. Казалось бы, проще всего забыть и не задумываться, но игнорирование Женей приводит к совершенно неожиданному результату - Максим не может избавиться от этой мысли и своих мутных обрывочных воспоминаний, начиная злиться на Евгения, продолжающего делать вид, что ничего не было. Похер, значит, да?
В очередной вечер, вернувшись с работы, Макс долго думает, время от времени бросая взгляд на Женин ноутбук. Наконец, усаживается за стол и включает его. Чуть напряженно следит, когда загрузится компьютер, неосознанно прикусывая подушечку на большом пальце. Макс не знает, что он хочет найти, но поговорить с самим Женей пока нет возможности, как и стопроцентной готовности к такому разговору. Для начала он должен понять себя сам. Пароля нет и спустя минуту перед Максимом загорается заставка рабочего стола. Он непроизвольно бросает взгляд в сторону коридора, а затем на часы. Слишком рано, у него еще есть время.
Заходит в интернет и несколько секунд думает, а затем набирает в поисковой строке «секс с мужчиной». Огромное количество ссылок и ни одной, которая полностью удовлетворила бы его интерес по этому вопросу. Он чуть ерзает на стуле и расширяет заданную фразу до «секс мужчины с мужчиной». На этот раз ему везет больше. Макс начинает немного нервничать, будто делает сейчас что-то запретно-непозволительное, как когда-то прятал от матери журнал с голыми девахами. Но интерес пересиливает. Если он стал геем и не может этого толком вспомнить, придется проверить это другим способом. Ему нужно знать, убедиться окончательно.
Несколько часов незаметно перетекают друг в друга, пока Макс с широко открытыми глазами читает все, что ему так любезно предоставляет всемирная сеть. Охренеть, он и о нормальном сексе столько не знал, сколько теперь знает об…этом. Так, ладно, с теорией более-менее понятно, но мозг явно перегрузился информацией. Макс поднимается из-за стола и идет курить на балкон. Одной сигареты ему оказывается мало, и он выкуривает еще одну. А потом еще. Макс пока не разрешает себе проводить параллели между тем, что прочитал и фантазиями по поводу Жени, это уже будет слишком. Напряженно думает, глядя на огни большого города с двенадцатого этажа. Наконец, порядочно отморозив себе задницу на балконе в одной футболке – несмотря на середину апреля ночи все еще холодные – и поостыв, возвращается в комнату.
Макс делает глубокий вдох и, собравшись с мыслями, вновь садится за стол, собираясь выключить ноутбук, но, незаметно для себя самого оказывается на порно-сайте. И в этот раз его интересуют совсем не грудастые на все готовые телки. Пиздец, видел бы его кто сейчас. Первый ролик, и Максим, скептически наморщившись, наблюдает за двумя парнями, с энтузиазмом засовывающими друг другу в рот языки и стягивающими друг с друга одежду. Когда доходит до самого процесса, Макс не выдерживает и отключает звук, явно отвлекающий его и заставляющий ощутимо нервничать. Он сосредоточено наклоняет голову то в одну, то в другую сторону и у него на миг складывается впечатление, что смотрит канал Дискавери только для взрослых.
Ощутить что-то еще он не успевает, потому что в замочной скважине входной двери проворачивается ключ. Блядь! Максим в панике бросает взгляд на часы – два ночи? Поспешно закрывает все вкладки, мысленно подгоняя ноутбук соображать быстрее, выходит из интернета и отключает компьютер. Крышка захлопывается за пару секунд до того, как в прихожей включается свет, и Женя снимает обувь. Макс не шевелится, продолжая сидеть в темноте гостиной, молясь, чтобы тот не решил вдруг заглянуть сюда. Кровь оглушительно несется по венам, а сердце колотится как бешеное. Свет гаснет, и шаги направляются в сторону ванной, где ненадолго прерываются звуком льющейся в раковину воды.
Макс тихо поднимается из-за стола и вытаскивает свою постель из специального короба под сидением дивана. Успевает бросить на диван подушку и накрыться с головой одеялом за мгновение до того, как падающий на пол луч приглушенного света становится шире. Максиму кажется, что его сердцебиение сейчас слышно даже стоящему на пороге комнаты Жене. Спустя несколько секунд дверь прикрывается, и Максим выдыхает. Он не знает гей ли он, но извращенец точно, иначе, почему сейчас поймал необъяснимый адреналиновый кайф? Немного успокаивается, дожидаясь пока за Женей закроется дверь в его спальню и только тогда привстает, чтобы уже нормально застелить свой диван и раздеться. Ставит будильник на привычное время, но вдруг передумывает и ставит его на час раньше. Ему нужно понять и проигнорировать его в этот раз у Жени не получится.


***

Женя по привычке, не открывая глаз, тянется к будильнику и отключает его. Несколько секунд лежит и только потом садится в кровати. Трет глаза ладонями и делает вдох. Всего на секунду вспоминает стоящего у его кровати Макса, тут же отгоняет это воспоминание, ставшее уже привычным началом каждого его утра, и выбирается из-под одеяла. Несмотря на то, что они живут вместе, ему пока удается изолировать Максима от своего присутствия. Женя пытается не зацикливаться на том, что сам себе напоминает ребенка, впервые попробовавшего шоколад. Пока не знаешь – нет искушения, стоит только лизнуть – и все мысли о том, как достать еще больше, чтобы объестся до потери сознания. Неуместные аналогии болезненно отзываются ниже пояса, но Женя стойко игнорирует это ощущение, направляясь в душ.
Стоит ему открыть дверь в коридор, как он на долю секунды замирает на пороге, отчетливо слыша движение на кухне и запах готовящегося завтрака. Он проспал? Евгений делает шаг назад и бросает взгляд на часы. Нет, все правильно, это Макс встал раньше. Еще секунда и Женя берет себя в руки. Принимает душ, одевается и только после этого заходит на кухню. Макс накладывает завтрак в тарелки и поднимает на него глаза.
- Доброе утро. – Две секунды внимательного взгляда и вновь возвращается к своему занятию.
- Доброе. Ты встал раньше? – Спокойно интересуется Женя и подойдя ближе, тянется к кофеварке.
Макс улавливает знакомый запах туалетной воды и непроизвольно делает неглубокий вдох. Чуть напрягается, пытаясь отвлечься. Взгляд падает на руку Жени в сантиметре от его руки, рождая желание коснуться ее вроде случайно, но вместо этого он чуть отодвигается, освобождая место у стола. Ставит сковороду обратно на плиту.
- Угу… Как на работе?
Женя делает глоток из чашки, наблюдая поверх нее за Максом и на секунду вспомнив, как целовал эти родинки на его скуле, пока он шумно и рвано дышал от новых ощущений. Встряхивает головой, отгоняя мазохистские мысли.
- Нормально. Как себя чувствуешь?
- Хорошо.
Женя делает еще один глоток и усаживается за стол. Макс ставит одну тарелку перед ним, другую напротив и садится сам. Они уже больше месяца не завтракали вместе, а еще почти не общались все это время и Максим вдруг понимает, насколько ему не хватает этого общения. Не хватает еще чего-то… У него действительно не осталось ни одного близкого человека, а от Жени он сначала отгородился сам, теперь же тот игнорирует его. Он поднимает взгляд, наблюдая, как Женя ест, хотя знает, что его это раздражает. Всего секунду сдерживается, затем все-таки делает вдох и позволяет воображению представить себя с Женей на месте тех парней из вчерашнего видео. Достаточно пяти секунд, для того, чтобы сделать окончательный вывод. Женя вдруг поднимает глаза, и они встречаются взглядами.
- Макс?
- Приятного аппетита. - Макс сжимает челюсть, утыкаясь взглядом в свою тарелку.
- Спасибо, взаимно.
Максим рассеянно кивает, мрачно радуясь, что благодаря столу, за которым они сидят, не видно его стояка. Пиздец, он гей.

_________________________

перевод эпиграфа:

Ты можешь избавиться от всех своих темных желаний,
Ты можешь сказать себе, что пытался.
Печенье с предсказанием судьбы всегда будет на твоей стороне,
Но ты погибнешь от этой лжи.
Желание не умрет…


Глава 19


Smell your skin, feel your breath…
You’re on my side - I couldn't resist.
I hope I'll understand some day
What's the meaning of this crazy game
It is real and pure T.N.T. for the brain.
If there's no pain, rules are still the same.
I'm with you, just lead me, I'm ready to play.


T.N.T. for the brain
Don't be scared of what you feel
I will show you what it means
T.N.T. for the brain
What you feel is insane
It is love and not a game


T.N.T. for the brain...


Enigma - T.N.T. For The Brain

Женя со вздохом открывает глаза, несколько долгих секунд смотрит в потолок, прислушиваясь к звукам в квартире и не решаясь себе признаться, что просто боится выйти из комнаты. Бросает взгляд на часы. Если он полежит здесь еще дольше, обязательно опоздает на работу. Наконец, собравшись с мыслями, встает с кровати и, натянув джинсы, выходит в коридор. Пахнет едой. Да, именно этого он и боится. Совместных завтраков, которые за последние почти две недели ненавязчиво вернули себе свою привычную «традиционность» с легкой подачи Макса, встающего либо вместе с Женей, либо раньше его.
Евгений на секунду замирает у двери в ванную и вновь прислушивается. Несколько раз стучит костяшками пальцев.
- Макс?
Через мгновение дверь распахивается. Да, а еще он боится вот этого. На пороге стоит Максим в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер с зубной щеткой во рту.
- Доброе утро. – На миг вытащив ее изо рта.
- Ты еще долго? Я душ хотел принять…
- Ванна свободна. – Пожимает тот плечами и отходит обратно к раковине. – Ты мне не мешаешь.
Похоже, освобождать пространство он не собирается. Женя считает в уме до трех и входит в ванную. Если он не примет душ сейчас, есть вероятность, что у него вообще не останется времени на его принятие, поскольку Макс в последнее время стал слишком тщательно следить за состоянием своей ротовой полости, чистя зубы по двадцать минут и занимая ванную по часу. Скоро блестеть начнет.
Женя открывает воду, выставляя необходимый уровень «горячести» и расстегивает джинсы. Ритм, с которым двигалась зубная щетка во рту Макса, слегка замедляется, пока он сосредоточено наблюдает за отражением Жени в зеркале, но стоит тому повернуться, как ритм ускоряется вдвое. Макс поспешно отводит глаза и сплевывает пену в раковину, боковым зрением улавливая обнаженную кожу какой-то части Жениного тела, но она тут же скрывается за чуть прикрытой душевой шторкой.
Женя параноик. Клинический. Потому что сейчас не может отделаться от ощущения, что Макс за ним наблюдает и даже душевая шторка никак не спасает. Он тщательно пытается избавиться от этого неудобного чувства, намыливая тело и подставляя лицо под горячие струи воды. То, что Макс практически пришел в свое привычное состояние после всего, что с ним произошло, не может не радовать, но у Жени, в отличие от него, пробелов в памяти нет. И это никак не способствует Жениным попыткам продолжать делать вид, что ничего не изменилось. Он мог бы убедить в этом всех, включая самого Макса, только с собой дело обстоит совсем иначе. И он медленно, но верно начинает сходить с ума, постоянно натыкаясь на Макса то в полотенце, то без футболки, будто специально. Нет, конечно, не специально, просто раньше Женя не обращал на это внимания, пытался не обращать, а теперь перед глазами совершенно другие сцены и ничего общего с богатой фантазией они не имеют. Еще немного и Жене самому не помешает курс седативных препаратов.
Макс слышит звук льющейся воды и, продолжая с остервенением чистить зубы, непроизвольно представляет, как эта картина может выглядеть. За последние две недели, стоило только раз дать волю воображению и теперь его просто невозможно затолкать обратно или запретить ему играть с Максом в свои игры. Навязчивые картинки сами лезут в голову. Ладно, допустим, он все-таки стал геем после того, как его мозг получил сотрясение. Какая разница уже? Что изменится с этим в его и без того перевернувшейся жизни? Что скажут? Кто скажет, если никого не осталось? С этим Макс уже почти смирился. Допустим, у них с Женей было то, чего он никак не может толком вспомнить. Тогда какого же хрена тот теперь делает вид, что ничего не было? В сознании Макса только два самых логичных ответа. Либо Жене не понравилось, либо тому в принципе похрен с кем и ничего особенного для него в этом не было. Оба ответа по каким-то причинам не устраивают Макса. Сказать Жене, что ему вдруг начали нравиться мужчины, после того, как он его избегал, узнав, что тот гей? Тоже не вариант. Если бы он только помнил! Он не знает, чего конкретно хочет добиться, но желание выявить реакции Жени на себя пересиливает здравый смысл и он продолжает пытаться спровоцировать Евгения хоть на какое-то неоднозначное поведение. Только с таким же успехом он может пытаться спровоцировать шкаф-купе в прихожей – эффект тот же, а желание Максима от этого меньше не становится.
- Макс?
Вода затихает, шторка подозрительно шевелится.
- Чего?
- Не подашь полотенце?
Макс непроизвольно сглатывает пену и тут же плюется. Полощет рот, моет зубную щетку и, сняв темно-зеленое махровое полотенце с полотенцесушителя (а они у Жени только двух цветов либо темно-зеленые, либо светло), протягивает «шторке». «Шторка» благодарит и забирает его из рук Макса. Через мгновение Женя выбирается из ванны, затыкая краешек полотенца на бедрах внутрь.
Сорвать полотенце с Макса… Затащить его обратно в душ… Прижать к стене… Вызвать скорую…
- Ты уже все? – Женя подходит к раковине, пресекая все свои мысли, развивающиеся в этом опасном направлении.
Стащить полотенце с Жени… Просто попытаться, а дальше как пойдет. Что в этом может быть трудного? И тогда уже точно все станет ясно…
Макс лишь кивает в ответ, расчесываясь и отодвигаясь, освобождая место для Жени. Несколько секунд наблюдает, как тот наносит гель для бритья на скулы и подбородок, засовывает расческу обратно в стаканчик на полочке и выходит из ванной одеваться. Спустя двадцать минут они вновь встречаются на кухне. Быстрый завтрак и несколько фраз на общие темы о делах на работе. Расходятся до вечера. По такому сценарию они живут уже две недели и, судя по всему, никаких изменений в нем на будущее тоже не предвидится.
Вечером Максим возвращается с работы раньше и продолжает покорять просторы интернета - читать гей-форумы - и все больше свыкаться с мыслью, что он теперь один из… них. Периодически бросает взгляд на часы и около часа выключает ноутбук. Курит на балконе, в очередной раз поражаясь, что не заметил как наступил май и все, что с ним было зимой теперь кажется жутким кошмарным сном, который хочется поскорее забыть. После того, как он вышел на работу, жизнь начала двигаться явно быстрее. Осталось дождаться еще пару запчастей и его «Машка» вернется к жизни, а после майских праздников назначено заседание суда по вопросу с его квартирой. Макс не признается себе, что на короткие доли секунды ловит в голове мысль, которая его необъяснимо угнетает – если все будет хорошо, ему придется вернуться домой, так и не разобравшись с тем, что творится у него внутри. И тогда такой возможности уже не представится точно. А если Жене ничего с ним больше не хочется, тогда это вообще бессмысленная затея. Макс высушивает себе мозг, пытаясь придумать какой-нибудь способ, чтобы разобраться во всем этом. Ему нужно сделать это. Но как?
Стрелки на часах наматывают круг за кругом. Макс плохо спит, ворочается и в пять утра опять встает курить. После похода на кухню за чашкой воды становится понятно, что Женя дома не ночевал. Макс начинает злиться, потом начинает злиться на себя за то, что злится и в результате уже не спит вообще. Он ревнует? Да ну нафиг, бред какой. Максим бреется, яростно чистит зубы, будто пытается стереть их до десен. Еще немного и у него опять поедет крыша, только теперь уже от того, что он не может найти в себе сил самому решиться на разговор с Женей.
Каждый новый день усиливает напряженное состояние Макса. Женя продолжает делать вид, что все в порядке и у него очень много работы, правда, ночует все же дома, но все так же никак не реагируя на Максима, у которого все так же не хватает смелости завести разговор на измучившую его тему. После праздников, наконец, заканчивается эпопея с квартирой Макса, и она возвращается к нему, только радостной эта новость для Максима почему-то не становится. Когда об этом узнает Женя, а он об этом узнает, потому что Максу уже успел позвонить его отец и поздравить с успешным завершением дела, вопрос о переезде не заставит себя ждать.
Снедаемый этими мрачными мыслями, Макс открывает входную дверь в начале десятого вечера, но стоит войти внутрь, как становится понятно, что дома уже кто-то есть, и этот кто-то сейчас воспроизводит жуткие звуки предположительно в кухне. Макс стягивает кроссовки и делает несколько быстрых шагов, застывая на секунду на ее пороге и просто выпадая в осадок от того, что видит. Из смесителя фонтаном бьет вода, пока Женя пытается как-то противостоять этому самому фонтану. Твою мать! Максиму достаточно секунды, чтобы оценить ситуацию и он не обращая внимания на то, что его носки тут же насквозь промокают, резко бросается к мойке и, не говоря ни слова, распахивает под ней дверцы, вынуждая Женю отодвинуться. Вставая на колени, забирается туда, дотягиваясь до шарового крана, чтобы перекрыть воду, но вся его одежда все равно успевает насквозь промокнуть под холодными потоками, льющимися сверху. Наконец, спустя минуту, удается справиться с вентилем и Максим выбирается обратно. Вся кухня в воде. Они оба в воде и тяжело дышат.
- Жень, у меня всего два вопроса, – стряхивая с себя воду и осматривая мокрые джинсы с футболкой, произносит Макс. Поднимает глаза. - Как и нахера? Вот объясни мне, какого хрена вообще лезть, если руки из задницы растут?!
- Я просто открыл кран, а его сорвало. – Женя вытирает лицо и руки кухонным полотенцем, хотя по сухости оно ничем не отличается от насквозь промокшей майки на нем.
- А воду перекрыть сразу слабо было? Блядь! – Макс стаскивает с себя мокрые носки и подворачивает джинсы. – Пиздец, блин.
- Макс, возможно, для тебя это станет новостью, но не все прирожденные сантехники. – Женя, наконец, оставляет попытки вытереться и со вздохом бросает полотенце на пол. Стягивает с себя мокрую майку и выкручивает ее над раковиной, пока с его волос капает вода, сбегая по коже.
- Это хорошо, что я вовремя пришел. Затопил бы нахрен всех своих соседей до пятого этажа, я бы на тебя посмотрел...
Макс вытирает пол все тем же кухонным полотенцем. Всего на секунду отвлекается и поднимает глаза, но этого достаточно, чтобы заметить стекающую по спине Жени каплю воды, которая теряется под поясом джинсов. Максим непроизвольно сглатывает, проследив этот маршрут взглядом. Он тут же забывает о мокрой одежде и подтопленной кухне. Решиться? Дыхание учащается, пульс ускоряется. Макс сглатывает еще раз и стягивает с себя мокрую, прилипшую к коже футболку. Становится рядом с Женей, выжимая ее над раковиной.
Последние секунды перед тем, как принять какое-то решение, после которого назад дороги уже не будет. На миг прикрывает глаза и делает незаметный вдох. Слегка поворачивает голову. Отчетливо видит, как пульсирует жилка на шее Жени и уже знакомый запах его кожи, пропитавшейся туалетной водой, рождает адреналин. Машинально облизывает губы. Во рту пересохло от одной мысли о том, что он опять собирается спровоцировать Женю. Ему нужно это. Дальше он уже просто не выдержит. Больше такой возможности не будет. Сдается.
Макс вдруг чуть придвигается, соприкасаясь обнаженной кожей плеч и рук, слегка трясь, но Жене этого достаточно, чтобы напрячься. Макс, может быть не гей и на него такие вещи не действуют, зато на Женю действуют еще как. Особенно учитывая тот факт, что последнее время он только и думает об этом. Внезапно Женя отчетливо чувствует руку Макса, которая ложится на его бедро и ощутимо надавливая, скользит к ягодицам. Евгений застывает.
- Макс?
- Просто стой и ничего не говори. – Хрипло и тяжело дыша. – Тебе же похер с кем трахаться, почему не со мной?
Жене кажется, что он ослышался. Он медленно поворачивает голову, натыкаясь на бешено сверкающие глаза Максима, и впервые не может подобрать слова для ответа. Очередной нелепый вызов, продиктованный каким-то юношеским максимализмом? Он уже успел изучить его и знает, что почти за каждым вызовом скрывается определенная степень растерянности или неуверенности. Макс не отдает себе отчет в том, что сейчас делает. Опять. Он сам не знает чего хочет и Женя больше не собирается наступать на те же грабли дважды.
- Нет. Мне не «похер с кем трахаться», Макс. – Спокойно произносит Евгений, отодвигаясь от него. – Когда поймешь это, мы, может быть, вернемся к этому разговору.
Женя направляется мимо него к выходу из кухни. Макс несколько секунд растерянно смотрит на Евгения, но затем снова подается вперед, с силой хватая за руку. Очевидно, чего добивается Максим. Женя останавливается и со вздохом поворачивается к нему.
- Ты хочешь потом жалеть? – Спокойно и серьезно интересуется он.
- Мне все равно.
- Зато мне нет. - Евгений делает шаг назад, высвобождая руку из хватки Макса и продолжая удерживать между ними дистанцию.
- Ну почему? – Максим чуть нервно облизывает губы, грудь часто вздымается.
- Потому что ты мне действительно не безразличен. И потому что я не хочу потом снова вытягивать тебя из ванны…
Макс не дает договорить, у него просто срывает крышу. Бросив на пол свою футболку, делает резкий шаг вперед и, схватив ладонями лицо Жени, затыкает ему рот поцелуем. Каким-то агрессивным и неуклюжим. Поспешным, дерзким, вызывающим. Боясь, что тот в любую секунду оттолкнет его. Но когда пытается толкнуться языком сквозь губы Жени, тот действительно отстраняется.
- Макс, пожалуйста. Остановись. Ты сам не знаешь, чего хочешь.
«Макс… пожалуйста… просто расслабься…»
Максим уже не может остановиться. Он чувствует, как в крови самопроизвольно начинает вырабатываться тот самый опьяняющий «гормон счастья», как когда у него была возможность мчаться на предельной скорости по трассе. Адреналин, как наркотик. Риск, как смысл жизни. Внезапно с сознания сдергивается какая-то дымка, а перед глазами со скоростью света начинают мелькать воспоминания о поцелуях и прикосновениях, об эмоциях и ощущениях. Он помнит! И он помнит свой срыв и… Несколько секунд растерянно пытается разобраться в хаосе своих мыслей и, наконец, вскидывает глаза на Женю. В этом все дело?
Женя улавливает изменения в Максе и уже морально готовится к очередному взрыву, но Макс вдруг не громко, но решительно произносит:
- Я хочу. И ты хочешь… - в голосе дрожит едва уловимое отчаяние и если у Макса таким образом проявляется очередной нервный срыв, то это вдвойне плохая идея.
«Макс, ты даже не представляешь, ЧЕГО хочу я…» - проносится в голове Евгения, но он все еще продолжает держать себя в руках, не позволяя себе воспринимать происходящее сквозь призму собственных чувств и ощущений.
Макс, не отводя взгляда от глаз Жени, расстегивает пряжку ремня на своих джинсах скорее инстинктивно, чем осознанно. Будто он сам боится передумать. Вода сбегает с волос, стекает по вискам. Женя не может оторвать от него взгляда. Черт! Черт! Черт!
- Макс, ты отдаешь себе отчет в том, что сейчас делаешь? - Дыхание Жени становится тяжелым, нечто липкое забивает легкие, не давая делать полноценные вдохи.
- Да. – Уверенно кивает головой Максим. Вытягивает ремень из шлевок и бросает на мокрый пол у ног.
Да ни черта он не понимает! Хочет что-то доказать? Кому? Себе или Жене? Женя потом будет жалеть, еще как, он даже ни секунды в этом не сомневается. А еще будет наблюдать, как жалеет Макс, но сейчас он просто слетает с катушек. Делает шаг навстречу и кладет ладони на его шею. Максим замирает, машинально накрывая его руки ладонями и часто дыша. Взгляд чуть панически перескакивает с глаз на губы, не зная чего ждать. Евгений несколько секунд смотрит в сверкающие бешеным блеском почти черные глаза и, наконец, притягивает его к себе. Поймав выдох Макса, накрывает его губы. Запах и вкус его дыхания сносят мозг, но он чувствует, как Максим напряжен, поэтому сдерживает себя. Целует одними губами, знакомясь, постепенно и мягко вовлекая, ведя за собой, не спеша и наслаждаясь, лаская. Давая привыкнуть. Почувствовать. Распробовать.
Когда Макс отмирает от новых эмоций и вновь пытается перехватить инициативу, резко толкнувшись языком навстречу, Женя слегка отстраняется и отрицательно качает головой. Вновь склоняется и Макс чувствует, как сквозь его губы мягко проскальзывает язык Жени. Это ощущение совсем не похоже на то, которое он испытал с Фоксом. Незаметно для себя он уступает и начинает прислушиваться к действиям Жени. Просто отвечать. Позволяет ему вести себя. Кладет руки на его пояс. Нет, это не неправильно. Это самое правильное ощущение за последние полгода его жизни. И оно вдруг приносит невыразимое облегчение. Будто Макс, наконец, получил то, чего ему так сильно не доставало. То, что ему на самом деле было нужно все это время.
Женя прекрасно отдает себе отчет в том, что Макс не пассив, к которым он привык. Да Макс даже не гей, поэтому Женя четко знает, если он позволит себе потерять голову и оттрахать его сейчас – это будет последнее, что он сделает по отношению к нему в с