Вы здесь

Танец

Страницы

Все страницы:

- Доедай. – Прошептал я в его волосы и немного развернул к столу. Он взял мою вилку и насадил на нее кусочек помидора и, вздохнув, положил в ротик. А я смотрел на эти губы и думал, почему, собственно, я никогда не целовал его?
Было это лишь моей прихотью? Или этим я просто хотел еще больше унизить этого мальчишку, в сущности, он ведь мой ровесник. Но, сейчас, держа его на коленях, я мог сказать, что он на пару лет младше, потому что он слишком худой, на гране изящности. Руки такие тонкие и пальчики, державшие вилку, просто потрясающе нежные, почти женские.
- Спасибо за ужин. – За мыслями я даже не сразу заметил, что Мишель поел и отставил тарелку, аккуратно положил вилку сверху.
- Не за что. Мишель, а где ты работаешь? – меня просто распирало от того, что я хотел знать больше. Впервые хотел поинтересоваться чужой жизнью. Он удивленно приоткрыл губы. А я уже понял, что хочу накрыть их своими и показать ему как это – поцелуй.
- В магазине консультантом.
- А чем торгует магазин?
- Бытовой техникой. – Он прикусил нижнюю губу и вдруг очень тихо спросил. – Это розыгрыш?
Я сначала не понял, а потом взглянул на него внимательно и дал себе по голове. Большой мысленной дубиной. Он боится довериться мне, боится меня! Не верит мне.
- Нет. Я, правда, хочу знать о тебе больше. – Мне показалось, что в глубине непонятных глаз зародилось что-то сильно напоминающее надежду, но тут же исчезло. Он не дает себе даже надеяться на мое хорошее отношение…
- Зачем? – он попытался отвернуться. Но я лишь пальцем удержал его голову в удобном для меня положении. И он смиренно ждал ответа, прикрывая глаза ресницами.
- Потому что я поступил с тобой не по-человечески, потому что продолжаю делать глупость за глупостью. – Я поймал себя на том, что не раздражаюсь и тихо фыркнул. Как, оказывается, просто быть человечным. Нужно просто посмотреть внимательно на того человека, которого ты унижаешь в своей детской ненависти ко всему живому. – А мне бы хотелось узнать тебя. – И я понял, что ошибся. Он поднял на меня лицо и чуть сморщил носик.
- Разве ты мало меня знаешь? – он задавал вопрос с опаской, немного сжимаясь, и я обнял его и прижал к себе. Мишель в моих руках застыл неживой куклой.
- Знаю, но только физически, а я хочу узнать, что ты собой представляешь, чем живешь. – Он судорожно вздохнул и все же отвернулся от меня.
- Тебе мало знать меня физически?
- Мало, я хочу не только знать, но и научить тебя немного… - если честно, я не знал, что такое говорю, и Мишель, видимо, понял это. Повернулся и взглянул на меня.
- Майкл,… ты хочешь просто очистить свою совесть. Ненужно, я прекрасно понимаю, что недостоин большего, ты еще в начале наших… эм… нашего совместного времяпровождения очень четко объяснил мне, что я из себя представляю. – Он хотел слезть с моих рук, но я лишь прижал его сильней. Я пытался вспомнить, что я там ему говорил, ему, сжавшемуся в комок в углу комнаты в общежитии. И мысленно проклял себя.
- Мишель, сколько прошло времени после выпуска?
- Шесть лет, почти семь. – Тихо проговорил он.
- Я думал, что за это время можно забыть какие-то глупые издевательства… - и я снова дал себе по голове, он побледнел и опустил голову.
- Я не могу забыть. Это период моей жизни, мои слезы, моя боль. – Он не кричал, а говорил тихо и спокойно. И также тихо и спокойно слез с моих рук.
Моя мать бы действительно разочаровалась во мне. Если бы знала, что ее сын совершенно не знает, как исправить такое положение вещей. Мишель собрал посуду и положил в раковину, включил воду и начал неторопливо мыть грязную тарелку. Я посидел еще минуту, и снова обратил внимание, должно быть впервые, на его тонкую талию, на узкие бедра, и на хрупкую спинку. Нет, он не был похож на девчонку, он был просто истощен. Я нахмурился.
Встал со своего места и подошел к нему, обнял со спины. Он вздрогнул.
- Не хочу, чтобы ты все время думал о том, что было, ты же всегда принимаешь все как есть, тогда просто прими тот факт, что я хочу быть рядом.
- Зачем? – снова спросил он, опуская руки в пенную воду.
- Потому что я хочу очистить свою совесть. – Пусть так, пусть пока так, ему будет легче воспринять меня эгоистом, чем человеком, который хочет исправить свою ошибку, свои ошибки. Он вздохнул и вдруг мокрыми руками расстегнул ширинку своих джинсов. Я опешил. А он взял новую тарелку и начал мыть ее под теплой водой.
Хм… значит так? Ладно, начнем с малого.
Я отошел от него. И встал с боку, облокотился на стол, взял мокрую тарелку и полотенце, начал вытирать. И вдруг вспомнил, что у него пальцы в ожогах, и немного резко схватил его за травмированную руку. Он вскрикнул.
- А?
- Ты с ума сошел?
- Мне не больно.
- Ты идиот что ли? – Я мягко вытер красные пальцы полотенцем. – Иди в комнату!
- Я могу помыть… - он раньше никогда не спорил со мной, вообще, и я мысленно обрадовался этому факту. Но все равно подтолкнул его к комнате.
Домыл посуду и даже вытер, расставил в специальном ящике и вошел в единственную комнатку. Мишель сидел на кровати и беспристрастно разглядывал свои пальцы.
- Надо обработать. – Я присел рядом с ним на корточки.
- Все в порядке, не беспокойся. Уже не болит.
Я не знал, что делать, я был немного на гране, мне хотелось повалить его на кровать и снова причинить боль, как всегда, как я привык. Но я уже дал себе слово, что исправлю мои ошибки, что научу его принимать ласку. Поэтому, я мягко накрыл его запястья, и тут же пожалел об этом. Дома он не носил напульсник, и рубцы от старых порезов просто врезались мне в ладонь. Я застыл.
Но не стал заострять на этом внимание, а просто уткнулся ему в шею, мягко прошелся губами по нежной коже. Он не реагировал, но я ощущал его быстрый пульс.
Значит, то, что он пытается не реагировать на меня, всего лишь маска?