Вы здесь

Ориентация цвета неба

Пролог.

Небо. Меня всегда завораживала его голубизна, далекое и недосягаемое, манящее и такое разное. В детстве я обожал валяться на раскаленной крыше и наблюдать за ним, как с заходом солнца оно окрашивается в почти багрово-красный, как лениво плывут причудливые белые барашки облаков, как оно становится по-ночному синим и появляются первые звезды. Правда, в городе мало звезд, по-настоящему я увидел небесную красоту только в деревне. Там небо совершенно другое, даже его синева настолько отличается и становится лазурью. А ночью деревенское небо почти черное и на нем виден млечный путь, так низко, что можно представить, что ты гладишь по холке сами звезды.
Но все же, больше всего я люблю голубое небо. И оно обнимает меня в прыжке с криком от восторга.
Парашютным спортом я занялся не столько из-за отца, сколько потому, что небо манило меня, звало в свои объятия.
Голубые просторы, никого вокруг и можно наслаждаться его прикосновениями, раскинуть руки и не думать, что на земле тебя кто-то ждет.
Земля - это другое. Это досада и боль одиночества, это надежда на взаимность и потребность в физическом контакте, это желания, которые, возможно, никогда не осуществляться.
А с моей ориентацией цвета неба, я все чаще задумываюсь о вечном…
- Натан! – раздался из ангара голос Чубаки. – Томат! – пропел он. Я вздохнул и привстал с ярко-зеленой травы.
- Я здесь, хватит орать. – Он, наконец-то, показался из ангара и потопал ко мне.
- Чё не отзываешься? – я промолчал, он прекрасно знал, что летом я впадаю в меланхолию неба. И становлюсь немного не от мира сего, потому что летом небо совершенно другое, как же я хочу в деревню… - Ладно. – Добродушно разрешил он мне. – Там компания ребят, хотят прыгнуть, один никогда не прыгал, ему инструктор нужен, я, правда, провел уже наземный инструктаж, твое дело - небо.
- Чай? – вставая, спросил я.
- Чай уехал, ему позвонил кто-то, он быстренько переоделся и умотал. – Чубака пританцовывал вокруг меня. – Возьмешь парня?
- Как же пошло звучит…. Но ладно, пожалею твою неокрепшую гетеросексуальность и возьму мальчика в небо.
- Вот спасибо, а то я как раз пообедать хотел, а они как набегут, а Чая нет…
- Угу.
Мы медленно пошли к ангарам, Чуба все говорил и говорил, я иногда поднимал взгляд и улыбался. Подожди, я уже скоро буду в твоих объятиях.

Компашка оказалась довольно большой, человек десять, я оглядел упакованных парней с горящими глазами и сразу выцепил свою жертву.
Парнишке было лет двадцать, высокий, худощавый, и с затравленным видом, держащийся за ремешки креплений. Я подошел к нему, ребята сразу замолчали, хотя до этого возбужденно обсуждали, куда пойдут после прыжка – отмечать.
- Первый раз? – нарочито бодро спросил я, обходя его кругом и проверяя правильность страховки.
- А-ага. – Немного хрипло и заикаясь.
- Выспался?
- Угу. – Уже более уверенно.
- Не пил спиртных напитков?
- Неа.
- Сейчас у тебя будет уникальная возможность обнять небо, или оно может навсегда обнять тебя, малыш. – Я хлопнул его по плечу, а он затравленно посмотрел на меня.
- Навсегда? – взвизгнул он, этим напоминая мне Илью. Я улыбнулся.
- Я имел в виду, что тебе понравится, и ты заболеешь небом.
- Аааа. – Протянул он.
- Минут через десять будет погрузка, пожалуйста, не расходитесь! – пробасил Чубака.
- Чуба! Не ори! – ребята засмеялись и столпились около Чубаки, который тут же воспользовался благодарными слушателями и начал травить свои привычные байки из-под парашюта.
Я обернулся к парню.
- А… Вы будете со мной прыгать?
- Да, только не я с тобой, а ты со мной, улавливаешь? – он робко улыбнулся.
- Я не хотел. Но ребята настояли,… у меня брат любит это, но сам не смог приехать, хотя обещал, что прыгнет со мной в первый раз… А я сам не очень все это, я больше книги люблю… и на трубе играю. И меня Коля зовут. Эм Николай. – Он протараторил все это и застыл. Я повнимательней пригляделся, он мне кого-то напоминал.
Кого-то из далекого прошлого. Оттуда, откуда я сбежал в небо, провалился в звезды и пытался забыть.
Память - тяжелая ноша - тот самый тяжелый груз, который совершенно не видно и невозможно осязать.
- Натан. – Просто ответил я и улыбнулся.
Осязать прошлое еще больней, чем вспоминать, я это понял, когда обернулся на взволнованный голос:
- Колька, я же говорил, что прыгну с тобой, а ты уехал… - он не договорил, наши глаза встретились, хотя моих он видеть не мог, очки я не снимал еще, и мы оба пораженно приоткрыли губы.
Но прошлое, есть прошлое, и в суматохе прожитых лет, мы учимся самому главному – лицемерию и обману.
Он почти сразу справился с собой и протянул мне руку.
- Степан, брат вот этого чуда в связке.
- Натан, связка этого чуда. – Я пожал такие знакомые, но уже забытые, теплые пальцы.
- Приятно познакомиться. – Ты совсем не изменился, Степка, такой же улыбчивый и красивый. Такой мужской красотой, и эти твои небесные глаза, с искорками веселья, и волосы светлые, все такие же. Я улыбнулся и убрал руку, прошлое не небо, его нельзя прочувствовать и обнять, прошлое – это ошибки и страх, слезы и признание, голые тела и голая правда. У каждого своя, Степан. Я помню.
- Взаимно. – Улыбаясь и снимая очки, ответил я. Я уловил твой вздох, но ты тут же отвернулся к брату, делав вид, что этот вздох был от восторга его смелостью.
Я такой же обманщик, как и ты. И еще, как же тесен мир, неба намного больше, чем земли…

Глава 1.
Небо и земля.

Мы погрузились на борт нашего обожаемого самолета и Сергеич, наш летчик, взмыл в небо. Многие ребята сразу начали шататься по салону, я сидел напротив Степы, но, как и он, делал вид, что занят созерцанием молнии его куртки.
Он, правда, пялился сначала на мои руки, потом плавно перевел взгляд на губы, обошел глаза, я не видел. Я ощущал. И вообще мне казалось, что мы одни.
Он - мое прошлое, я - его глупость и любопытство. Под шум турбин хорошо думалось, я вспоминал наш первый и единственный раз, наш первый поцелуй и робкое «Сними их, мешают».
Интересно, он кому-нибудь еще говорил также хрипло, и с таким же стыдом отворачиваясь и пожирая взглядом. Я все это вспомнил в какие-то доли секунды – год жизни, как миг.
У Степки родинка на правой ягодице, и он ужасно боялся высоты, обожал минералку и ненавидел клюкву и рыбий жир. Он не курит и начал рано бриться, его первая попытка быть самостоятельным провалилась, и в лес с парнями за грибами я пошел без него.
Я все это перекидывал в голове, как маленькие камушки – воспоминания. Правильность нашего поступка постепенно искажалась. Почему он сделал вид, что мы незнакомы?
Меня отвлек от мыслей взволнованный голос:
- А насколько мы поднимемся?
- На самом деле, твои друзья будут прыгать раньше, также как твой брат, а мы с тобой поднимемся на четыре тысячи метров и будем наслаждаться минутой бесконечного неба.
- Вы любите небо? – все еще нервно сжимая ремешки крепления, спросил Коля.
- Обожаю. – Он вздохнул. – Не переживай, первый раз всегда страшно. – Я ободряюще улыбнулся ему. Его друзья хлопали его по плечу и пытались шутить, но парень явно чувствовал себя не очень комфортно в самолете. – Твой брат ведь прыгал раньше?
- Много раз, он всегда грезил небом, а я, если честно, совсем не понимал его. – Я знал, что Степка нас не слышит и пользовался моментом.
- А чем занимается твой брат? – Коля искренне улыбнулся и выпалил.
- О! У него своя автомастерская. Степа в основном занимается дизайном, а ребята уже осуществляют тюнинг по его проектам. Я, честно, не очень интересовался… - немного смутился он.
Я улыбнулся. Значит, твоя мечта сбылась, и ты занимаешься именно тем, чем всегда хотел. Машины и их красота – земля. А я – небо.
Я поймал твой пристальный взгляд, в глазах цвета лазурита был вопрос. Тебе интересно, о чем я разговариваю с твоим братом? А вот мне интересно совершенно другое…
- Так, товарищи! – проорал Чуба. – На выход. – Заржал он.
Ребята построились и не спеша делали шаг из самолета. Я смотрел, как горят восторгом их глаза. Как они облизывают губы, как Чуба внимательно и серьезно следит за каждым из них.
Ты был последним, я подошел к тебе и, улыбаясь, проговорил:
- Удачи и встретимся на земле.
- Поговорим? – не смотря на меня, спросил ты. Я не нашел в себе ничего противоречивого, в конце-то концов, мы ведь знакомы, мы давно не виделись, нам есть, что рассказать друг другу. И я просто хочу поговорить.
- Обязательно. – Ты лишь хмыкнул.

Наш с Колей прыжок ознаменовался его воплем и моим восторгом. Я снова вспомнил Илью и его искрящиеся адреналином глаза, его пылающие щеки.
Когда Коля приземлился на попу, он выглядел точно также. Сорвал шлем, как только я отстегнул его от себя, и повернулся, почти прыгая, хрипло прошептал:
- Это просто не описать словами, я много читал об этом, но испытать на себе этот восторг! Это-это…
- Понравилось? – улыбаясь, спросил я.
- Очень! – воскликнул он и обнял меня за шею. – Ты лучший инструктор, ты…
- Колян! Ты на земле! – его оттащили от меня и окружили друзья. Они смеялись и делились впечатлениями, а я смотрел только на тебя.
Степан.
- Коля, вы с ребятами куда сейчас? – немного строго спросил ты у брата.
- В кафе, отмечать мой первый прыжок! – с энтузиазмом ответил он и, подпрыгивая, подошел к Степе. – Ты видел, как я летел?
- Конечно, братишка. – Ты обнял его, а я невольно прикусил язык, наверное, это странно, ощущать такие эмоции. Немного завидовать ему в твоих объятиях, я никогда раньше не задумывался о том, что увижу тебя вновь и захочу обладать. Странно и непонятно.
Но эти мысли заставляли невольно задуматься.
Почему?

После того, как распаковался и сложил парашют, а ты проводил брата, мы, молча, прошли в ангар, в ту самую подсобку, где я пытался всего несколько месяцев назад совратить очаровательного парня.
Я не сказал бы, что одумался и стал благородным сводником, нет, просто я видел Илью насквозь, в отличие от тебя.
Ты сел на диван и расставил ноги, примостив на них локти, оперся подбородком на сложенные пальцы.
Я открыл холодильник и достал пакет виноградного сока, разлил по стаканам, подал тебе и все в молчании.
Не сказал бы, что в тягостном, но неприятном, как будто мы расстались тогда, много лет назад, разругавшись в пух и прах.
Я помню, что ты просто не захотел продолжения, испугался? Раньше я думал, что да, но со временем все стерлось из памяти, и я не смог бы сказать, что двигало тобой в прошлом. Что двигало сейчас.
- Ты изменился, Натан. – Отпив из стакана, проговорил ты.
- Могу надеяться, что в лучшую сторону. – Он улыбнулся.
- Немного. – Степка отставил стакан и отклонился на спинку дивана. – Был удивлен, когда понял, кто передо мной.
- Я тоже. Совсем забыл, что у тебя был младший брат, он вырос. – Разговор был ни о чем, но я кожей чувствовал, что это только начало. Ты и в школе вечно был таким – все вокруг да около, а потом, в самый неподходящий момент, говорил по существу.
- Да, вырос и, кажется, пойдет по моим стопам, также поведется на твои глаза. – Я расхохотался и совсем не ожидал, что он вскочит и прижмет меня к стенке около холодильника. – Я не позволю тебе совратить моего брата. – Спокойно и серьезно проговорил ты, я смотрел на тебя и понимал, что в крови все еще бушуют гормоны, что ты так вкусно пахнешь, что, черт возьми, я не целовался столько месяцев…
- И с чего ты взял, что я могу заинтересоваться твоим братом, Степка? – ты придерживал меня предплечьем, и я ощущал потребность близости наших тел.
- Вы так любезно разговаривали в самолете, перед прыжком… - прошептал ты, придвигаясь. Мятное дыхание опалило все мое существо, кончики пальцев закололо от желания притянуть тебя ближе. – Натан, он слишком маленький.
- А ты? – и после этого невинного вопроса ты отскочил, от твоих поспешных действий упал стул, но мы не обратили внимания на это.
- Я завязал. – Я снова расхохотался.
- С чем? – немного успокоившись, спросил я.
- С-с мальчиками. – И отвернулся. Я внимательно следил за каждым твоим жестом и не мог понять - врешь ты или говоришь правду.
- Степка, ты в порядке, а то, может, прыжок начисто вымел из твоей белобрысой головы все здравые мысли? Мы о чем говорим? – я оттолкнулся от стены и сел на диван.
- Я видел твой заинтересованный взгляд. Я все еще помню его… - Степан стоял ко мне боком, а после этих слов отвернулся. Помнит? – Такие глаза, как у вашего семейства, очень сложно забыть.
Я облизнул губы. Взрослые игры в квадрате два на два, лицемерие земли и неба. Я вздохнул и резко встал с дивана, помнишь? Прекрасно, но всегда лучше напомнить, как горят мои глаза, когда я обладаю тем, чего жажду.
Я сделал всего полшага и обнял тебя за бедра, придвинулся совсем близко, ты застыл в моих руках.
- Вспомним вместе? – прошептал я тебе на ухо.

- И че-то это? – спросил Чубака, заходя в подсобку, я прижал полотенце к лицу.
- Ничего. – Буркнул в ответ.
- Этот парень вылетел отсюда как ошпаренный. И фингал под твоим глазом говорит о том, что все же что-то произошло. – Как Чуба умудрился протиснуться в комнатку и достать лед из морозилки, я не знал. – Давай, а то твой уже растаял. – Мы заменили лед в полотенце, и я откинулся на диван.
Врезал Степа мне знатно, я даже не ожидал такого отпора.
- Чуб, ты сегодня, что делаешь вечером?
- Что хочешь пригласить меня на свидание?
- Прости, милый, но ты не в моем вкусе. – Я улыбнулся и тут же пожалел об этом, скулу и висок прошило болью. – Но вот напиться в твоей компании я бы очень хотел.
- Это можно. Дома или куда пойдем?
- Дома, Чубака, дома. – Я прикрыл глаза и предался мыслям об упругой заднице почти в моих руках. – Анкеты парни заполняли?
- Да, а что?
- Хочу почитать бумаги того парня, который прыгал со мной в связке.
- Ща принести или завтра сам почитаешь? Я, правда, уже позакрывал все…
- Завтра. – Я встал с дивана и стряхнул лед в ведро. – Поедем ко мне, по дороге возьмем коньяк, и проведем отличный вечер, заливая горе.
Чубака улыбнулся и обнял меня за шею.
- Прекрасная идея и ты мне расскажешь, что это за парень такой, а если нет, то я обязательно познакомлю тебя со своей сестрой! – пригрозил он мне, мы засмеялись, я снова поморщился.

Напиваться с Чубой было удобно, он после пятидесяти грамм становился разговорчивым и вставал на одни и те же рельсы – философско-повседневные байки из квартирки в две комнаты и с кучей родственников и питбулем по кличке Сонар.
- … Я сестричке давно предлагал переехать уже к бабке, на что она мне отвечает, что ее Сонарчик один не может, а бабушка его боится. – Продолжил изливать свое горе Чубака. – Я, между прочим, его тоже боялся с первой минуты нашего знакомства. У этого пса красные глаза! – он опрокинул очередную порцию выпивки и крякнул, заел элитный коньяк лимончиком. – Ты, Натан, только представь – ночь, луна, ты храпишь себе, видя пятый сон по сценарию Кинга,… и тут в комнату входит ОН. Да так входит, что ты невольно забываешь, что в тебе сто килограмм и что ты можешь от резкого движения сломать кровать.… Глаза горят, рычит… - я улыбнулся, потому что Чуба замахал руками, и стул под ним заскрипел. – А я о чем! А о том, что я испугался и кинул в него подушкой! И что ты думаешь? Эта скотина разорвала ее в клочья и спокойно развернулась и ушла… - он вздохнул. – Я предлагал купить щенка Йоркшира, на что был послан, и она притащила этого огромного зверя.
Я налил еще и сам выпил только третью. Ничего не хотелось. Мысли были какие-то туманные и не из-за алкоголя. Мне все казалось, что я уплываю в прошлое, туда, где остался наш не законченный акт. Акт пьесы под название «Земля и небо».
Да, мы были именно такие, непохожие, совершенно разные во всем и в принципах тоже. Я считал, что нужно идти вперед, несмотря ни на что, покорять вершины и быть независимым, ты все время повторял, что лучше и теплее родного дома быть не может. И по жизни, видишь, так и случилось. Ты остался на земле, в родном доме, присматриваешь за братом, а я один в голубом небе.
- Меланхолия… - прошептал я.
- Ладно, обо мне ты и так знаешь, давай-ка лучше о тебе. – Выпив очередную порцию, проговорил Чуба. – Кто этот парень?
- Мой старый знакомый. – Смотря на дно бокала, проговорил я. – Старый и почти забытый, но вдруг всплывший из воспоминаний о детстве и юности первого раза…
- Хм… - многозначительно хмыкнул Чубака. – Первый парень?
- … - я долго молчал. Признаться в том, что он был не первым парнем, а первым человеком, затронувшим самые тонкие струны души, первым, кто оставил ожог на хрупкой структуре сердца? Хм… нет, я не могу. – Почти, Чуба. У тебя было когда-нибудь чувство, что все, что происходит, не должно повториться, что если ты свернешь с заданного пути, то провалишься в пропасть пустоты?
- Это и есть то чувство, которое ты испытываешь глядя на это парня?
- Наверное. – Тихо ответил я.
- Разреши поставить тебе диагноз, Томат? – я кивнул, смотря на люстру.
- Это безысходность. – Заключил я.
- Нет, Томат, это любовь. – Я рассмеялся.
- Что-то мы с тобой, Чубака, перепили походу. Любовь должна дарить крылья, делать тебя почти невесомым и направлять на подвиги…. А у меня как-то на душе неспокойно, удивляюсь все время тому, что не могу нормально вздохнуть… Степа - мое прошлое, Чубака, он хлопнул дверью, ушел, оставил. И знаешь, я не винил его до этой встречи, я просто выкинул мысли о нем, нет, иногда всплывалииии… и даже образы проносились перед внутренним взором, но я никогда не думал о нем, как о любимом.
- Ты уже сказал - у тебя меланхолия, а это значит, что здраво мыслить ты не в состоянии, тебе все время кажется, что все плохо и проходит мимо тебя.
- Фу, Чуба, тебе совершенно не идет этот образ профессора… - мы рассмеялись. – Но если честно, то да, я немного хандрю. Может показаться странным, но даже прыжок не помог привести мысли в порядок.
- О, диагноз. – Чуба крякнул. – Слушай, пригласи этого Степана на нашу ежемесячную вечеринку.
- Думаешь, он пойдет? – я рассмеялся. - Он мне врезал, между прочим, за то, что я его полапал, и обвинил в совращении своего брааатааа.… А ты на вечеринку, может, еще парк аттракционов? – Чубака заржал и закивал мохнатой головой, я понял, что пора завязывать.

Когда такси отъехало от подъезда, увозя похрапывающего Чубу домой, я сел на лавочку на детской площадке и закурил. Мысли все также меланхолично стукались друг об друга и отскакивали в потаенные уголки сознания. Но были и такие, что алкоголю не подвластны, они все время вертелись рядышком, и покидать почти пустую голову не желали.
Ты появился как раз тогда, когда моя земля начала уходить из-под ног, когда я уже перестал видеть смысл в чем-либо, кроме неба, ты, снова ты…
Я затушил сигарету и встал, немного пошатываясь, вернулся в квартиру, скинул ботинки и направился в ванную.
Теплая вода вернула мне смысл жизни, я улыбнулся. А может быть, предложение Чубы и неплохое?
Ежемесячное мероприятие проходило обычно в каком-нибудь клубе, который заранее резервировался отцом. Компания шумная, веселая, атмосфера не интимная и подозрений не вызовет.
А потом мне пришла странная мысль: Почему я должен что-то подстраивать и умолять? Если ты откажешься со мной встретиться, то значит, и не было ничего, и все это мне показалось, и сердце щемит просто от одиночества, а не от того, что я вспомнил, как ты кричал от наслаждения подо мной. Все просто.

Утром, первым делом, я перерыл анкеты и нашел заветный листочек с именем «Николай Горлов». Оказывается, твоя семья жила все там же, куда вы переехали, когда мы закончили школу. Я знал этот адрес, но никогда не был у тебя в гостях, ведь за месяц до выпускных экзаменов между нами «пробежала кошка». Так подумали все и мы с тобой не разубеждали, ведь легче согласиться, чем объяснять…
Твой брат аккуратным почерком даже телефон написал, я улыбнулся и набрал номер.
- Да? – раздался на том конце провода женский голос.
- Здравствуйте, могу я услышать Степана Горлова?
- Сейчас, минутку. – Послышались шаги по паркету и глухое, – Степашка, это тебя. – Я улыбнулся, твоя мама никогда не изменится.
- Мам, мне уже слишком много лет, чтобы называть меня детским прозвищем, тем более, когда на том конце могут услышать. – Твоя мама фыркнула, и ты поднес трубку и серьезно проговорил. – Да?
- Привет, Степашка. – Я пытался сдержать улыбку, но не смог с собой справиться.
- И почему я так и думал, что ты мне позвонишь, Натан?
- Скорее всего, потому что хотел услышать мой голос…
- Не мечтай. – Но я уловил улыбку в голосе. – Так что побудило тебя позвонить мне с утра пораньше?
- Решил попытать счастье.
- Оно умерло в агонии от твоей пытки, Нат. – Я уже не мог сдержаться и засмеялся. Ты реагировал на меня, ты шутил, и это означало, что я мог рассчитывать на встречу.
- Степашка, как на счет встретиться сегодня вечером? – стало тихо, я слышал твое дыхание и даже закусил губу от ожидания.
- Если я скажу «нет», то ты спокойно повесишь трубку? – тихо спросил ты.
- Возможно. Но ты ведь не сказал это страшное и обидное слово. – Ты хмыкнул и вздохнул.
- Натан, я не верю в судьбу, в предрасположенность и в потусторонние силы. И то, что мы встретились так нелепо и случайно, ничего не значит.
- Степ, я разве сказал, что хочу уложить тебя в постель и повторить опыт прошлого?
- Да, брось, Нат, я же видел твой взгляд на моего брата, ты лапал меня… Черт!
- Что тебя задело больше всего - то, что я смотрел на твоего брата? Или то, что я не смог сдержаться и прикоснулся к тебе?
- Натан! Не в этом дело…
- Боже, да пойдем, выпьем в баре, посидим, поговорим, как взрослые люди. Я не вижу проблемы.
- И я не вижу… - как-то грустно проговорил ты.
- Степ.
- Знаешь, я работаю сегодня до шести, если хочешь, можем встретиться.
- Если бы не хотел, то не позвонил бы. – Ты хмыкнул.
- Да.
- До вечера. – Ты продиктовал мне адрес и повесил трубку. А я присел на стул и закрыл лицо руками, чтобы не напугать своей улыбкой окружающих людей.
Сердце билось как сумасшедшее, и я дышал через рот. Счастье? Не очень я верю в сладкие сказки, но мечтатель во мне все еще хочет надеяться на чудо.

Я еле дотерпел до без двадцати пять и подъехал к твоей автомастерской, нетерпеливо постукивая по рулю, я жадно ловил каждое движение двери.
А потом вдруг успокоился и подумал о том, что веду себя неестественно. Я по жизни спокойный, и никогда не нервничал на первых свиданиях.
Помню, у меня даже было свидание вслепую.
Забавный, кстати, опыт. Мы с тем парнем потом смеялись долго, потому что найти друг друга у метро так и не смогли, а когда догадались позвонить и, наконец, встретились, то решили не тянуть и поехали в отель. Он был горячий и страстный, но сказал, что я не в его вкусе. Обидно? Нет, потому что земля - это не небо, где встречаются все ветра…
Дверь, наконец, открылась, выпуская тебя, я позволил себе полюбоваться тобой.
Ты всегда был яркий, но с возрастом стал почти неотразим, куда там твоему брату.… Хотя, возможно, я предвзято смотрю на вещи и не могу оторвать взгляд от твоей подтянутой фигуры и рельефных мышц под серой футболкой.
Ты легкой походкой подошел к машине и улыбнулся, открыл переднюю дверь рядом со мной.
- Привет. Долго ждешь? – в груди потеплело. Я медленно повернулся и снял очки, отбросил их назад. Снова уловил твой вздох и улыбнулся.
- Нет, приехал чуть раньше. Давно работаешь здесь?
- Да, сам собрал команду,… кстати, машина у тебя классная, прокачать не хочешь? – конечно, Степашка, я все хочу… прокачать. Я отвернулся от тебя и завел мотор.
- Возможно.
Ты ничего не ответил, но мы оба отчетливо понимали, что это всего лишь предлог, если я сделал первый шаг к земле, то тебе будет намного трудней подняться в небо, Степка.

Глава 3.
Ступая по земле.

Мы летели по шоссе. Я ощущал восторг Степки, сердце под моими пальцами так и норовило выскочить, а я сильней прижимался к твоему телу.
Когда мы были подростками и могли только мечтать о таком коне, я всегда немного завидовал Степке, он загорался, как фитиль, стоило упомянуть в разговоре мотоциклы, но в тоже время боялся их, как огня.
Сейчас же вел спокойно, немного прогибаясь вперед и лихо проскакивая в последнюю минуту перед красным на светофорах.
Я прикрыл глаза и чувствовал сопротивление ветра, стук сердца и рельефный живот под левой рукой. Мы разрезали пространство, как нож масло, я поражался, как Степашка профессионально и совершенно не напрягаясь, ведет мотоцикл. Почти как я раскрываю парашют, совершенно не зацикливаясь на движениях рук и положении тела.
Ты завернул на дорогу, выходящую за город.
Я еще чуть сильней прижался к тебе, шлем мешал что-либо говорить, но я и не пытался, просто наслаждался твоей близостью, размышлял о твоем приходе. И только минут через десять заметил, что все мои мысли крутятся вокруг тебя. Вокруг твоих теплых пальцев и улыбки, вокруг сильного тела и мягких волос.
Ты изменился, но в тоже время все тот же, мой друг, первый любовник, страстный и завораживающий своей грацией хищник.
- Покажи мне землю. – Прошептал я, ты не ответил, потому что просто не услышал, а я рассмеялся. Меланхолия неба постепенно отпускала меня, и я понимал, что в этом виноват только ты.
Мы остановились, и ты снял шлем.
- Выбирай куда поедем: направо – поселок, там у нас дача, налево – поле, чуть дальше река, можем искупаться. – Я тоже снял шлем и, все еще посмеиваясь, пропел:
- Налево пойдешь - смерть найдешь, прямо пойдешь - коня потеряешь,… а что если я выберу направо?
- Значит, поедем направо. – Просто ответил ты.
- Уверен?
- Натан, я все же обдумал свой приезд и все почти идет по плану,… я только не рассчитывал, что ты сразу захочешь в гости. – Я немного наклонился и провел рукой по твоей ноге, которую ты поставил на землю при остановке. Кожа костюма была просто тончайшей, но четко прощупывались вставки для защиты от падения. Хочу ощущать твою кожу под пальцами…
- Мы можем поехать на речку и немного поиграть в недоступность, как малолетки. – Ты фыркнул.
- Все же это странно, быть с тобой снова так близко. – Тихо прошептал ты. Я зарылся носом в твои волосы и задышал часто, почти бесконтрольно, понимая, что ни на какую речку мы не поедем.
- Боишься?
- Чего мне бояться? – вопросом на вопрос ответил ты.
Мне казалось, что кроме нас на этой обочине больше никого нет, что в целом мире только небо и земля и никого, кто мог бы опровергнуть их величие.
- У тебя так сильно бьется сердце, Степашка.
- Нат, ты опять, боже, ну прекрати меня так называть и если посмеешь высказаться во время секса с этим дурацкий прозвищем, я обижусь.
- Рассчитываешь на секс… Степашка? – с паузой прошептал я и прикусил мочку уха, которая так и молила о дикой ласке.
- Мне казалось, это логично… разве нет? Мы взрослые люди и прекрасно понимаем все. – Я почувствовал, как он поерзал и медленно потянул мою руку за запястье к своему паху. Я безропотно подчинился и накрыл его возбуждение, под тонкой кожей штанов было жарко.
- Что тебя так возбудило? – я уже откровенно поплыл, все мое существо хотело его в себя, я медленно сжал и разжал пальцы, проскользнул ладонью по всему стволу, вырывая из твоих губ легкий стон.
- Не поверишь, но твоя близость и руки. – Откровенно произнес он, шлем выпал из его пальцев и остался лежать в пыли дороги. Я же свой сразу повесил на руль. – Натан, ты не можешь представить, что я надумал за эти два дня.
- Вполне могу. – Я снова зарылся носом в мягкие светлые волосы. – Одуряющее пахнешь.
- Все, речка подождет. – Я хохотнул.
Ты подхватил шлем с земли, откровенно выгибаясь и сводя с ума мое воображение, завел своего коня, и он мерно зарычал – поехал направо, к дачному поселку. Я же пытался взять себя в руки и дотерпеть хотя бы до постели.
Я очень надеялся, что она там есть, а то как-то голую землю я не переживу.
Когда мы подъехали к воротам, они распахнулись, и нам на встречу вышел твой отец. Я завис.
- Привет, ребята! Надеюсь, доехали без приключений, а то я знаю Степана - он лихач, да еще этот новый необъезженный мотоцикл... – улыбаясь так знакомо, поприветствовал он нас.
Ты слез и подал мне руку, я вложил в твои пальцы ладонь, которая дрожала так сильно, что ты, наверняка, почувствовал.
- Пап, все в порядке и мы нормально доехали, ключи у меня есть, я все закрою.
- Ладно, а друга-то не представишь? – насмешливо спросил он, я снял шлем, и у твоего отца на лице появилось понимание.
- Ну, здравствуй, Натан.
- Здравствуйте, дядя Ваня. – Я улыбнулся и протянул ему свободную руку.
- Вижу, что мой сын, наконец, решился на самый главный шаг в своей жизни. – Ты отпустил мою руку, а твой отец пожал. – Так, только несколько условий: протопите – вечером прохладно, закройтесь, от греха подальше, и прошу - улик не оставляйте. – Он еще раз одобрительно похлопал нас по плечам и подхватил сумку, которую я раньше не заметил, пошел по главной дороге к остановке.
Я повернулся к тебе.
- Он в курсе, что между нами было?
- Нет, он просто знает тебя и твоего отца. – Ты завез мотоцикл на территорию дачи и прикрыл ворота. – Я попросил его привезти продукты, мы тут с семьей были неделю назад и все увезли, так что поужинать нам бы было нечем. И…
Что он хотел сказать дальше - я так и не узнал.
Маленький шаг по сухой земле к тому, кого так жаждет мое сердце, и мы вцепились друг в друга руками, губами. Он обхватил меня за ягодицы, притягивая к себе, не давая мне и шанса на инициативу. – Не торопись. – Задыхаясь от страсти, прохрипел ты.
- Бесполезно, Степашка, я уже не могу,… ты расскажешь мне все, что захочешь и покажешь все, но только потом…
Ты ничего не ответил, просто потянул меня к дому, на второй этаж, сквозь кухню и лестницу, постоянно останавливаясь и попеременно покусывая, целуя, лапая.
Я выгибался, цеплялся за твои плечи, стонал и шикал от резких укусов в шею.
Когда ты завалил меня на кровать, я был уже почти раздет, ты же все еще полностью в экипировке.
- Степ! – воскликнул я.
- Придется подождать, снять это также тяжело, как надеть. – Я зарычал. Ты скинул куртку и расстегнул первую застежку, но я прекрасно видел, как дрожат твои руки, как ты дергаешь и не можешь расстегнуть все остальное, кусаешь губы.
- Первый раз попадаю в такую ситуацию. – Тихо рассмеялся я.
- Ну, прости. Хотел впечатление произвести. – Пыхтя и избавляясь от костюма, произнес ты.
- И произвел. – Ты непонимающе повернулся ко мне и застыл, смотря, как я медленно подрачиваю свой член. – Продолжай.
- Нравится, когда я извиваюсь? – насмешливо.
- О, да. – Ты снял ботинки и отбросил их в дальний угол комнаты, штаны полетели туда же, подполз ко мне.
- В этот раз должно быть лучше. – Хрипло.
- Дотронься до меня, и я скажу - лучше или нет.
- Надеюсь, ты помнишь, что у меня не было после тебя парней. – Но ответить ты мне не дал, накрыл мою головку губами и обвел языком.
Я не удержался и запустил руки в твои волосы, растрепал их, нет, я не настаивал на большем и не дергал тебя на свой член. Просто мне было мало близости такого рода, мне хотелось больше тебя, больше твоих рук, губ.
Ты приоткрыл рот и взял глубже, обхватил его губами сильней. Я отклонился на кровать и уставился в деревянный потолок. Горячие губы скользили по всей длине, руки раздвинули мне ноги шире и я от всего этого тихо простонал.
- Степашка. – Мягко растягивая гласные.
Ты рыкнул.
- Нат! – отстранился и лег рядом. – Я предупреждал?
- Обожаю твое имя. – Я повернул голову и встретился с твоими глазами. Синее небо в твоих глазах поражало, я мягко протянул руку и дотронулся до твоей щеки, провел линию к уголку глаза. По ресничкам вверх, запутал в волосах к затылку, притянул к себе и прямо в губы: - Обожаю.
- Мммм знал бы ты, как сейчас светятся твои глаза…
Я не ответил, я уже почти ничего не видел. Только синее небо, только небо в его глазах. Я закинул ногу на его бедро, толкнулся в пах, прижимая его к себе, раскрываясь для него.
Я уже все для себя решил, я решил это еще тогда, когда увидел тебя, я могу обманывать кого угодно, но в данный момент было все равно, что ты подумаешь обо мне, я хотел тебя. Не просто хотел, а хотел в качестве своего парня.
Ты подмял меня под себя и накинулся на мою шею, укусами-поцелуями по груди к пупку, нетерпеливо пальцами по бедру к вожделенному и жаждущему.
- М…
- Да, на этот раз я не забыл самое главное и нам не придется использовать вазелин. – Я запрокинул голову и рассмеялся. Но, правда, не долго, ты ввел в меня палец в смазке и мягко прикусил сосок. – Ты потрясающе узкий… - удивился ты.
- Сюрприз.
- Хочу в тебя. Хочу… - твои пальцы проникали в меня, доставляя и дискомфорт, и приятные ощущения. Я плавился от этой торопливой, горячей лавы под названием – желание.
Ты тихо выругался и наклонился надо мной, высунул язык, прошелся им по моей скуле к губам, мягко прикусил. – Я вдруг забыл, как быть нежным, прости.
Я ничего не ответил, провел руками по твоей коже на спине, чуть царапая короткими ногтями, ты резко выдохнул. Убрал руку и протянул мне презерватив, я ухмыльнулся и разодрал зубами упаковку. И медленно надел на тебя латекс, разворачивая по всей длине твоего члена.
Было горячо и хотелось еще, все мое существо пульсировало от вожделения, и я раздвинул ноги сильней и заворожено смотрел, как ты, высунув кончик языка, недоуменно смотришь на мой член.
- Степ, еще минута… - предупредил я.
- Это невероятно, я вдруг понял, чего мне не хватало…
Я снова не стал отвечать, а немного приподнял бедра, показывая, чего хочу. Ты подчинился, медленно и мягко, я помню, как это было в первый раз. Как мы спешили и старались не шуметь, как я кончил и, краснея, признался, что было больно. Как ты…
- Аааам!
- Больно? – встревожено.
- Нет! – я обхватил тебя ногами, и мы задвигались, я видел твое лицо, чувствовал твои руки, и мог не сдерживать свой восторг. – О! Божеее…
Толчки с каждым покачиванием бедер становились все резче, ты задыхался, и мы продолжали стонать почти в унисон. Покрываясь капельками пота, и покрывая друг друга поцелуями – несдержанно, оставляя на коже метки нашей страсти.
- Натан, пожалуйста… - тебя затрясло, а я оттолкнул и оседлал твои бедра, направил член в себя и замер на несколько секунд, наслаждаясь его горячей, упругой, возбуждающей, неповторимой силой.
Ты привстал на локти и ожог меня взглядом.
- Ты не представляешь, как я мечтал об этом эти два дня,… как хотел почувствовать тебя вот так глубоко. – Наслаждение было таким сильным, что я невольно сжал мышцы, и ты закусил губу. Ты не торопил меня, позволяя делать то, что я желал. Но мое желание уже было просто так не удовлетворить.
Я мягко качнулся и, оставляя в себе только головку, резко сел, погружая твой член в себя по основание. Выгнул спину, крича от наслаждения.
Ты схватил меня за талию и насадил сильней, толкаясь глубже – это был сон наяву, я наклонился и захватил твои губы, ловя твое горячее дыхание. Смешивая его со своим стоном.
- Натан, давай-давай… - ты задвигался сам. – Как же я скучал по тебе! – рык и ты перевернул меня на бок, потом резко на живот, и снова с ума сводящие толчки, не мерно, а дергано и рвано, как будто ты только и думаешь, как кончить. – Хочу, чтобы ты кончил вместе со мной, хочу видеть, как тебе хорошо, хочу тебя…
Я уже ничего не вижу, только голубое марево перед глазами, только твой тихий, хриплый голос и восхитительные толчки в самое нутро.
Туда, где тебе самое место, туда, где ты должен был быть и остаться. В сердце.
- Ахмнгрммм. – Прокричал я, подмахивая тебе и комкая в руках покрывало.
- Кончай! – и ты подсунул под меня руку и обхватил член горячими пальцами. Я забился в оргазме, с трудом воспринимая мир вокруг. – Нат!

Мы лежали на постели и смотрели в глаза друг другу. Все было понятно без слов, но мне и тебе тоже были необходимы слова, те самые, которые мы не сказали друг другу раньше.
Но для того, чтобы их произнести, нужно закончить начатое так давно и не приведшее ни к чему особенному. Только к одиночеству долгими ночами и холоду в районе сердца.
- Почему ты разорвал наши отношения тогда? – тихо произнес я этот тяжелый вопрос.
- Ты не догадываешься? – также тихо спросил ты. Я мягко улыбнулся и ты поморщился. – Догадываешься. – Сам же ответил на свой вопрос. – Нат, нам было по семнадцать лет, это был первый эксперимент, ладно, у меня был первый и последний. И я испугался, до дрожи в коленях, твоей реакции на меня. Испугался, что недостаточно хорош, что испортил все ощущения от первого раза, что просто никчемен.
- Это звучит так глупо.
- Знаю. Но и ты прекрасно меня знал, мне нужно было подумать, решить, а потом как-то все закрутилось, и с учебой, и с работой, и вроде девушку встретил, и вроде все хорошо… - я приподнялся, а он вдруг обнял меня за шею и притянул к себе. – Расстались мы с ней, давно уже, и я вообще больше ни с кем не встречался. Все думал позвонить и извиниться, пригласить куда-нибудь, как-то начать общаться, быть рядом, пусть на основании глупой дружбы… Натан.… А увидел тебя и растерялся, в серьез решил, что ты за братом моим приударишь.
- Степашка, ты дурак? – он качнул головой.
- Знаешь, ожидание иногда тоже полезная штука, все расставляет по местам и если людям действительно суждено быть вместе - они будут.
- Это лирика, Степ. Для того чтобы встретиться - медведям ненужно тереться об земную ось*, а нужно всего лишь набрать номер.
- Почему не набрал сам?
- Я - чертово небо, Степашка, и мне суждено ждать.
- Гордость? – не отставал ты, я немного отстранился и посмотрел тебе в глаза.
- Возможно, но мы ведь расстались не как любовники, а как друзья - это намного больней. Ты сказал, что между нами ничего больше не будет, и я воспринял эти слова, как желтую карточку.
- Хорошо. – Вдруг сказал ты. – А что сейчас?
Я улыбнулся и откинулся на кровати:
- А сейчас поедим и пойдем купаться на речку. – Я почти встал, про себя считая до трех. Я слишком хорошо тебя знаю, и вспомнил тебя всего, без остатка.
- Натан! Я, конечно, покормлю тебя и искупаю, а вот потом… - я развернулся и уткнулся в твое плечо, накрыл кожу губами. Улыбка не сходила с моего лица.
- Ты все такой же. Увидев тебя в первый раз после большого промежутка времени, я думал, что нам будет сложно, но, скорее всего, узы дружбы никуда не делись. И даже если мне было тяжело, и я воспринял твой уход, как маленькое предательство, я уже любил тебя и отказаться просто так от таких глубоких чувств не мог. Ринулся в небо, в его ласковые объятия, хотел просто забыть, стать его частью… дождаться.
- Натан. – Я приподнял лицо и с улыбкой посмотрел в лазуритовые глаза. – Ты понимаешь, что говоришь?
- Степашка, да отбрось ты уже все и просто скажи, что жить без меня не сможешь! – воскликнул я и повалил его на кровать, накрыл собой.
- Не смогу. Жить. Без тебя.
- И если еще раз посмеешь закрыться, спрятаться, смолчать, я не буду слушать, просто оттрахаю сам. – Он подавился воздухом и вдруг рассмеялся.
- С удовольствием. – Я распластался на нем, как сытый кот. И промурлыкал:
- Это хорошо, что ты можешь формировать нормальные ответы.
- Есть не хочешь?
- Хочу. Но больше пить.
- Соку?
- Да. – Я улыбался и затаил дыхание.
- Виноградного. – Не спрашивая, сказал он, и мне вдруг стало приятно, как глупой девчонке приятно от того, что ее молодой человек знает, какой она любит сок, и какую музыку слушает.
Но он не встал и не побежал за соком, а мягко поглаживал меня по спине, считая позвонки и переходя на шею или, наоборот, к ложбинке, я плавился от этих поглаживаний и млел от ласковых пальцев.
- Люблю, когда обо мне заботятся. – Я сам, лежа на нем, перебирал его волосы и гладил кожу на плече.
Ничего, что он снова не сказал мне самого главного, ничего, что мы пока только начали свое знакомство и ничего, что нам еще многое нужно сказать.
Я нашел в себе самое драгоценное и священное – моя меланхолия перетекла в любовь.
- Пойдем все же поедим, жрать хочу. Нат, ты готовить умеешь?
Я рассмеялся и снова накрыл его губы.
Степашка.

Глава 4. Небо сквозь листву.

- Сто лет так не отдыхал. – Блаженно протянул я, обнимая Степку за талию.
- А мы с родителями часто так отдыхаем. – Ответил он, переворачивая шампуры на мангале. Несмотря на заданный вопрос, Степка отлично справлялся с мясом, правда, все остальное, включая чистку картошки, организовывал я. – Твой отец же вроде обожал природу?
- Да, но вырваться удается нечасто, на Чубаку клуб не оставишь, он его тут же в бар превратит или еще хуже…. Да и я летом не особо адекватный. – Ты перевернул последний шампур и повернулся ко мне.
Я обнял тебя крепче, твой запах кожи смешивался с дымком и ароматом мяса, а также душистой петрушки, которая лежала на тарелке, и свежестью огурцов. Я вдыхал этот неповторимый коктейль и мечтал, чтобы так было всегда. Только ты и я.
Ты обнял меня и уткнулся в изгиб шеи, втянул носом воздух и тихо проговорил:
- Хочешь, будем приезжать сюда каждые выходные?
- Хочу. – Тихо ответил я.
На душе было спокойно, и я бы сказал - безмятежно, от твоих теплых объятий и приятного, щекочущего дыхания. Просто быть вот так, близко, к тому, кто тебе небезразличен, кто дорог, так удивительно-хорошо.
- Натан, боюсь, что шашлыка мы не увидим, если ты не отойдешь от меня, он просто сгорит. – Я рассмеялся и отошел на шаг, расцепляя наши объятия. – Или лучше стой ближе… - ты потянул меня за руку обратно, обнял сам за шею и зарылся пальцами в волосы.
Твои небесные глаза имели такие довольные искорки, что я невольно затаил дыхание и замер в ожидании. И ты не разочаровал меня – накрыл мои губы своими губами.
Ощущения от поцелуя были незабываемые, как будто каждый раз впервые, новые, взаимные. Я раскрыл губы навстречу этим чувствам и утонул.
- Степ, сгорит. – Я отстранился, и ты еще раз наклонился и поцеловал меня, занялся мясом. – Слушай, а мы не слишком пугаем соседей своим экстравагантным видом? – спросил я, проверяя готовность картошки.
Кухня тут была шикарная, видимо, твоя мама все также обожала готовить. И не отказывала себе в этой слабости даже на природе.
В дальнем конце сада был сделан гамак и уютный деревянный столик, специально для пикников, и мангал. Так что, чтобы задать вопрос, мне пришлось кричать.
- Они привыкшие. – Рассмеялся ты. Собственно, вид был не слишком шокирующий – мы оба были в джинсах. Но на твоей шикарной спине было три борозды от моих ногтей, а у меня вся шея в засосах. Так что не нужно быть провидцем, чтобы понять, чем могут заниматься два полуголых парня в одиночестве на даче. – Постоянно видят и не такое.
Я нахмурился, а ты, задорно улыбаясь, прокомментировал: - Натан, о чем ты подумал? Я о соседях чуть дальше, у них там близнецы-тинэйджеры, вот где шок.… А то, что мы с тобой полуголые и все в следах… - ты плавно подошел ко мне, я стоял на крыльце чуть выше тебя, и ты уткнулся мне в живот, прикусил кожу выше пупка. – Никого не касается.
- Не хотелось бы, чтобы твоим родителям потом рассказывали…
- Это неважно. – Ты подхватил меня под ягодицы, и мне пришлось обнять тебя за плечи, чтобы не потерять равновесие. – Я и забыл, насколько ты красив. – Вдруг прошептал ты, смотря на меня снизу. – Глаза, как у кошки.
- А помнишь, сколько было проблем из-за этих глаз? – улыбаясь, спросил я.
- Помню. А еще помню, как ревновал тебя ко всем.
- А я тебя. – Ты удивленно приподнял бровь. – Не веришь?
- Не помню… - ты аккуратно поставил меня на землю и провел пальцами по щеке. – Разве это важно сейчас?
- Нет, но прошлое - есть прошлое. И я, например, никогда не забуду тот вечер в мае, когда ты пригласил меня к себе домой, и я бежал под проливным дождем босиком, а ты ко мне на встречу с зонтом, который выворачивал ветер,… помнишь?
- Да, и как потом досталось от моей мамы, когда мы с тобой, шмыгая носами, все мокрые до нитки, переступили порог.
- А потом ты грел меня… - твои глаза потемнели. – Степ, скажи мне, тогда, в бане – это ведь была не просто реакция на то, что голый парень трет тебе спинку? – ты фыркнул.
- Нат, ты помнишь такие мелочи. – Но по легкому румянцу на твоей загорелой коже, я понял, что и ты помнишь эти самые мелочи. – Наверное, в тот момент я был готов признаться тебе во всем,… но опять же - было не то место, чтобы произносить такие важные речи.
- А сейчас? – я лукаво улыбнулся и накрыл губами твой кадык, облизал кожу. Ты безысходно простонал:
- Самое время для того, чтобы поесть. – Я рассмеялся и отступил. – Помочь тебе донести?
- Давай, бери овощи. – Я вернулся на кухню и взял прихватки, снял кастрюлю с плиты и слил с картошки воду.
Я прекрасно понимал тебя. Если раньше ты боялся, что я не пойму и возненавижу тебя за слишком быстрое признание, то сейчас было нечто другое. Ты боялся быть понятым. Да, именно того, что я пойму и приму твои чувства. Боже, и долго это будет продолжаться?
Мы сидели на удобных стульях под душистой яблоней и поедали наш поздний обед.
- Вкусно?
- Очень. – Ответил я на твой вопрос. – Степашка, давай поговорим…
- Думаешь, на сытый желудок мне легче думается? – улыбнулся ты, я закивал. – Нат, что ты хочешь услышать от меня? – я отложил вилку и сложил руки на столе домиком, устроил на них подбородок. – Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что нам повезло.
- Да. Повезло. – Кивнул я.
- Мы с тобой переступили дружбу слишком рано, отдалились слишком далеко и снова столкнулись слишком резко.
- Но все это не помешало нам понять суть.
- Верно. – Ты крутил в пальцах веточку петрушки и был сосредоточен только на этом действии. Я видел, что ты кусаешь губы.
- Степашка, чего ты так боишься?
- Сам не знаю. – Ответил ты и откинул веточку.
- Первый прыжок с парашютом дарит не только адреналиновый заряд, но и тысячи иголочек страха. Когда ты чувствуешь, что парашют раскрылся и тебя дергает в воздухе невидимая опора, ты понимаешь, что всего миг отделяет тебя от рискованного падения на землю.… И в этот миг перед раскрытием, ты настоящий и живешь только один раз. – Ты поднял на меня глаза. В летнем солнце, пробивающемся через кроны яблонь, твои глаза были как два лазурита. Сверкающие в надежде и блестящие пониманием. – Я люблю тебя. Возможно, в семнадцать я не мог сказать тебе этих важных слов, но сейчас, пройдя слишком много и живя почти слепо, я могу сказать, что это правда.
Я замолчал, увидев, как ты плавно поднялся и обошел небольшой столик, присел на колени около меня.
- Глупо ходить вокруг да около, и потом, все, что нас связывает – этого не перечеркнуть несколькими годами разлуки. И ты прав, я тогда испугался и признаю это. И еще многое признаю, и признаюсь, что влюбился с первого взгляда в твои необычные глаза и неповторимую улыбку. И все это время грезил ими…. И я люблю тебя.
Не было фейерверка или фанфар. Лишь по моей груди разлилось тепло, и я наклонился и накрыл твои губы. Лишь то тепло, которое я так долго ждал, которое не могло дать мне небо. Ты был во мне всегда, и я вдруг отчетливо понял, что прощаю тебя за молчание.
Ты резко углубил поцелуй, не знаю, боялся ли ты, что я что-то скажу, или просто желал целовать, но поцелуй был умопомрачительно-прекрасен.
Я развернулся и расставил ноги, обнял тебя ими, притягивая ближе, запуская руки в волосы, стараясь притянуть к себе - срастись.
- Пойдем в дом? – прошептал ты сквозь ласку, я кивнул.
Но с места мы не сдвинулись, продолжая целоваться и сходить с ума от ощущений и близости. – Пойдем? – и снова поцелуи, ты перешел мелкими укусами на мою шею, помечая меня вновь, даря свою страсть.
- Никуда мы не пойдем и раз твои соседи привыкли к эпатажу, для них не будут шоком наши страстные игры… - простонал я, сползая на землю рядом с тобой.
Ты не ответил, ты терялся в водовороте желания и тянул меня за собой, а я лишь улыбался, отдаваясь тебе. Резкий рывок и я оказался лежащим в гамаке, ты нетерпеливо расстегнул молнию на джинсах и наклонился, вбирая в свой горячий рот мое возбуждение.
Я запрокинул голову и наслаждался причудливыми вспышками летнего солнца в листве и мерным покачиванием гамака, а еще твоими манипуляциями и жгучим вихрем возбуждения внизу живота.
Я вцепился руками в сетку гамака и закричал, кончая тебе в рот.
- Никогда не думал, что буду использовать его так, как я матери в глаза буду смотреть, она обожает читать в этом гамачке…. О, Натан, что ты творишь? – я не слушал тебя, облизал пальцы и приспустил джинсы до конца, ввел в себя сразу два.
- Используем его по прямому назначению. – Прохрипел я. А ты резко расстегнул свою ширинку и обхватил член рукой.
- Продолжай, это просто фантастически будоражит… кровь. – С придыханием прошептал ты, целуя меня в основание, приходящего в боевую готовность, члена.
Я прикрыл глаза от накативших эмоций. Было восхитительно, где-то недалеко стрекотал кузнечик, вдали лаяла собака, шуршали листья от мимолетной ласки ветра. А я мерно раскачивался в гамаке и готовил себя для твоего нетерпеливого вторжения, и когда ты мягко перехватил мою руку и немного притянул меня к себе, сплюнул на пульсирующую плоть, я запрокинул голову сильней и закричал в видневшееся сквозь листву небо:
- Степа! – это было совсем не похоже на наш второй раз в жизни, это был третий. И я готов был поклясться, что не последний.
Ты мерно и не спеша толкался в меня, поддерживая за бедра и раскачивая гамак в такт своих толчков. Это было восхитительно-порочно. Я снова вцепился в сетку и попытался немного приподняться.
- Расслабься. – Хрипло сказал ты.
- Хочу твои губы. – Точно также хрипло и прерываясь на каждом слове, выдавил я.
И ты наклонился и накрыл мой пересохший рот, проскользнул вглубь и оставил ожог внутри, от счастья я задыхался и молил тебя не прекращать помечать меня собой. Ты, только ты!
Мы взорвались почти одновременно, ты не успел догнать меня всего на минуту. Моя сперма оросила голую грудь, и ты оторвался от моих губ, начал слизывать ее с влажной кожи.
Тихо простонал и прикусил мой сосок, кончил.
Я обнял тебя за голову, притягивая к себе как можно ближе. Дыша с тобой.
Ты мягко отодвинулся и встал с колен, не застегивая джинсы, лег рядом и я перекатился к тебе на грудь. Твои теплые, сильные руки окольцевали меня, даря надежное тепло и защиту.
- Хорошо. – Констатировал я факт.
- Да. У тебя есть какие-нибудь планы на завтра? – вдруг спросил ты.
- Да, у меня завтра прыжок с ребятами.
- Можешь отменить?
- Нет, к сожалению, там будет мой друг, а я обещал ему, что возьму его лично.
- Как двусмысленно звучит. – Немного холодно.
- Степашка, это работа.
- Близкий друг? – опять с этой холодной интонацией спросил ты. Я привстал и посмотрел на тебя внимательно. Губы немного сжаты, глаза темные и брови нахмурены. Я не смог сдержать улыбку.
- Степашка, да ты ревнуешь. – Нет, мне было, конечно, приятно, но это было такое глупое чувство. Ты отвернулся и закусил губу, прижал меня еще сильней. – Степ, не надо, этот мальчик имеет отношения, и у меня на него притязаний нет.
Я не стал вдаваться в подробности нашего знакомства с Ильей, мне показалось, что это будет лишнее, я точно знаю, что у него с Маем все прекрасно, почти идиллия. Ну, по крайней мере, если вложить в слово «идиллия» то значение, которое я имею в виду. С Ильей «просто» быть никогда не может, он как сосредоточие всего и сразу, и если вовремя не подстроиться, то можно угодить в ловушку из собственных слов и даже не заметить, что начинает всегда он, но просить прощения все равно будешь ты.
Я много раз становился свидетелем этих разборок и криков на Мая Кротова, причем блонда кричал и бил ножками, а Май как скала - спокойно выслушивал, потом просил прощения у всех присутствующих, хватал в охапку свою конфетку и, мы с Чубой даже однажды засекали время, полчаса - и Илья как шелковый. Любопытно было наблюдать развитие их отношений.
Из раздумий меня вывел укус в плечо.
- Значит, завтра ты меня оставишь?
- Ненадолго, всего на несколько часов.
- Я отвезу тебя. – Ты не спрашивал и все сильней сжимал кольцо рук.
- Хорошо. – Я не видел смысла отрицать, что твоя ревность мне приятна, что она, как горячий поток воздуха в облаках, так и обволакивает мое существо.
- Натан, не хочешь искупаться? – неожиданно предложил ты, я улыбнулся и качнул головой в знак согласия.
Из гамака мы выбрались с трудом, смеясь и путаясь в конечностях, возбуждаясь и целуясь. Я обожаю твои губы.
Речка представляла собой глубокую, уходящую вдаль, прозрачную, что странно, ленту. Мы стояли на крутом берегу, и ты вдруг подхватил меня и кинул прямо в воду, она действительно была глубокой и совершенно не теплой. Я, с ором на чисто русском, выскочил из воды и кинулся за тобой.
Как в детстве, я догнал тебя и повалил на песчаный берег, накрыл собой и впился в губы.
Как в детстве, всегда мечтал вот так завладеть твоими губами и быть для тебя не только хорошим другом, но и чем-то большим.
- Мокрый! – прошептал ты мне в губы.
- И кто виноват? – также шепотом тебе в губы, руками по сильной груди, к соскам.
- Я. Люблю. Тебя. – Разделяя каждое слово и сверкая глазами, проговорил ты.
А я задохнулся от бури эмоций в твоих глазах, от страсти этого тихого шепота, от того, что кажется - больше уже ничего не нужно - только ты и это берег.

В дом мы вернулись уставшие, мокрые и зацелованные.
Я даже не помню, как мы поели и убрали остатки обеда-ужина в холодильник, завалились на кровать на втором этаже и уснули. Я только помню твои сильные руки у меня на спине…

Утро наступило со звонка:
- Да? – сонно ответил я.
- Натан, ты куда пропал? – громыхнул Чуба на том конце.
- Чубака?
- Нет, дед Мороз. Ты где?
- Я с моим принцем на белом Honda VFR800A. – Чуба заржал.
- И как у этого Прыыынца его жезл?
- Чуб, я иной раз сомневаюсь в тебе…
- Да ладно, я вообще, походу, так и не дождусь свою принцессу, мне бы ту, которая небо любит и железо, все остальные для меня под запретом. – Он еще раз крякнул и спросил: - Когда будете? У тебя на сегодня прыжок.
- Да, к обеду приедем. Скажи Чаю, чтоб инструктаж подготовил, ладно, а то вдруг опоздаем.
- Скажу. Отбой. – И положил трубку.
Я повернулся и посмотрел на тебя. Ты спал: подложив одну руку под голову, а вторая покоилась на моем бедре, я улыбнулся. Собственник.
Аккуратно приподнял ту руку, что лежала на бедре, и поднес к губам. Поцеловал пальчики с мозолями от руля. У тебя самые прекрасные руки, мой Степашка.
- Нат… - невнятно пробормотал ты.
- Что ты хочешь на завтрак?
- Есть из чего выбирать? – приоткрывая один глаз и улыбаясь.
- Есть.
- Тогда, тебя и остатки шашлыка.
Ты вдруг посерьезнел и потянул меня к себе, я не сопротивлялся и устроился на твоей груди, кажется, это мое любимое место.
- Степашка, у меня к тебе есть предложение… - ты не задавал вопросов, позволяя мне сформировать это самое предложение. – Переезжай ко мне.
Я услышал, как твое сердце замедлило бег, а потом понеслось, как сумасшедшее.
- Натан, ты спешишь. – Приглушенно.
- Нет. У нас с тобой не так, как у других, нами не движет сексуальное притяжение, нам известны все самые тайные желания друг друга, я, например, прекрасно знаю, что ты боишься высоты, но борешься с этим страхом, прыгая с парашютом. Знаю, что ты любишь или ненавидишь. Нам не нужно время на привыкание друг к другу, у нас по-другому.
- Натан, я даже в гостях у тебя не был и где ты живешь - не знаю.
- Так узнаешь, когда будешь вещи перевозить. – Улыбнулся я.
- Ты всерьез считаешь, что это будет приемлемо…
- Сколько тебе нужно на обдумывание моего предложения?
- Пару дней? – вдруг рассмеялся ты, я вскочил и оседлал твои бедра. – Я согласен. – Прекращая смеяться, совершенно серьезно смотря мне в глаза, ответил ты.
И мой мир снова заиграл красками, стал сказочным. Я улыбался, ловил твою улыбку губами и совершенно позабыл о меланхолии неба.

Глава 5.
А кого цвета мир для тебя?

Мы с ревом неслись по проезжей части, я крепко прижимался к твоей спине и совершенно не мог поймать ни одной мало-мальски трезвой мысли. Я был пьян. Пьян от любви и счастья. Сходил с ума от твоей близости, и с трудом понимал, что если бы не то совпадение, выбери компания твоего брата другой аэродром, то мы никогда бы не встретились.
Сейчас, после этих шикарных моментов нашей близости, я не мог думать о том, что могло случиться «если бы, да кабы».
Ты уверенно и легко въехал на территорию аэродрома, остановил мотоцикл и подал мне руку. Я снял шлем и взялся за твои пальцы, слез с твоего железного коня.
Ты тоже снял шлем и я тихо вздохнул. Никогда прежде не чувствовал себя так безмятежно, так легко с кем-то. Я подался к тебе и уткнулся лбом в плечо под тонкой кожаной курткой. Твои пальцы нежно вплелись в мои волосы, а я не мог ни о чем думать, только «я и ты».
- Пойдем, а то рыжий бугай, который к нам спешит, меня пугает. – Я отстранился и посмотрел за твое плечо.
Чубака несся на всех парах и махал руками, улыбку на его лице было не видно за обильной растительностью, но щелочки вместо глаз говорили о том, что мой друг действительно счастливо улыбается.
- Томат! Ты живой?
- Чуба, что за вопрос такой? – улыбнулся я. – Позволь тебе представить, Степан, мой бой-френд.
Чубака развернулся на сто восемьдесят градусов и схватил твою протянутую руку, потряс.
- Ну, очень приятно, я как твой мото… тебя увидел, сразу понял, это судьба Томата… на таком шикарном…
- Чуба!
- Дай прокатиться, обещаю, верну без царапинок. – Ты ошалело смотрел на него, перевел взгляд на свой мотоцикл и кивнул. Радостный Чуба схватил твой шлем и забрался на железного коня. – Фр… это нечто! –проревел Чуба, трепетно касаясь металла. – Вы идите, там ребята, во главе с Конфеткой, приехали уже, как полчаса.
Он нахлобучил шлем, из-под которого виднелся кусок бороды и рыжие лохмы, мотор взревел и Чубаку вместе с мотоциклом сдуло.
- Надеюсь, он приедет в этом году? – я тихо рассмеялся и поймал себя на мысли, что меня не волнуют какие-то Чубаки и мотоциклы, что мне так приятно быть с тобой рядом.
Ты как будто почувствовал и наклонился, накрыл мои губы.
- Пойдем?
- Этот рыжий великан сказал, что тебя ждет Конфетка? – мы пошли к ангарам. У меня покалывало руку от желания схватиться за тебя и прильнуть.
- Да, я тебя сейчас с ним познакомлю.
- С ним? – уже совсем с другой интонацией спросил ты.
- Степ, я же говорил, что у меня сегодня прыжок с другом, его зовут Илья, но его парень называет его Конфетка. – Я выделил интонацией слово «парень» и увидел, как на твоих губах расцветает улыбка.
Мы подошли к месту инструктажа и я сразу его увидел. За эти месяцы Илья изменился, стал более уверенный в себе и полностью поменял стиль в одежде. Раньше на нем вечно были безразмерные джинсы и кофты-кенгуру, сейчас, рядом с высоким Маем, стоял одетый в облегающие синие джинсы и тонкую голубую футболку сияющий мальчишка-андрогин-гомофоб.
Я помню, как он прилетел ко мне и, почти в слезах от ярости, бросил лохмотья под ноги. Когда я поинтересовался, что это? Илюшка, плача, сообщил, что Май решил привить ему вкус и полностью сменил гардероб. Да так сменил, что все старые вещи порвал и изрезал в клочки! Он плакал на этой куче до тех пор, пока Кротов не ворвался в мою квартиру и не увез зареванное существо в общежитие.
Таких моментов много, но самый, пожалуй, запоминающийся, был три недели назад, когда Илюшка позвонил и тихо прошептал «Натан, Май такой классный». Я тогда возвел глаза к потолку и, кормя моих любимых рыбок, сообщил ему, что он молодец, что за почти четыре месяца отношений, наконец, пришел к этому выводу, и что не мешало бы и Маю об этом узнать. Вообще, их отношения - это театральный кружок, цирк-шапито и магазин ужасов в одном конкретном случае. Они бывают настолько разные оба, что глядя на них, задумываешься о вечном.
Илья повернулся, что-то сказал наклонившемуся Маю и покачал головой, потом заулыбался и подпрыгнул, обнял его за шею. Выгибаясь как тростинка, Кротов накрыл его губы. Рядом взвыли ребята.
- Какой интересный мальчик. – Прошептал мне на ухо Степашка. Я округлил глаза и обернулся, ты улыбался и смотрел на меня понимающе. – И не переубеждай меня, что не хотел его затащить в койку.
- Хотел.
- И что помешало? – немного ехидно и с хрипотцой.
- Если честно, на тот момент я сам не понял, только потом осознал, что просто он - не мое. И трахнуть его тело, не затрагивая душу - не получится, слишком открыт и агрессивно-невинен. Представляешь?
- Нет. – Мы рассмеялись.
- Натан! – звонко воскликнул Илья и, наконец, оторвался от Мая и кинулся ко мне, за несколько шагов остановился и протянул руку, я с удовольствием пожал тонкие, почти хрупкие пальцы. – Привет!
- Привет, Конфетка!
- Нат! – возмущенно.
- Позволь познакомить, моя половинка - Степан. – Синие глаза Ильи округлились и он как-то скептически перевел взгляд на Степашку.
- Половинка? – ты молча кивнул, а меня затопила радость. – Чем докажешь? – и в этом весь Илья Комаров.
- Илюш, вообще-то, это не совсем твое дело. – Подошел к нам Май. – Привет, Натан. – Рукопожатие.
- Степа.
- Май, половинка вот этого конфетного чуда. – Май притянул к себе Илью. Тот уже давно не вырывался из его объятий, хотя я еще помню моменты, когда Илья даже смотреть на себя при посторонних не разрешал, но все меняется и течет своим чередом. И он, из гомофоба и латентного гомосексуалиста, превратился в изящное существо с маниакальной любовью к своей дылде.
Подошли другие ребята и Чай. Все здоровались, знакомились и мой отец еще раз проводил инструктаж.
Илья потянул меня за руку чуть в сторону от толпы.
- Натан, это кто? – серьезно и встревожено спросил он.
У нас с ним сложились очень теплые отношения, несмотря на то, что я почти заставил его сделать мне минет когда-то.
- Это Степан…
- Натан, я прекрасно слышал его имя, но кто он, и почему ты так внезапно обзавелся половинкой? – в синих глазах тревога.
- Не волнуйся, конфетка… Помнишь, я рассказывал тебе о друге детства? – Илья кивнул, продолжая внимательно смотреть на меня. – Так вот это он и есть.
- Твой первый стояк и первый раз в пассиве? – наивно спросил Илюшка, я рассмеялся шоку на лице Степашки. Илья медленно повернулся и столкнулся с ним нос к носу, поднял голову, все же конфетка слишком маленький, и ойкнул. Спрятался под бок к Маю, который стоял рядом со Степкой.
- Да. – Отсмеялся я, ты фыркнул. А Май покачал головой.
- Илюш, я не всегда могу быть рядом, а такие вещи лучше наедине спрашивать. – Илья понимающе кивнул.
- Так, ладно. – Прокричал мой отец. – Натан, ты кого берешь в тандем? – я посмотрел на Илью, но он покачал головой.
- Я с Маем… у нас романтический прыжок, типа. – И уже тише, в его плечо. – Мишка будет мне в любви признаваться.
Я посмотрел на ребят, они были уже экипированы и все прыгали самостоятельно, получалось, что я могу просто насладиться небом, не думая о безопасности моего тандема.
- Прыгнешь со мной? – тихо прошептал ты.
- Ты же не новичок.
- Я хочу прыгнуть с тобой, чтобы почувствовать то же самое, что ты чувствуешь в небе, хочу увидеть мир твоими глазами, Натан.
Я посмотрел в твои глаза и понял, что совершенно не возражаю против совместного прыжка. Что кровь в моих жилах уже наполняется адреналином, хотя я еще стою на твердой земле, покрытой зеленой травой.
Мы с тобой надели комбинезоны и я аккуратно и тщательно проверил крепления и парашюты, и мы погрузились в самолет.
Сергеич как всегда плавно вел свою малышку, а я сидел и наблюдал за Ильей.
Подмечая все мелочи.
Да, он здорово изменился.
- Ты так на него смотришь, что я начинаю ревновать.
- Он бывший гомофоб. – Ты фыркнул.
- Не поверю. Они очень органично смотрятся вместе и даже если он был гомофобом, то сейчас отбросил эту дурь и наслаждается жизнью.
- Верно. Степ…
- М?
- Люблю тебя. – Я устроил свою голову на твоем плече и думал лишь о том, что я, на самом деле, самый счастливый во всем небе.
- И я тебя, Нат.
Когда мы сделали шаг из самолета, и впереди у нас была целая минута свободного падения, ты спланировал ко мне, и мы сцепили руки. Я смотрел на тебя и сожалел, что не четко вижу твои глаза из-за шлема, но я видел белозубую улыбку и улыбался сам.
Наше небо!
А впереди у нас наша земля!
Я отцепил руку и послал тебе воздушный поцелуй, но ты покачал головой и притянул меня к себе, было неудобно. Но ты мимолетно коснулся моих губ. А потом несильно оттолкнул, и мы раскрыли парашюты.
Рывок и я смеюсь, как ребенок.
А губы жжет от твоего прикосновения в сосредоточии моего мира, в моем небе.

Земля встретила нас почти мягко, я слышал, как от восторга кричит Илюшка и как Май его пытается успокоить, но я смотрел только на тебя. Ты откинул шлем и стащил экипировку, сделал шаг ко мне. Еще один.
Я оказался на земле, придавленный твоим телом, и совершенно не жалел об этом. Земля тоже может быть прекрасной.
- Я все обдумал и теперь совершенно точно согласен. – Прошептал ты, смотря мне в глаза своими шальными лазуритовыми озерами.
- Согласен?
- Переехать к тебе.
- И готовить мне мясо?
- Да.
- И убирать постель по утрам?
- Без сомнения.
- И кормить моих рыбок?
- Пока не потолстеют на столько, что не будут влезать в аквариум.
- И… я рад, что тебе не потребовалось слишком много времени на обдумывание моего предложения. – И, как финал перед титрами в кино, ты накрыл мои губы, но мы были не в кино и протяжных голос Комарова, совсем не за кадром, сообщил:
- Дождь начинается, а кое-кто совершенно не замечает, как портит имущество своего отца, и вообще, я хочу выпить за знакомство, так что отцепляйтесь друг от друга, пиявки…
Но мы проигнорировали его и дождь.
Ты ласкал мой рот своим нежным языком, врывался в меня и дарил мне искры наслаждения.
Собственно, что такое взаимная любовь?
Это небо и земля в тот момент, когда они вместе сливаются в страстных объятиях – дождь.

Переезд мы назначили на воскресенье, потому что вечер и ночь субботы мы провели в баре. Празднуя и совместный прыжок, и знакомство, и новоселье.
Пьяный Май Кротов затащил попискивающего Илью Комарова на барную стойку и, под аплодисменты, тот исполнил нам почти стриптиз, правда, после того, как в нас полетела его футболка, Май опомнился и стянул бьющегося в экстазе конфетку на пол и уволок в уборную. Дальше я помню смутно…
Очнулся я на твердом члене моего парня и совершенно не жалел о прожитых зря годах без него, потому что, если бы не они, мы бы могли вообще не понять, что совместимы на сто процентов.
Я сделал резкое движение, опускаясь до упора, и прогнулся в спине, закричал.
- Степа! – ты обхватил меня за ягодицы и подхлестнул, давая понять, что нужно сильней и резче.
Мы двигались в унисон, желая лишь одного - разрядки. Но это было невозможно, ведь в крови гулял алкоголь.
- Нат, не получиться, иди сюда… - я протяжно застонал, когда ты опрокинул меня на кровать. – Тихо, сейчас…
Ты опустился и вобрал мое возбуждение в рот, быстро задвигал головой, погружая меня в глубину своего горячего рта. Это длилось бесконечно долго, я чувствовал приближение оргазма, но он как будто растягивался, как резинка.
Ты помогал себе рукой и мягко ввел в меня два пальца, массируя простату. Я подкинул бедра, входя еще глубже, касаясь головкой твоего горла… кончил. Внезапно и как-то быстро.
- Степашка… - вяло прошептал я.
- Спи, горе ты пьяное. – Совершенно спокойно ответил ты, притягивая меня к себе. И я пригрелся и уснул.

Утро было забавное. Так как оказалось, что мы у тебя дома, а я со сна не понял и, как был - голый, пошел на кухню, утолить вселенскую жажду.
- Аааа! – заорал за моей спиной женский голос, я обернулся, не думая даже прикрываться. – Натан!?
- Доброе утро. – Прохрипел я. В кухню влетел заспанный люд.
Колька округлил глаза и покраснел, но глаз не отвел. Дядя Ваня прикрыл глаза ладонью, но не себе, а жене. И ты… прикрыл меня собой, только толку от этого было мало, потому что ты был тоже голый.
- Так, мальчики, идите-ка, оденьтесь. Доброе утро, Натан. – С весельем пропел дядя Ваня.
Ты, прикрывая меня, кивнул, и мы гуськом направились в твою комнату.
Как только дверь отделила нас от твоей перепуганной семьи, мы упали на кровать и засмеялись в голос.
- Это было сильно!
- Да, у матери шок. – Смеялся ты. – Но батя не подвел.
- Степ? – вдруг испугался я. – А твоя мама знает, что ты предпочитаешь парней?
- Нат, ты слишком поздно спохватился. Во-первых, ты был голый, во-вторых, у тебя вся грудь и бедра в характерных знаках и каплях, ну, а в-третьих, я уже слишком взрослый, чтобы моя семья могла что-то поделать. Моя ориентация цвета неба, Натан.
Я улыбался, как идиот. Мне хотелось столько сказать тебе, но меня прервал стук в дверь, и в комнату просунулась голова Кольки.
- Натан, вы это… одеты?
- Заходи, братик, что ты там не видел… - шутливо ответил ему ты.
- Да, я не только видел, но и слышал. – Краснея пробурчал твой брат. Если присмотреться, то он совершенно не был на тебя похож, ну, может, отдельно какие-то черты, но так - он вылитый дядя Ваня.
- Чего хотел? – все же прикрывая нас уголком одеяла, спросил ты.
- Ты вчера спьяну проговорился, что вещи будешь собирать… - мы одновременно кивнули. – Можно я тогда сюда переберусь? – немного робко спросил он. – Тут места больше и светлее, и мне просто будет тоскливо без тебя… - закончил он совсем тихо.
Ты встал и обнял его, совершенно не стесняясь своей наготы.
- Можно, и даже если хочешь, можем помочь. – Твой брат закивал головой и вжался в твое плечо.
А я немного позавидовал таким братским отношениям. Я один в семье и никогда не мог понять тех, у кого были младшие братья и сестры. Как можно делить любовь родителей?
Я жуткий собственник и эгоист. И, видимо, судьба понимала меня и одаривала такими людьми, как мой отец и ты, Илюшка и даже Май, я молчу о Чубаке, который без меня и дня не может…

Переезжали весело, твои родители и, правда, совершенно не возражали против твоего исчезновения из дома, даже помогли и организовали прощальный обед, но взяли с нас слово, что на выходные мы обязательно приедем в гости на дачу. И мы с тобой дали это слово.
Собственно, почему нет?

Эпилог.

- Боже, да она малюсенькая… - протянул ты, ставя коробку от телевизора «Горизонт» в моей прихожей. – Натан, у меня одна компьютерная система больше, чем твоя квартира!
- Не нравится? – я обернулся и поймал твой смеющийся взгляд.
- Где эти монстры, которых я должен кормить? – я указал пальцем на угол комнаты. В аквариуме плавало пять золотых рыбок. В темноте комнаты, в подсветке из пузырьков, они блестели и переливались всеми цветами радуги. – Нат, я думал, у тебя пираньи.
- Знаешь, как только ты переступил порог моей норки, ты превратился в тирана… - ты выпрямился и хмыкнул.
- Моя мать предупреждала тебя о такой метаморфозе, но ты вежливо улыбался и говорил, что я - любовь всей твоей жизни.
- Так и есть, и если тебе не нравится, мы можем переехать в ангар и завести пираний, может они сожрут Санара и Чуба, наконец, заведет Йоркшира.
Мы рассмеялись, и ты повернулся, обнял меня и тихо, в самые губы прошептал:
- К черту ангар и Чубу… буду ютиться с тобой в этой норке.
Так и было.
Наши совершенно несовместимые полюса, наши небо и земля сошлись в одной точке - горячих объятиях, и мы теперь, собственно, ничего не хотим, кроме друг друга и ласк под скрип кровати и стука в стену от моей соседки.
Мое небо и летом, и зимой теперь одного цвета – лазурита твоих глаз.

Конец.