Вы здесь

Флейта

Страницы

Все страницы:

Я уже хотел выйти из машины, но дядя остановил меня, поправил галстук и, смотря пристально в глаза, проговорил:
- Ты знаешь, что это только начало, ты знаешь, что мы всегда будем с тобой, и я хочу, чтобы ты знал - ты для меня самый дорогой человек, член моей семьи. – Исправился он, получив по голове от все еще сидящего на его коленях Кота. – И я хочу, чтобы сейчас ты блистал, как в своем далеком прошлом.
- Все будет прекрасно, я обещаю. – Он отпустил меня, и я вышел из машины.
Вышел и вспомнил мое далекое прошлое, мою славу и те моменты, когда эти камеры были мне привычны.
Вспышки, вспышки, вспышки…
- Мистер Максвелл, как Вам пришла идея…
- Мистер Максвелл, как Вы планируете…
- Мистер Максвелл, что думает по этому поводу Ваш отец и как относится…
- Мистер Максвелл, почему Вы решили бросить карьеру…
- Мистер Максвелл, Вы не собираетесь возвращаться на звездный олимп…
- Мистер Максвелл, какие у Вас планы на будущее…
- Неужели Вы совершенно не скучаете по сцене…
И еще цепочка бесконечных вопросов. Я поднял руку, как в своем прошлом, успокаивая их лихорадку сенсации и чуть властно, но тихо проговорил:
- Господа, Вы приглашены на открытие приюта для сирот, а не на светский прием, и не на личное интервью. Так что прошу в гостиную нашего общего творения под названием «Черный ирис». – Они расступились, и я приглашающе указал рукой на вход в главное здание.
Мы решили не сильно отходить от маминого вкуса и сделали холл в теплых бежевых тонах, отсюда на второй этаж вела деревянная лестница с ковровым покрытием темно-кофейного цвета, на стенах пока не было картин, Марс сказал, что можно будет устроить тут галерею детских рисунков. Мы его поддержали.
Мы, всей толпой, включая присоединившихся к нам детей и ребят, прошли в специально сделанную для таких случаев гостиную. Она была выполнена в морской тематике, но так, чтобы не раздражало глаза. Любимое место Рея и Митчела.
Журналисты расселись, по голубым в полоску диванам и креслам, и уставились на меня.
А я смотрел на детей. Их сейчас было всего с десяток, но зато именно отвоеванных у системы. Они смотрели настороженно и держались ближе к Бетховену и Рею. Я улыбнулся самой маленькой девочке, ее звали Роза, ее я просто вырвал из рук ополоумевшей воспитательницы. Девочка робко слезла с дивана и меленькими шажками подошла ко мне, я присел на корточки, и она обняла меня за шею.
Вспышки, вспышки, вспышки…
Я сел в свободное кресло и устроил Розу на руках, она лишь прижалась ко мне.
- И так, господа, отвечая на вопросы, я намерен получить от Вас помощь. Она будет заключаться в подробной и качественной рекламе. Мы - не приют и не детдом, мы - дом для детей сирот. Именно Дом, с большой буквы. Не благотворительная организация, занимающаяся вроде бы проблемами детей сирот, а именно помогающая им вступить во взрослую жизнь с багажом знаний и с профессией, мы будем учить, развивать, заниматься дикцией и даже этикетом. – При этих словах Итон не смог сдержать смешок, я тоже улыбнулся шире. – В программу обучения также будет входить музыкальное образование, хореография, сольфеджио и тех детей, кто проявит рвение в этой и не только области, мы будем направлять в специальные учебные заведения, с которыми подписали контракты.
- Мистер Максвелл, это все очень хорошо и перспектива молодых дарований, описанная Вами, прекрасна. Но нам всем хотелось бы узнать нечто другое… - начала молодая рыженькая, но уже с акульей хваткой, журналистка, как только я замолчал.
- Я понимаю Ваше рвение, но я еще раз повторюсь: мы собрались здесь по другому поводу.
- Узнаю Миража! – хохотнул мужчина на диванчике слева, я тоже ухмыльнулся. – Но, я так понимаю, хоть мы давно знакомы, Вы, мистер Максвелл, совершенно другой человек,… а это интересно всем нам. Вы занялись благородным и прекрасным делом, но утолите наше любопытство, расскажите о себе хоть немного.
В этот миг дверь гостиной открылась и в нее вошел Шел с подносом.
- Простите, задержался на кухне. – Немного смущенно, но смотря только на меня и Розу. – О, у меня уже конкуренты, а только на минутку отвлекся.
Мои ребята не выдержали и засмеялись. Журналистская братия тоже, но каждый из них не забывал щелкать, как Ноэль подошел к столику рядом с ними и ставил поднос с канапе, и устроился рядом с нами с малышкой, прямо на полу, на пушистом ковре цвета лазури. Маленькая Роза погладила его по голове, и я немного позавидовал ее детской непосредственности, но тоже украдкой запустил руку в его шелковистые волосы. Он запрокинул голову и улыбнулся нам.
За неделю мы тут все познакомились, конечно, было трудно и первые несколько дней ребята были очень насторожены, и на контакт шли неохотно. Первый, как ни странно, пробился Кот.
Роза не отходила от меня почти сутки, она не разговаривает, но у нее потрясающие карие глаза, почти с такими же золотистыми искорками, как у Шел. Итон даже пошутил вчера, что мы похожи на семью, а я воспринял это как-то до боли тепло.
Они все моя семья, но есть люди, которым отведено самое укромное место в моем сердце.
Журналисты задавали вопросы наперебой, я старался держать их в рамках, и моя профессиональная выдержка спасала в период самых нелепых вопросов, на которые даже Кот не мог ответить.