Вы здесь

Флейта

Страницы

Все страницы:

Глава 23. Мираж.
- Добрый вечер, Мираж. – Брюнетка села на соседний стул и улыбнулась, немного нервно и сдержанно поправила локон волос, я смотрел спокойно, сегодня моя визави не опоздала. – Или мне сейчас лучше называть Вас – мистер Максвелл?
- Наша с Вами встреча состоялась лишь потому, что это нужно мне. И от того, как Вы будете обращаться - ничего не изменится. Но в данном случае будет уместно «мистер Максвелл». – Она улыбнулась.
- Я рада, что голос к Вам вернулся, мистер Максвелл, и Вы опять можете поставить меня на место лишь одной фразой.
- И я рад. – Она снова немного нервно поправила волосы и, наконец, достала блокнот и диктофон.
- Мистер Максвелл, мой первый вопрос, как Вы понимаете, будет касаться вашей дальнейшей карьеры… - я кивнул и отпил глоток из чашки. Чай был вкусный, что приносило некое удовлетворение. – Возможно ли, вообще хотя бы в теории, что Вы вернетесь на сцену?
- Нет. Группы «L'iris noir» больше не существует, также как Миража.
- Ваши парни будут строить сольную карьеру?
- Скорее всего - нет, но они уже взрослые мальчики и решать будут сами. – Она улыбнулась. Вздохнула и открыла блокнот на следующей странице.
- Мистер Максвелл, Ваш последний концерт произвел эффект бомбы. В тот момент, когда голос Миража стих, зрители также затихли. Я бы хотела спросить: что Вы почувствовали, увидев это шокированное море? – я ожидал этого вопроса и прикрыл глаза, отставил чашку.
- Страх. – Честно ответил я, смотря в ее удивленные глаза.
- Страх?
- Да, мне стало страшно. Впервые в жизни я понял, что собственная карьера, собственные мечты, собственное желание – мне не принадлежат. И мне стало страшно.
- Как давно вернулся голос, мистер Максвелл?
- Полгода назад. – Она улыбнулась.
- Чем Вы сейчас намерены заниматься? Продолжите дело своего отца? Может быть, начнете продюсерскую карьеру?
- Нет. Дело моего отца – это только его дело. И не делайте такое лицо, мне доподлинно известно, что журналистская братия порылась в этой корзине с грязным бельем и прекрасно знает, что наши отношения с отцом далеки от идеальных. – Она кашлянула.
- А как насчет продюсерской деятельности?
- Продюсерская деятельность, как Вы выражаетесь, меня тоже мало волнует, я понимаю, что шоу-бизнес с замиранием сердца ждет моего возвращения. Но этого не случится. Моя карьера, как солиста – закончена, и начинать вращаться в кругах, которые мне омерзительны, я не намерен. И больше скажу: возвращаться и переступать иллюзорный порог - я не собираюсь вообще.
- Это шокирующая новость, потому что Вы правы - многие ждут, что Вы вернетесь и начнете хоть как-то контактировать с этой гидрой. – Она снова перевернула листок, а я немного сменил позу в кресле. – Так, а чем же Вы намеренны заняться, ведь, наверняка, появилось много свободного времени?
- Миранда, я иногда смотрю на Вас и удивляюсь, какая Вы прекрасная актриса. – Она улыбнулась. – Смена работы пошла Вам на пользу. – Снова кокетливый взгляд. – Скажите мне честно: Вы знаете, чем я занимаюсь?
- Не совсем. Удалось узнать мало, и я была бы благодарна за достоверную информацию. И наши читатели были бы тоже… - я рассмеялся. – Ну, Тони… - она надула губки.
- Все, прекрати. – Я отклонился на спинку кресла и снова взял чашку, сделал глоток. – Я занимаюсь строительством, точнее, мы с моим дядей почти закончили строительство приюта для детей. В наши планы входит также полное среднее образование и музыкальные открытия. Дети в нашем приюте будут обеспечены всем, включая тепло родительского дома. – Она смотрела на меня во все глаза.
- Мистер Максвелл, Вы серьезно?
- Да. Я собираюсь перевернуть ту гранитную плиту несправедливости, наглости, бесчестия и предательства, по отношению к невинным детям. – Миранда нажала на кнопку диктофона.
- Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты не меценат. Ты - Мираж! Циник и грубиян, музыкант, который собирал миллионы на стадионах! Ты принимаешь, ладно, принимал, наркотики! Ты одним своим видом рисуешь картину о своем прошлом! Даже надев костюм от Armani и рубашку слоновой кости от Tom Klaim – ты остаешься Миражом.
- Миранда, девочка моя сладкая, я прекрасно осознаю всю подоплеку этого интервью, но оно мне необходимо. – Она нахмурилась.
- Ну, мистер Максвелл, тогда расскажите мне, как Вы собираетесь провернуть это дело…
- Вот это - другой разговор, а то разволновалась.… И так. – Я показал рукой на диктофон. Она закусила губу и нажала на кнопку. - Все основное мы уже сделали: зарегистрировались, как официальное учреждение, проводим собеседования с преподавателями и воспитателями. Делаем внутренний ремонт и закупаем оборудования. Работа кипит и пока на данной фазе мне не хватает рекламы.
- Рекламы?
- Не совсем так выразился.… Уйти просто так мне никто не даст, обязательно будут преследовать твои коллеги, Миранда, кстати, что происходит последние полгода. В такой обстановке мы совершенно не можем посвятить себя новому делу, уйти с головой в то, что мы считаем нужным. И мне необходимо это интервью для того, чтобы все остальные, прочитав его, оставили нас в покое.
- Этого не случится. – Серьезно проговорила она. – Ты же понимаешь, правда? – мы как-то и не заметили, что ушли от официального интервью.
- Понимаю, но ажиотаж спадет, и мы сможем заниматься делом.
- Расскажите, мистер Максвелл, как пришла эта странная идея с приютом? – я улыбнулся.
Миранда всегда была акулой с пятью рядами острых зубов. Мой выбор пал на нее, хотя Итон был против. Она прекрасно знает свое дело и напишет статью именно такой, какая нужна мне.
Я рассказывал о своих ребятах, не вороша прошлое и не раскрывая подробности, я делился с ней своими идеями, очень тонко прослеживая причины и последствия. Были темы, которых мы вообще не касались, но Миранда была бы не собой, если последний, за два часа, вопрос не был таким: