Вы здесь

Флейта

Страницы

Все страницы:

- Шел, все прошло хорошо. – Тихо сказал я в маленькое ушко.
- Нет, я же видел ее губы в такой кривой ехидной усмешке, она ведь теперь считает меня совершенно глупым. – Я обнял его и прижал к себе. Мы стояли около машины, ребята уже разъехались, а я понял, что мой мышонок находится на гране.
- Конечно, как ей еще на тебя смотреть? Ты ведь выглядишь как мальчишка, но с таким выражением лица, что она никак не могла понять, сколько тебе лет, а ее инстинкты трубили, что она упускает сенсацию. Поэтому и вопросы такие задавала.
- Не в вопросах дело, Тони, я уже на третьей минуте этого бесконечного прессинга хотел забраться к тебе на колени! – он поднял на меня несчастные глаза. – А что будет на концерте? Я просто убегу за кулисы?
- Нет, не убежишь, скажу Майлзу, пусть привяжет тебя веревками и приклеит суперклеем. – Из черных глаз сразу ушла паника, и он улыбнулся. – Вот. А насчет концерта. Ты сразу поймешь разницу между улицей и сценой, но главное не в разнице, а в том, что ты даришь свою музыку. И неважно - толпе прохожих или толпе фанатов. Это просто люди, пришедшие слушать, как играет твоя душа. – Я смотрел, как в его глазах рождается понимание. И он кивает, а потом чуть привстает и накрывает мои губы. Я улыбаюсь в поцелуе. Мягко и не спеша, ласкаю его.
- О! Мираж, ты ли это? – я нехотя оторвался от желанных губ, чтобы повернуться и узреть нахальную морду моего самого ярого поклонника. Лучше б сдох, честно.
- Привет, птица. Не ожидал, что в мое первое интервью после трех месяцев ты испортишь мне настроение своим появлением.
- Как всегда! – воскликнул блондин. – Хотя я смотрю, что твое первое появление после трех месяцев, ты празднуешь около своей машины, но в прекрасной компании. Уже. – Нагло ухмыльнулся он.
- Позволь тебе представить, мой новый музыкант – Шел. Шел, этот тип - Ворон, самое странное направление в музыке, которое только может быть, но не это его самая страшная беда, поверь.
- Да ладно тебе, Мираж, ты, между прочим, тоже используешь элементы этого направления в музыке.
- Я использую его с умом, а ты как попало.
- Милый у тебя мальчик-пополнение. – Он попытался протянуть руку к Шел, я почти рыкнул.
- Руки, птица.
- О! Фаворы-фаворы… - засмеялся он.
- Это невежливо, лезть в частную жизнь окружающих людей. – Спокойно произнес Шел. Ворон округлил глаза, а потом, с какой-то даже отеческой улыбкой произнес.
- Первый день в шоу бизнесе? Понятно. Послушай бесплатный совет, малыш: здесь нет частной жизни, если ты ступил на эту тропу и тебя не ведут за ручку, то ты рано или поздно окажешься под перекрестным огнем камер, а они умеют оголять тайны и раскапывать самые страшные секреты. Но это все может и обойти тебя, раз ты у нас маленькая слабость самого Миража. – На последнем он заржал и, отсалютовав нам рукой в митенке, удалился.
- Кто это? – тихо спросил Шел.
- Назойливая блонда. – Меланхолично ответил я. – Солист кошмарной группы «Engrais», я даже не смогу сказать в каком стиле они играют, но эти шоу меня иногда вдохновляют на тексты моих песен. Только не говори ему, он раздуется и будет трубить повсюду, что он моя Муза.
- Он забавный. – хихикнул Шел.
- Нет, он страшный и ужасно приставучий. Но, чтобы я о нем лично не думал, он прав.
- В том что ты ведешь меня за ручку? – улыбнулся Шел и поднял наши сплетенные ладони, а я удивленно смотрел на это, я даже не заметил когда взял его руку.
- И в этом тоже, мышь. Поедем домой, а то еще надо собраться в клуб.
- Поедем. – Тихо ответил он, прижимаясь к моему плечу. – Мне нравится быть твоей маленькой слабостью.
Я не ответил.
Зачем, если я сам пока не могу понять, что происходит со мной, и что я ощущаю, когда в моих объятиях это сексуальное существо. Наверное, стоит уже признаться самому себе, что внутри становиться тепло, и это тепло связано именно с ним. Загадочный. Вроде открытый, милый, стеснительный и в тоже время сексуальный и развратный, игривый.
Я испытывал однажды такое чувство. В далеком детстве, там, где у меня все было, и я никогда не нуждался, играл в самые дорогие игрушки и ел все что хотел. Не мучился от голода и холода. Там у меня была мечта.
Я и сейчас мечтаю. Но сейчас мои желания отличаются от того, о чем я мечтал в детстве. Я мечтал о друге. Не об игрушках, ни об одежде от кутюр, не о чем-то подобном, а о друге. Чтобы можно было играть и делиться. Он появился у меня поздно, мне было семь, это было как затмение, я боялся отпустить его от себя, боялся, что ему будет плохо, постоянно бегал в соседское имение к нему. И однажды ранним весенним утром его мама сказала, что его больше нет. Мне было двенадцать. Я тогда не знал, что такое рак.
А через год меня отправили в школу для мальчиков. И там горе потери немного притупилось, стало легче дышать. Но я навсегда запомнил тусклые карие глаза моего единственного друга, который всегда понимал меня. Может быть, из-за этого я так хотел дружбы Терри, может быть, из-за этого я создал группу из детдомовских ребят. Чтобы хоть они не нуждались и были счастливы. И возможно, я хочу быть с Шел не потому, что он так сильно напоминает мне моего умершего от страшной болезни друга, а потому что… хочу опять почувствовать себя нужным, желанным. Его.
Мне страшно признаться самому себя, что этот мальчик одним взглядом заставляет меня плавиться. Заставляет быть тем, кем я был тогда, в свои семь. Заставляет делиться…
Я улыбнулся.
- Что? – непонимающе спросил Шел.
- Вспомнил кое-что. Не голодный?
- Нет. Мы же завтракали.
- Завтраком ты назвал горелые тосты Кота? – Шел засмеялся.
- Нет, сырники Бета.
- А, ну тогда ладно. Надо в магазин еще заехать и позвонить в службу охраны, чтобы прислали парней. Сколько ж дел…
- Помочь? – искренне спросил он.